Ирина Бойко – Последний гость (страница 4)

– Постой, а я тебя знаю! Это же ты меня сегодня подвозила к поселку, только утром ты была…

– Что замолчал? Договаривай, какой я была? – гордо вскинув голову и глядя на парня в упор, спросила Джемма.

– Ну, скажем, там, на дороге ты мне показалась взбалмошной и сердитой.

– А что же сейчас изменилось? Ведь я все тот же человек.

– Наверное, дело в ситуации и одежде. Это нежное платье, распущенные волосы и берег моря…

– О, да, я вижу, ты романтик, – хмыкнув, произнесла Джемма, жалея, что платье, подаренное Лилей, единственное такого рода в ее гардеробе.

«Если мне предстоит вскружить голову этому парню, то придется сменить стиль и быть позагадочней», – подумала девушка и тут же потупила взор, медленно провела рукой по своим блестящим волосам и спросила абсолютно серьезно:

– Зачем вы купили себе яхту, Глеб?

Глеб ожидал какого угодно вопроса, но только не этого. Девушка задала его так, словно вопрошала: «Зачем вы живете, Глеб? Зачем мы все вообще живем?»

– Хороший вопрос. Наверное, я купил ее, чтобы иметь возможность сбежать, – ответил он после паузы, и в его голосе впервые прозвучала нота усталости.

– А насколько неприлично будет для второй встречи спросить, от чего же вы бежите?

– Очень неприлично, – сказал он, улыбаясь, и прикрыл рукой глаза от слепящего солнца, чтобы лучше ее видеть. – Той девушке в кабриолете я бы ни за что не сказал, а тебе, пожалуй, скажу: я, как и все, хочу сбежать от прошлого.

Джемма почувствовала, как в воздухе повисло нечто важное – то, что так нужно Надин. Но вдруг этот самоуверенный юноша показался ей удивительно искренним и беззащитным.

– Возьмите меня с собой в следующий раз, – неожиданно для себя сказала она, отвернувшись к воде.

– Можем выйти в море прямо сейчас! – воодушевленно ответил Глеб, уже готовый ринуться к яхте.

– Нет, не сегодня, я лучше пойду, – проронила вполголоса девушка, собирая с гладких теплых досок быстро высохший на солнце тонкий палантин.

Она поспешно встала и начала спускаться с пирса на берег, но Глеб задержал ее, дотронувшись до руки, и, не сумев скрыть огорчение, произнес:

– Может, скажешь хотя бы свое имя? – в его голосе прозвучала та смесь разочарования и надежды, которая так знакома каждому, кто хоть раз пытался удержать мгновение.

– Меня зовут Джемма, – ответила она, поднимая на него глаза – эти невероятные ресницы, будто позолоченные солнцем. Ее рука, тонкая и бледная, скользнула в его ладони.

Он сжал ее пальцы, и внезапно мир сузился до этого прикосновения – теплого, трепетного, нелепо прекрасного в своей простоте. Она, высвободила руку и, ступая босыми ногами на мелкий, почти белый песок, направилась в сторону поселка.

– Джемма, постой, – догнал ее Глеб и, преграждая путь, начал запальчиво объяснять: – Я насчет твоего друга хотел сказать: у меня есть подозрения, кто мог его убить. Помнишь, я говорил тебе про мадам Дроу? Так вот, он работал на нее, и его тело нашли в висячем саду, который как раз принадлежит этой ведьме. Думаю, без ее участия здесь не обошлось.

Джемма потеряла дар речи от столь ужасающего заявления и, ничего не ответив, быстро пошла прочь. Так, в полном смятении, в растрепанных чувствах она сама не заметила, как добрела до того самого сада, который с легкой руки мадам Надин в Долине называли «висячим».

Джемма медленно поднялась по широким ступеням на террасу второго этажа. Сад, обычно наполненный смехом и оживленными голосами, теперь лежал в гнетущем безмолвии. Лишь деревья шептались в темноте, словно делясь какой-то зловещей тайной. Холодные струи водопада, восхищавшие гостей своим могучим плеском, теперь казались ледяными слезами.

Но что поразило ее больше всего – так это пустота. Ни шумной толпы, ни традиционного конкурса букетов. Лишь полицейская лента, трепещущая на ветру, отмечала место, где оборвалась жизнь ее друга – Андрея Дижэ.

А затем ее взгляд упал на эхинопсис. Тот самый цветок, чье цветение каждый год превращалось в настоящий праздник. Теперь он был срезан – грубо, безжалостно. На его месте зияла свежая рана, из которой сочился прозрачный сок, словно последний вздох.

В этом было что-то одновременно торжественное и чудовищное. Джемма знала, как трепетно жители Долины относились к своим традициям. Кто бы ни совершил это надругательство над цветком, он бросил вызов не людям, а самой сути этого места.

