Ирина Бугрышева – Радио Паша (страница 1)
Ирина Бугрышева
Радио Паша
© Ирина Бугрышева, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Предисловие
В московском военном госпитале на всех дверях отпечатался лик Богородицы. Смотришь в стекло – видишь лик. И понимаешь, что всё не зря. Что ты – под покровом.
Видео промелькнуло во всех соцсетях. Тут и неверующие поверят.
В госпитале в Петербурге на дверях лика не было. Я шла по гулким коридорам днём – окна палат нараспашку, жара.
Лика не было.
Шла по пустым гулким коридорам после отбоя, в 23:00.
Лика не было.
Но ощущение присутствия было твёрдым. Незыблемым. Иначе не было бы никакой возможности выстоять. Ни мне, ни им, моим бойцам.
Лика не было. Но он – незримый – был. Просто видео не выложить.
…Эти истории громоздятся во мне. Не помещаются. Их герои говорят тихо, а то и вовсе не говорят. Стонут, стиснув зубы. Отворачиваются к стенке. Улыбаются. Смотрят в сторону окна. Матерятся. Извиняются. Говорят: «Полегче, Ира. Полегче. А вот здесь оставь руку, не убирай. В правильную точку попала. Держи так, меня отпускает».
Заваривают мне чай. И растворимый кофе.
…А я не пью растворимый кофе никогда. У меня от него изжога.
В госпитале пью. И никакой изжоги.
Дают шоколадку в дорогу: «Передай дочке!» Суют в ладошку деньги: «Ир, поздно уже. Вызови такси, не надо тебе на метро сейчас». И, когда я уже стою в дверях, говорят: «Слушай. Прости. Ещё раз потрогай колено. Пожалуйста».
И я возвращаюсь. Не смотрю на часы. Не думаю о времени. Делаю своё дело.
А потом, спустившись на лифте вниз, стою на перекрёстке указателей: «Приёмный покой», «Реанимация», «Кладовая» – задумавшись, куда идти.
Больничный полумрак. Людей нет. Стрелки «Выход» нет.
Но выход есть. Я стою. И вижу в конце коридора женщину. Просто женщину, не Богородицу. И понимаю – туда. Через двери, на которых не отпечатался лик. Но где все защищены.
Кивок охраннику на выдохе: «До свиданья». И я уже на улице.
Полная темнота. Такси мчит меня по улицам города. За рулём мужик лет сорока пяти.
– Вы из госпиталя? И как там? Как ребята? Какие вести с передка? Знаете, у меня дома рюкзак собран. Стоит в углу. Я в любой момент готов пойти, если мобилизуют. И сам готов, добровольцем. Сейчас только глаз долечу, а то из-за воспаления зрение падает. Дочке у меня пять лет, будет к кому возвращаться.
Я молчу.
Новое время проживает моя страна. Новое время проживают люди.
Такси мчит меня домой. Тишина. Только голоса моих героев звучат у меня внутри.
Сегодняшние голоса.
…Действие первой части этой книги происходит с ноября 2022 года по август 2023-го. В ноябре я впервые вошла в госпиталь и ощутила почерк Бога в Книге Судеб – в лице старшей медсестры.
Она сказала:
– Вам надо в шестую палату. Но все бойцы на процедурах. Так что идите в четвёртую. Дмитрий у нас самый тяжелый в отделении. Навредить вы ему не сможете. Приступайте!
Так я познакомилась с Димой. С Радио Пашей. С Петей. Лёшей Волной. Серёгой, что звал меня Дочь Самурая. Дедом.
Вместе с героями книги я переходила из госпиталя в госпиталь. Из госпиталя на Фонтанке – на Загородный, в отделение протезирования, а оттуда – в Госпиталь для ветеранов на Народной.
Тогда мы верили, что война скоро закончится. Что надо потерпеть.
Тогда мы не знали, что путь к Победе окажется таким длинным. Но шли по нему честно, с верой в Бога, с верой в Россию, с верой в наш русский народ.
С августа 2023 года утекло много воды – и в Неве, что рядом с госпиталем на Народной, и на Фонтанке, где находятся два других госпиталя. Вторая часть книги расскажет, куда привели нас наши непростые пути.
Часть I
Каждый третий давно контужен,
Каждый первый войною бит.
Но пока эти парни служат,
Мир шатается, но стоит.
Паляныця. Радио Паша
Гомон, гогот, гвалт южного города. Я называла этот белый шум палаты № 4 – «Радио Паша».
Радио «Паша» не смолкало никогда.
С утра до вечера.
Возможно, оно не смолкало и ночью, но этого проверить я не могла.
Павел. Паша.
Паша умудрялся говорить со всеми сразу. С соседом по койке Андрюхой (оторвало руку, пять часов шёл до госпиталя с нестерпимой болью и кое-как наложенным жгутом на плече), с ютубом, с медсестрой, со мной. Попутно Паша болтал по телефону – похоже, с тремя абонентами зараз.
Паша хохотал, возмущался, в речи слышались солёные морские словечки, между ними проскакивали междометиями «Тю!» и «А шо такое?».
Паша был невыносим со своей бесконечной болтовней. Минут семь. Пока ты погружался в атмосферу палаты. Дальше было невыносимо без Паши. Смолкало Радио «Паша», и ты оглядывался – всё ли в порядке?
Столько было жизни в этом гомоне, в этой обезоруживающей улыбке и честности.
– Все знают официальную версию – спрыгнул с бэтээра, перелом ноги, – объяснял Паша. – И никто не понимает, почему тогда я лежу в госпитале в Питере. Никто ж не в курсе про ампутацию…
Паша – пулемётчик.
Я смотрю на него и всё понимаю.
Быстрый. Юркий. Меткий. Его хохоток, смелость и дерзость поддерживали многих на войне. Прикрывали. И спасали.
Паша молчит. Ничего не говорит про оторванную ногу. Я не спрашиваю.
Но я слышу Пашино «Тю!» – и сердце заходится.
«Тю!» – это голос из Таганрога. Нет, не так –
«Тю!» – это голос мальчишек из моего детства. Казаки-разбойники, догонялки, очереди за мороженым в парке и квасом – около кинотеатра «Родина».
«Тю!» – это босые пятки – так и сверкают вдали на чей-то выкрик: «
«Тю!» – это вызов жизни. И не с таким справлялись. Что уж тут.
Тю!..
Такими ногами, как у Паши, не по земле ходить. По горам скакать.
Но в Таганроге нет гор.
В Таганроге такие ноги нужны лазать по вишням и яблоням. Залезать на гараж, обрывая абрикосы и черешню. Сидя на раскалённой крыше – болтать ими в воздухе, с хохотом спуская вёдра с урожаем на землю: «Полундра! Принимайте!»