Ирина Бутенко – Несимметричная (страница 6)
Илья помчался к эскалатору. Соня же направилась к двери-вертушке. Пропустила вперед полную девушку в сине-белой толстовке, похожую на банку со сгущенкой, и вышла на улицу. При мысли о сгущенке захотелось есть.
Начало темнеть. Воздух стал мутным, как речная вода. Фонари уже включились, но работали почему-то вполсилы. Мир в сумерках выглядел полуразмытым, как акварельная картинка. Вот проехал в сторону центра позвякивающий призрачный трамвай, плавно притормозили на светофоре призрачные автомобили.
На другой стороне улицы Соня заметила вывеску книжного – наверно, того самого, о котором говорил Илья.
Гулять по книжным Соня любила. Правда, чаще всего выходила из них без покупок. Просто листала книги и фотографировала понравившиеся, а уже потом, дома, заказывала через интернет.
Как ни странно, на книги мама ей стабильно выделяла деньги. Не так много, как хотелось бы, – получалось покупать всего одну-две в месяц в зависимости от цены. Но уже что-то.
Вот у Полины была шикарная библиотека – только в электронном виде. К бумажным книгам подруга была беспощадна: и вечером их читать неудобно – нет встроенной подсветки, и таскать тяжело, и шрифт нельзя под себя настроить…
Соня с Полиной не спорила, хотя в глубине души была не согласна. Подсветка подсветкой, но как же запах, шелест страниц, иллюстрации? А может, электронная книжка – это и впрямь удобно? У Сони такой не было, и то, что Полинка перекидывала ей, она обычно читала с экрана телефона.
Илья где-то застрял. Ага, «только спросить», как же. По-любому уже спорит с консультантом по поводу количества ядер, емкости аккумулятора или преимуществ одного процессора над другим. Мужчин вообще нельзя пускать в компьютерные магазины: они там застревают не хуже, чем женщины в магазинах с одеждой. На сообщения Илья не отвечал.
Рядом с книжным на противоположной стороне дороги Соня заметила небольшую пекарню. Пока Ильи все равно нет, можно успеть перехватить булочку. Как раз загорелся зеленый, автомобили встали.
Соня перешла дорогу и остановилась перед трамвайными путями – выяснить, почему вдруг расчирикался телефон. Наверное, Илья прорезался.
Нет, Полина.
«Забыла сказать, маникюр у тебя отличный. Такая форма сейчас самая модная».
Вот врушка.
«Я знаю, что он ужасен, – напечатала Соня. – Можешь меня не успокаивать».
«Это ты его таким видишь. А надо обращать внимание на хорошее».
«Ага, ногти есть, и на том спасибо», – усмехнувшись, напечатала Соня. Она оторвалась от телефона и быстро посмотрела по сторонам. Где-то далеко покачивался трамвай, слегка похожий на виляющего попой французского бульдога, который спешит по тропинке.
Неожиданно за Сониной спиной яростно засигналила машина, а потом раздался глухой звук удара. Кто-то ахнул. «Сбили Илью?!» – почему-то в панике сразу подумала она.
Соня резко обернулась. Позади нее к боку троллейбуса «приклеился» черный кроссовер. Судя по всему, троллейбус отъезжал от остановки, а водитель иномарки, ехавшей в левом ряду, этого не учел.
Трамвай был уже близко. Перебегать дорогу Соня не любила после рассказа папы, который едва не попал под поезд, застряв ногой между рельсами на стрелке. Ему пришлось разуваться и убегать от поезда в одном ботинке. Хорошо, успел. Правда, домой потом шел босиком. После того как по ботинку проехало пятьдесят семь грузовых вагонов, восстановлению он уже не подлежал.
Соня сделала шаг назад, уступая дорогу трамваю, и вдруг почувствовала, что съезжает вниз, прямо к рельсам: ноги оказались на небольшом склоне, скользком от недавнего дождя. Она судорожно замахала руками, пытаясь удержаться, но кеды повели себя как ледянки на накатанном склоне. Пакет с шапкой взмыл в воздух и шлепнулся ровно между рельсами.
Трамвай громыхал уже совсем рядом. Кто-то заорал: «Стой, стой!» Кажется, Илья. Голос был очень похож. Соня изо всех сил оттолкнулась от рельсов ногами, но ее развернуло. Трамвай с грохотом наехал на рукав ее куртки. Соня успела подумать, что такое уже не зашьешь. Мама будет страшно ругаться… Куртка-то совсем новая – и месяца нет.
Трамвай почему-то встал, хотя остановка была еще далеко. Двери открылись, и выбежали люди. Они орали, как во время митинга. Особенно надрывалась тощая черноволосая женщина в ярко-красном пальто. Она рыдала, как плакальщица на похоронах, и одной рукой все пыталась стянуть с себя шарф, а он только затягивался сильнее. В другой руке она держала смартфон.
К Соне подскочила полная женщина в оранжевом жилете.