Дрожащей рукой коснувшись красно-белой полицейской ленты, умело натянутой, как струна на скрипке смерти, Джемма внезапно вспомнила «Вавилонскую историю» Беросса – ту самую, где жрец, описывал последние часы жизни Александра Македонского. В ней говорилось, что этот великий полководец и создатель мировой державы скончался в Вавилоне под сводами своего любимого парка, напоминавшего ему родную страну, в возрасте тридцати двух лет. Почувствовав близость своей смерти вечером 11 июня 323 года до н. э., Македонский попросил привести его в Висячий сад Семирамиды, давно поразивший его воображение, и смог, прощаясь с земной жизнью, вдохнуть запах цветущей азалии.

Андрей Дижэ, в отличие от Александра Македонского, не был ни завоевателем, ни полубогом, он был просто человеком, красивым, живым, слишком живым, чтобы вот так вдруг умереть. И все же его смерть в этом саду, среди цветов и шепчущихся деревьев, казалась куда более загадочной, почти символичной. Джемма перевела взгляд на белую каменную скамью – ту самую, где, должно быть, нашли его тело. По спине пробежал холодок.

Она медленно осмотрелась, пытаясь восстановить картину произошедшего. Было ли это внезапным нападением? Или убийца ждал его здесь, в тени деревьев? Она впитывала каждую деталь: сломанная ветка магнолии, выбитая плитка у бассейна, неестественный изгиб полицейской ленты, сорванной с одного столба.

Вдруг – едва уловимый шелест в зарослях жасмина. Джемма резко повернулась, поймав в поле зрения мелькнувшие полоски кроксов. Чёрно-жёлтые. Как шмель. Кто-то был здесь. Кто-то наблюдал.

Ее сердце взорвалось адреналином, прежде чем разум успел сформулировать "беги". Ноги сами понеслись вниз, ступни скользили по влажному мрамору, но она не останавливалась, пока не вырвалась за пределы сада.

На дороге, сжимая бок и задыхаясь, Джемма наконец остановилась. Тишина. Только цикады трещали в кустах.

Она провела ладонью по лицу, смахивая капли пота, и фальшиво рассмеялась сама себе – вот трусиха! Она глубоко вздохнула, поправила растрепавшиеся волосы и, стараясь держаться спокойно, зашагала по знакомой улице.

Это была улица Водопадная, в отличие от улицы Береговой, где все было белоснежным, здесь по замыслу комитета по благоустройству Долины все дома были выкрашены в оттенки голубого цвета: лазурный, небесно-голубой, цвет морской волны, бирюзы, аквамарина, а палисадники, соответственно, украшали гиацинты, голубые гортензии, африканские лилии и горные васильки. Вместе эти домики и цветники создавали иллюзию сухой реки или водопада и внушали такое умиротворение, что Джемма забыла о своих переживаниях и погрузилась в воспоминания.

Девушка сама удивилась тому, как отчетливо помнила тот день, когда она познакомилась с Андреем Дижэ. Ей тогда было десять лет. Она была очаровательным сорванцом в юбке, бронзовый загар, который не смывался даже зимой, белоснежные косы, пропитанные морской солью и солнцем, два огромных синих блюдца глаз, вечно ищущих приключений, и уверенный голос мадам Надин на заднем плане: «Джемма-Виктория, извольте сначала прочитать главу из истории Древнего мира и только потом отправляться гулять!» Она же в ответ фыркала, недовольно усаживалась на веранде с книгой в руках, а сама не сводила глаз с дороги, ожидая, когда кто-нибудь из друзей спасительно закричит у калитки:

– Джемма!

Однако в тот день она читала главу за главой, но никто не приходил, не звал ее ни играть в мяч, ни кататься на роликах, ни стрелять из водных пистолетов. Солнце неумолимо перевалилось через гору, раскаляя Долину до предела, и как только за мадам Надин, отправляющейся на собрание почетных жителей, захлопнулась калитка, Джемма тут же отбросила книгу в сторону, вскочила со стула и помчалась к соседке Лиле.

Лиля была хорошей девочкой, безвольной, покладистой и очень удобной для всех: ее многодетной матери, соседских бабушек, учителей в школе и будущего мужа, но тогда Лиле было всего десять лет, и ее называли просто «хорошей девочкой».

Лилю редко отпускали гулять, большую часть времени она нянчила младших, полола грядки и через щели в заборе с тоской наблюдала, как резвятся другие дети. Но это не мешало ей быть в курсе всех последних новостей округи.

– Мальчишки сбежали на берег пробовать новые удочки, – шепнула она Джемме, нервно теребя край платья. – Коле Верескову папа привез из города. Нас, конечно, не позвали.

Сначала Джемма надула губы, но уже через минуту в её глазах загорелись озорные огоньки. Сидеть сложа руки? Ни за что! Подружки обменялись понимающими взглядами – пора было преподать мальчишкам урок.

Имелась у девочек одна забавная книга, носившая гордое название: «Как покорить сердце мальчика?» Розовый красочный альбом, запирающийся на маленький игрушечный замочек, хранил под своей пухлой обложкой тайное сокровенное знание: правила, как вести себя на первом свидании, примеры легких, но сногсшибательных причесок и, самое главное, 10 советов, как покорить сердце мальчика, которые Лиля и Джемма заучили наизусть, и номером три в этом списке шел пункт: создать конкуренцию.