Ирина Буторина – В Одессу на майские. Некурортный роман (страница 1)

Ирина Буторина

В Одессу на майские. Некурортный роман

© Ирина Буторина, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Оппозиционер

Познакомились они случайно. Она училась на первом курсе, а он – на втором, она была коренная питерская, а он – из Якутии, она получала специальность экономиста, он – инженера-механика. Дороги таких студентов редко пересекаются. И всё же они встретились. Она пришла на консультацию по математике, но в указанной в расписании аудитории сидели одни парни, столь редкие среди экономистов. Она, смутившись, захлопнула дверь, но та вдруг распахнулась, и из аудитории выглянул незнакомый молодой человек, который предложил:

– Девушка, ну что же вы? Заходите, не стесняйтесь, здесь все свои! Я, например, Пётр, и я хороший. Скажи, Пашка, – обратился за поддержкой к сидящему на первой парте парню.

Хороший парень был симпатичным и весёлым. В нынешний обособленный век такая вольность в общении её удивила, но понравилась. Когда после консультации она вышла из светлой аудитории в полутёмный коридор, ей навстречу кинулся тёмный силуэт:

– Жизнь или поцелуй! – зарычал он.

Конечно, это был он, Петя. Конечно, она перепугалась. И, безусловно, обрадовалась.

– Я специально тебя дожидаюсь, вдруг, думаю, младший товарищ чего-то не поймёт на консультации, и надо его взять на буксир. Как тебя зовут?

– Ира, – тихо ответила девушка.

– А, Ириска! – воскликнул Пётр.

– Почему Ириска?

– Потому, что такая же сладкая и няшная, как ириска, к тому же ещё и Ира! Так что отныне ты Ириска.

– А если мне не нравится такое имя?

– Нравится – не нравится, скоро привыкнешь. Тебя же так будет называть любимый человек!

– А с чего ты взял, что я буду тебя любить?

– По глазам вижу, что ты уже влюбилась в меня с первого взгляда, как и я в тебя, – уверенно ответил Петька, увлекая её вслед за собой под дождливое ноябрьское небо Питера.

– А я тебя тогда буду звать Пека, – вдруг сказала Ирина, решительно взяв парня под руку.

– Как-как? – удивился Петька и всем корпусом развернулся к Ирине.

– Пека. Так в Финляндии называют Петек. Я там в языковом лагере летом после девятого класса была.

– Пекой звали твоего финского дружка?

– Нет, так звали нашего учителя английского, немолодого финна с большой лысой головой, но он был таким милым и добрым, что и мне захотелось так назвать тебя.

– Ну, тогда лады, ты – Ириска, я – Пека, – быстро согласился Петька. – В этом даже что-то есть. Зови, разрешаю. – Тебе куда? На метро? Я тебя до него провожу, дальше не могу, мне на работу.

– А кем ты работаешь? – поинтересовалась Ира.

– О, я менчердайзер в супермаркете, то есть главный по раскладке товара на полках, – сказал парень и, проводив девушку до дверей метро и взяв её телефон, скрылся в сумерках осеннего Питера.

Он позвонил вечером и долго смешил её, на следующий день нашёл в универе и утащил на концерт группы «Суббота». В фойе киноконцертного зала «Октябрьский», где должен был состояться концерт, Пётр представил Иру своим друзьям-сокурсникам.

– Вот она, замечательная девочка Ириска, которая поразила недавно воображение нашего дружного мужского коллектива, но выбрала из нас самого достойного – Шкодина Петра Андреевича!

– Ну, это она погорячилась, – хмыкнул стоявший рядом с Петькой его приятель Пашка, – она ещё не знает, на что подписалась. Ей бы лучше на Терминаторе своё внимание сосредоточить, – кивнул он на невысокого, подтянутого паренька, стоявшего с ним рядом. – Строг, но справедлив, никаких глупостей.

– Я не Терминатор, я – Рома, – представился парень Ирине. – К сожалению, у меня девушка есть. Она сегодня на репетиции в балетной школе и прийти не смогла.

– Ну вот, когда всё открылось, что же ты молчал? – удивился Пашка и продолжил подбирать подходящую кандидатуру из своих друзей. – Матроса я не предлагаю, – кивнул он в сторону стоявшего поодаль статного парня с аккуратной стрижкой-канадкой на голове, занятого беседой с яркой девицей в свитере, усеянном блёстками, и в сиреневых легинсах, обтягивающих широкие бедра. – Матрос у нас тоже человек практически женатый.

– А почему Терминатор и Матрос? – улыбнулась Ира.

– Ты сама скоро поймёшь, если будешь с нами общаться, – ответил за друга Пётр. – У нашего Ромы стальной характер, одним словом – терминаторский, он утром зарядку делает, на все занятия ходит и не опаздывает, в проруби купается, шуток не любит. А Глеба зовут Матросом, потому что всегда в тельняшке, даже сегодня.

– Эй, ты чего там моё честное имя склоняешь? – повернулся к друзьям Глеб, демонстрируя ту самую тельняшку, выглядывающую из отворотов белой рубашки.

– Да вот, девушка интересуется, почему ты всегда в тельняшке ходишь? – засмеялся Петька.