– Откуда ты взялась? – закричала она, нависнув над Соней. – Откуда?
– Из дома, – испуганно прошептала Соня.
Оранжевую женщину аккуратно отодвинул пузатый мужчина в синей дутой куртке, из-за которой он казался еще пузатей. Он помог Соне подняться, при этом сам едва не грохнулся в грязь рядом с ней. Он пощелкал у Сони пальцами перед лицом.
– Ты как, слышишь меня? Живая? Живая? – снова и снова повторял он.
Соня замотала головой. Окружающий ее мир выглядел ненастоящим. В сумерках вообще все выглядит не по-настоящему.
– Нормально… – отозвалась она, вяло пытаясь освободиться от крепких объятий пузатика, но тот мертвой хваткой держал ее за талию. – Рука только…
Правая рука действительно жутко болела. Скорее всего, Соня ободрала ее, когда падала.
Сонин пакет по-прежнему валялся между рельсами под брюхом у трамвая. Она потянулась было за ним, но пузатик почему-то не пустил ее.
Соня хотела возмутиться. Она снова дернулась, но тут силы окончательно ее покинули, и она повисла у мужчины на руках. Соня почувствовала, что вся мокрая, особенно с правого бока. Наверно, упала в лужу.
– Пакет… мой… – пробормотала она.
Молодой человек, очень похожий на Илью, быстро наклонился и вытащил из-под трамвая Сонин пакет и еще что-то странное… похожее на ободранную перчатку.
– Вызовите уже скорую! – крикнул кто-то.
– Господи Иисусе…
– Уже!
– Девочка, девочка, скажи номер своих родителей!
– Соня! Сонька!
– Вы знакомы? Надо срочно позвонить ее родителям!
Перед Соней снова появилось лицо молодого человека, который был один в один Илья. Он держал в руках пакет, ту странную перчатку и смотрел на Соню с каким-то искаженным лицом. Как на зомби. Неужели она так плохо выглядит?
Смотреть на это лицо было не по себе, и Соня опустила глаза на странную перчатку. И внезапно поняла…
– Держите ее, держите! Давайте в трамвай! Эй! Нужен жгут! Скорее же! Эй, девочка, очнись! Очнись, девочка!
– Я была в кино, понимаете? Смотрела этот чертов фильм. Совсем рядом была, зал в том торговом центре, у которого все произошло. Я смотрела фильм, смеялась, а совсем рядом моя дочка… Я недавно актера из этого фильма в рекламе увидела, не представляете, как меня затрясло…
– Ну что вы… Вы не виноваты…
Соня открыла глаза. С потолка ей заговорщицки подмигнула люминесцентная лампа.
– Виновата! Я должна была уберечь ее!
Зажурчала вода. Кто-то наполнял кружку.
– Но вы же не Господь Бог!
– Но я ее мать… Сонечка! Соня, ты проснулась!
Соня закрыла глаза, но было поздно.
Снова мама рассказывает эту историю… Надоело. И в главной роли опять мама. И картинка такая… киношная… Неожиданный звонок, неприятное известие, героиня мчит в больницу и кидается к докторам с криком: «Ну как она?!» И напряженная музыка с потолка: взвизги скрипки, мычание контрабаса…
Ну конечно, в палате же новенькие.
Мама присела на корточки рядом с изголовьем кровати и дотронулась до Сониного плеча.
– Соня?
Соня изо всех сил изображала спящую. Даже Спящая красавица не сыграла бы эту роль так достоверно. Она или почесала бы нос, или дернула бы ногой…
– Сонечка! Дочка! – Мама всхлипнула и вдруг разрыдалась. Как маленькая. Как в тот первый день, когда Соня только-только очнулась от наркоза.
Да что с ней такое? Мало внимания?
Вчера, казалось бы, почти отошла. Решала по телефону рабочие вопросы. Один раз даже засмеялась – Соня точно слышала. А сегодня все сначала?
Соня нехотя открыла глаза. Вообще в их отделении мамы лежали только с малышами, но Сонина мама подняла какие-то связи и теперь сидела у Сони все дни до вечера. Только на ночь уходила.
Мама вытерла слезы рукавом кофты. Глаза у нее были опухшие, как будто она два часа подряд резала лук, а в перерывах накладывала на веки чесночные маски. Ни стрелок, ни помады, ни тональника. Интересно, Гудвин наблюдал ее в таком виде? Если да, он уже, наверно, сел в свой воздушный шар и улетел подальше.
Но маме сейчас было явно не до Гудвина. Она взяла Соню за руку.
– Как ты, милая?
– Нормально, – пробормотала Соня, лишь бы мама отстала.
Рядом с соседней койкой на табурете сидела полная белобрысая женщина в синем халате – тетя Оля. Мама Вадика. Его только вчера перевели сюда из районной больницы. Вадику четыре. Он свалился с горки в детском саду и сломал себе ногу в трех местах. В общем, Вадик – редкий везунчик.