Ирина Бойко – Последний гость (страница 3)
– А пионы тоже мне? – спросила Джемма, дотрагиваясь до хрупких, источающих аромат летнего сада цветов.
– Нет, что ты! – отдергивая руку с букетом и меняясь в лице, закричала Лиля. – Это для похорон, три дня назад убили Андрея Дижэ прямо в висячем саду мадам Надин! Разве ты не поэтому приехала?
– Нет, – побледнев, ответила Джемма и, почувствовав тяжесть в ногах, села на стул, взволнованно прижимая руки к груди. Она вдруг поняла, чей голос звучал в сообщении: голос, который заставил ее проделать весь этот путь и снова вернуться в Долину, принадлежал именно Андрею Дижэ.
2. Висячие сады мадам Надин
Над всем поселком Персиковая Долина витал дух древнего Вавилона, были здесь и свои Висячие сады. Считалось, что мадам Надин, как и принцесса Амитис, устроила эти сады в память о зеленом гористом городке, в котором провела несколько счастливых десятилетий своей жизни. Вот только никто из жителей Долины не обратил внимания на маленькую несостыковку: по слухам, Надин приехала из Пуатье, а там не было гор. Но это никак не помешало мадам разбить в Персиковой Долине висячий сад, который мог по праву соперничать с чудом света из древнего Вавилона.
Само по себе предложение Надин организовать этот сад на пустыре, где раньше пасли коров, а впоследствии и вовсе сделали свалку, уже походило на сказку, но чем более фантастической казалась задача, тем на удивление больше союзников у мадам появлялось.
Надин, обладая солидным капиталом неизвестного происхождения, собрала бригаду из местных жителей, закупила строительные материалы и сложную систему полива с мощными насосами. За три весенних месяца на месте унылой свалки выросло нечто поразительное – четырехэтажное сооружение, напоминавшее то ли дворец, то ли причуду эксцентричного миллионера.
Стены здесь заменили просторные террасы, вздымавшиеся ввысь на семь метров каждая. Полы густо засыпали плодородной землёй, в которую высадили диковинные деревья, редкие кустарники и яркие тропические цветы. Но главным украшением стал водопад – точная, хотя и несколько наивная копия вавилонского. Ступени из бледно-розового камня, по которым струилась вода с самого верхнего этажа, завершались внизу небольшим прудом, где лениво плавали золотые рыбки, сверкая чешуёй в солнечных бликах.
В назначенный день весь поселок собрался на торжественное открытие висячих садов, когда неожиданно появилась агроном Катарина с огромным кактусом в руках. Она с гордостью заявила, что этот большой шарообразный эхинопсис цветет единственный день в году. Услышав об этом, мадам Надин пришло в голову провозгласить этот кактус королем цветов Долины и ежегодно устраивать в честь его цветения праздник.
И сегодня был именно такой день, когда кактус на одни сутки выпускал огромный белый цветок на длинной ножке – потрясающее зрелище, стоящее долгого ожидания. В этот день в Долине ежегодно устраивали конкурс букетов и выбирали лучшего садовода, но только не сегодня.
Сегодня в Долине стояла непривычная тишина, густая и тяжёлая, словно бархатный занавес перед закрытием спектакля. Джемма, как всегда, когда мир казался ей слишком хрупким, шла к морю. Но и на берегу сейчас было безлюдно. Жители поселка стекалась в это время к кладбищенской часовне – черные фигурки, как ноты на пюпитре судьбы, готовились отыграть прощальную симфонию для её друга. А она пришла сюда, потому что думать о смерти на море легко. На море вообще все легче: и дышать, и терять, и восставать из пепла или из пены. Достаточно сделать шаг, и вода коснется твоих ног, унося горечь потерь и груз ошибок.
Наверное, поэтому люди бегут к морю. Не чтобы найти себя, а чтобы оставить позади все лишнее. Хотя бы на неделю. Хотя бы до следующего прилива.
У самого подножия утёса, куда пришла Джемма, когда-то плескалось мелкое солёное озеро, обнажавшее полоску песчаного пляжа. Раньше сюда по вечерам стекались жители Долины – купаться, смеяться, целоваться под шум прибоя. Но два года назад, в первые мартовские дни, сюда пришли машины с чужими номерами и люди в жёлтых касках. Они прорыли канал к открытому морю, вбили сваи для пирса, и вскоре к новому причалу, как стая нарядных птиц, потянулись лодки, баркасы, маленькие яхты.
Среди них была одна белоснежная яхта, с изящным изгибом корпуса и мачтами, устремлёнными в небо, гордая, словно знала себе цену. Настоящая королева этой скромной флотилии.
Её хозяин, молодой человек лет двадцати семи, приехал вместе с инженерами, но когда работы закончились – остался. Приобрел старый дом на окраине, задернул окна тяжёлыми шторами и стал главной загадкой Долины.