– А что, ты ещё не успел ей растрепать, что я коммунист? Понимаете, на кожанку у меня денег пока не хватает, так что пока тельняшка, – как символ революции.

– Паша, а чего ты себя не предлагаешь моей девушке? – спросил Петька у Павла.

– Я вне игры, так как в любовь не верю. Увы, Ириша, из этого следует, что остаётся из нас только этот баламут – Петька, но ты должна знать, что он человек-сюрприз. Мой святой долг, как лучшего его соседа по парте, предупредить об этом.

– Ну вот, а я считал тебя настоящим другом, – прикинулся обиженным Петя, – а теперь вижу, что не друг ты мне. Прощаю, но только за то, что себя Ириске не предложил. Ириша, он у нас человек уникальный. Я его вначале Ломоносовым звал. Представляешь, он троечник из какой-то Тмутаракани, пришёл, как Ломоносов, в Питер пешком, стал тут отличником и бизнесменом. Даже тачку купил!

– Во-первых, не из Тмутаракани, а из Сараево, – достойно ответил Паша. – И не пешком, а на перекладных, а, во-вторых, учился я на тройки, но по ЕГЭ получил 250 баллов. И не бизнесмен я вовсе, а помогаю одному земляку на рынке. Меня содержать в Питере некому, у меня одна матушка, учительница младших классов.

– Из Сараево? – удивилась Ира. – Это же в Боснии, я там была на экскурсии, когда в прошлом году с родителями ездили отдыхать в Хорватию.

– Да нет, – смутился Павел, – Сараево – это наше село в Вологодской области. Чтобы к нам попасть из Питера, надо вначале почти сутки ехать поездом до Вологды, потом на электричке часа четыре до Кич-Городка, а потом ещё полчаса лететь на кукурузнике. Места, надо сказать, глухие, но село большое и школа нормальная.

На протяжении всего концерта компания друзей Петра зажигала по-полной: подпевали, прыгали, танцевали и дурачились. Даже строгий Терминатор изображал на своём лице отвязное настроение, даже степенный Глеб размахивал над головой снятым с плеч джемпером, даже не знающий слов Павел широко открывал рот и что-то мычал, подпевая. То, что творил Петька, передать было невозможно: он скакал, кричал и непрерывно тормошил подружку.

– Ну что, целоваться будем? – заглянул он ей в лицо, когда вышли после концерта на холодный Лиговский проспект и двинулись в сторону станции «Площадь Восстания».

– А что, надо? – улыбнулась Ира.

– Надо, Ириска, надо, – ответил Петька и припал к её губам своими, горячими и влажными.

Ира целовалась с парнем впервые, если не считать неумелых поцелуев с соседом по даче, пареньком, который был младше её на год. Тогда она вообще ничего не ощутила, только неудобство, от того, что к тебе прикасается совсем другой человек. Сейчас она буквально утонула в этом новом ощущении, стараясь продлить его как можно дольше. Они целовались всю дорогу до её дома, расположенного в одном из спальных районов города, целовались в подъезде, пока она не услыхала, что где-то наверху хлопнула дверь, и мамин перепуганный голос сказал, по всей видимости, отцу:

– Иди, ищи, уже первый час, а её нет!

Через неделю Пётр нашёл её в университете и как-то очень торжественно заявил:

– В воскресенье пойдём на Дворцовую, надо белоленточников поддержать. По всей стране митинги!

– Каких белоленточников? – удивилась Ириша. И она, и родители были людьми аполитичными, а подруги тем более.

– Ты не знаешь? Ну, темнота! Ладно, по дороге расскажу, идёшь или нет? – строго посмотрел он на неё, и Ира поняла, что он отказа не примет.

– Так, придётся проводить с тобой политзанятия, – обнял он девушку. – Я, например, с детства человек политизированный. Меня папа к этому приучил, постоянно дома политинформации устраивал. Правда, теперь наши взгляды разошлись, он красный и критикует власть слева, а я либерал и критикую власть справа. Папан, понятно, по Союзу скучает.

– А моя бабушка говорит, что в Союзе хорошо жили, все были одинаковые и никаких олигархов.

– В чём-то твоя бабушка и права. Олигархи в нашей стране – большая беда, а президенты им служат. Вот поэтому мы и идём с тобой на митинг. Ты голосовала на выборах в парламент?

– Нет, мне только через месяц восемнадцать будет, – засмущалась Ира.

– А понятно, ты ещё и малыш. Малыш-Ириска – здорово! А я в этом году уже голосовал. Представляешь, как клёво, когда тебе доверяют определить будущее страны? Я, например, за партию «Яблоко» свой голос отдал. Это самая путёвая партия у нас. Правда, я в их программе толком ничего не понял. Предлагают землю народу раздать по сорок соток, типа пусть строятся и экономику поднимают. Я, может быть, тоже бы взял сорок соток и построил нам с тобой дом, детишек бы завели, курочек, – болтал без умолку Петька, – но зачем эти сотки тем, у кого дача есть или квартира? Ты как считаешь, Ириска? Ах, да, ты у нас вне политики. Так вот, по моим сведениям, все в Питере голосовали за «Яблоко», а они в Думу не прошли.