Он был Чужим. А значит загадочным. Манящим. Опасным.
Женщины за чаем перешептывались – не иначе как разбитое сердце или кровавая тайна заставили его бросить яхту у их берегов. Мужчины брюзжали за стойкой бара: «Сноб. Высокомерный тип», «Смотрит на нас свысока, будто мы музейные экспонаты».
Старожилы качали головами: «Развращает нашу молодёжь», «Подрывает устои», «Завтра же уедет, натешившись деревенской экзотикой».
А он оставался.
Белые паруса его яхты по-прежнему резали горизонт. По вечерам в его доме теплился свет, ровно настолько, чтобы заставить самых любопытных замедлить шаг у калитки.
Только море знало правду. Но молчало.
Джемма медленно шла по новому пирсу, погруженная в свои мысли. Ветер играл складками её платья в мелкий голубой цветочек, то прижимая ткань к фигуре, то раздувая, словно пытаясь унести с собой. Она сняла резинку с волос, позволяя прохладным потокам воздуха безжалостно трепать светлые пряди. Палантин соскользнул с плеч – на мгновение она задержала его в руке, наблюдая, как шелковая ткань трепещет, подобно парусу… И в этот момент увидела парус настоящий.
Белоснежная яхта причаливала. Джемме отчего-то казалось, что она одна не только на пляже, но и на всей земле и вдруг эту безмолвную пустоту, как ножницами ленту, разрезала эта яхта красавица.
Джемма замерла, на секунду допустив мысль, что перед ней корабль-призрак, порождение её одиночества. Но тут на палубе возникла фигура. Молодой человек, слишком живой и реальный для видения. Его загорелая кожа блестела на солнце, как полированная медь, а чёрная бандана, стягивающая волосы, вызывала в памяти волнующие истории о морских разбойниках и пиратах. Он стоял к девушке спиной, укладывая грот вдоль гика, и она не могла оторвать взгляд от его мускулистого загорелого тела, сильных рук и умелых точных движений.
В какой-то момент Джемме стало неловко, что она вот так жадно пожирает глазами незнакомца, и уже хотела незаметно вернуться на берег, но только сделала первый шаг, как вдруг молодой человек обернулся, и девушка разочарованно ахнула:
– Глеб?!
В один миг вся романтика момента испарилась, как капли воды на раскаленной палубе. Перед ней стоял не таинственный незнакомец, а тот самый самоуверенный тип, утром голосовавший на трассе.
Увидев девушку, молодой человек резким жестом снял бандану и с напускной небрежностью направился к корме, делая вид, что не замечает зрителя. Но едва он сделал два шага, как шелковый палантин выскользнул из рук Джеммы и, словно живой, метнулся к воде.
Тогда Глеб без раздумий, с грацией ныряльщика за жемчугом с какого-нибудь архипелага Туамоту, бросился в воду. Его прыжок разрезал воздух идеальным полетом, будто он тысячу раз повторял это движение где-то среди коралловых рифов.
Спустя пару минут, оставляя мокрые следы на деревянном пирсе, он вразвалочку, приглаживая мокрые волосы, подошел к девушке, протянул палантин, превратившийся в крошечный комочек ткани, и со смехом проговорил:
– Вот, слегка намочился, не успел поймать в воздухе.
Джемма в ответ тоже улыбнулась, но только уголками рта, оставляя при этом глаза все такими же грустными.
– Не стоило так волноваться.
– Мне было не сложно. А что ты здесь одна бродишь, да еще с таким печальным видом? – спросил он, и в его голосе звучала та мягкость, которую обычно приберегают для раненых птиц.
– Все мои знакомые сейчас провожают в последний путь одного очень хорошего человека, а я не смогла пойти туда. Хочу, чтобы он остался в моей памяти живым, – произнесла Джемма, и в этих словах была вся хрупкость юности, впервые столкнувшаяся со смертью.
– Да, я наслышан об этом жутком происшествии. Чудовищная история для такого милого на первый взгляд поселка.
Сказав это, Глеб расположился на краю горячего деревянного пирса и жестом пригласил девушку присесть рядом. Джемма не стала отказываться, ей сейчас хотелось с кем-то разделить свои переживания, а, как известно, открыть душу незнакомцу бывает проще, чем близкому другу.
Глеб, вытирая влажные ресницы, изучал ее лицо с тихим восхищением. Эти волосы, будто сотканные из солнечного света и морской пены привлекли его внимание еще на яхте. А глаза… Сначала он решил, что они голубые, но нет, они были синими. Как море перед штормом. Глубокими, такими, в которых можно утонуть. И тут он заметил знакомую трещинку на ее нижней губе.