Ирина Бойко – Последний гость (страница 2)

Девушка остановила машину у самого большого дома улицы, напоминающего дворянскую усадьбу, и, оглядевшись вокруг, потянулась, поднимая руки вверх, с наслаждением вдыхая аромат цветущих роз. Рядом с дорическим портиком с четырьмя гладкими колоннами тянулась терраса, заставленная плетеной мебелью, оттуда слышались голоса и звон посуды. Балконные двери второго этажа были распахнуты настежь, еле заметный ветерок раздувал прозрачный тюль, заставляя легкую ткань поглаживать белоснежную балюстраду. Джемма прошла по аллее, ведущей к дому, под тенью цветущего клематиса, которым были заплетены выстроенные через каждый метр ажурные арки, и очутилась на веранде.

– Слава Мардуку! Наконец-то! – воскликнула высокая женщина в белом льняном костюме, широко раскрывая объятия. – Мы ждем тебя с самого утра. Как дорога?

– Спасибо, тетя, хорошо. Сначала самолет, а потом у маминого знакомого одолжила машину, и вот я здесь.

Ее взгляд скользнул к другой даме, неподвижно сидевшей в кресле с чашкой в руках. Катарина Юрьевна, подруга хозяйки и местный агроном, знавшая Джемму с детства, смотрела на нее с немым недоумением, словно не могла поверить своим глазам.

– Да размотай ты скорее свой платок, а то Катарина тебя не признала, – суетилась дама вокруг племянницы, помогая ей снять ветровку. Белокурые пряди рассыпались по хрупким плечам, и на дам устремился ясный взгляд прозрачных голубых глаз. – Вот же, другое дело.

– Неужели и вправду ты? – Катарина тоже подошла к девушке, несколько раз чмокнула ее в щеки и оглядела с ног до головы. – Наша красотка-сорванец приехала.

– Я приму душ, а потом присоединюсь к вам. Пусть кто-нибудь занесет чемоданы. Моя комната все еще на втором этаже, надеюсь? – и, уже зайдя в дом, Джемма прокричала, обернувшись: – А почему ты не в клубе на собрании?

– А зачем? Там есть кому представлять мои интересы, – холодно ответила мадам Надин, отправляясь с агрономом Катариной осматривать внезапно пожелтевшую тую.

Когда часы на центральной площади пробили полдень, Джемма со своей тетей сидела на террасе, попивая малиновый компот с теплыми ватрушками и вишневыми рогаликами. Выпечка источала сладкий аромат ванили вперемешку с мускусными нотами шафрана, а ее нежная корочка была до блеска намазана сахарным сиропом, так что у Джеммы не хватило сил отказать себе в этом удовольствии.

– Как же у тебя хорошо здесь, тетя! Главное, скажи поварихе, чтобы она не закармливала меня булками, а то к концу лета я буду сама похожа на ватрушку, – откинувшись на спинку кресла, мечтательно рассуждала Джемма, а потом вдруг выпрямилась и, посмотрев в упор на тетку, спросила: – А почему ты против строительства яхт-клуба в поселке? Это же так интересно и современно!

– Откуда ты об этом знаешь? – удивилась дама, насторожившись.

– Я подвозила парня, вроде бы его зовут Глебом, вот он мне и поведал о вашей войне. Представляешь, он тебя назвал мадам Дроу.

– А что значит «Дроу»?

– Не бери в голову, – засмеялась в ответ Джемма.

– Я с самого начала знала, что от него будут проблемы. Уж слишком невзрачный, – брезгливо скривившись, заявила дама.

– Тебя послушать, так от красивых людей меньше проблем, – сладко зевая, проронила Джемма.

– Конечно, те, кто хорош собой, собой и занимаются, а такие заморыши, как этот Глеб, вечно во все лезут!

– Ну, не такой уж он и заморыш, – пожала плечами девушка.

– Хорошо, что ты так считаешь, потому что тебе нужно с ним сблизиться и выведать, что он затевает против меня.

– Ни в коем случае, ты же знаешь, что я сейчас переживаю тяжелый разрыв и приехала сюда, чтобы зализать раны.

– Зализать раны? Ты в своем уме? То, что ты рассталась с этим Альфонсо, нужно отметить фейерверком.

– Вообще-то его зовут Альфредо, а не Альфонсо.

– Один черт, я бы сплясала чечетку на крышке гроба ваших отношений, – пренебрежительно махнув рукой, сказала мадам Надин. – Когда я приезжала к тебе на Новый год, он даже не соизволил донести мой чемодан.

– Он просто считает, что женщины и мужчины во всем равны.

– Ерунда, отговорки лентяя и хама. Я вот, если кого-то приглашу в ресторан, заплачу за ужин просто потому, что мне будет это приятно, или руку подам тому, кто выходит из машины, чтобы человеку было удобно. Мне не сложно, при чем здесь пол? А еще этот Альфонсо выбросил варенье из редкой белой черешни, которое я привезла!

– Это не со зла – он не ел сладкого, – тихо ответила Джемма.

– А еще он не слушал тебя и не уважал твои интересы! Предложить моей девочке переехать в Норвегию, за тысячи километров от семьи! Если бы он действительно любил тебя, то никогда бы такое не придумал и уж точно не уехал бы сам.

– Вот видишь, в мужчинах я совсем не разбираюсь, так что к Глебу лучше подошли кого-нибудь другого.

– Кого я к нему только не подсылала, даже Жанетт.

– Жанетт – это которая вечно в блестках и с губами?

– Именно. Он ни на кого не клюет, вся надежда только на тебя. Прошу! Этот Глеб абсолютно лишил меня покоя: появился он внезапно, купил самый невзрачный дом на краю поселка и начал настраивать молодежь против меня, хочет подорвать наши устои, говорит, что мы живем несовременно и нужно все поменять. Уже успел открыть интернет-кафе, и это в период подготовки к балу невест!

Джемма поднялась, подошла к Надин со спины, обвив руками ее шею, и, ласково прильнув щекой к ее голове, спросила:

– Ах, тетя, может, он прав?

– В чем прав? Там, где он собирается делать свой яхт-клуб, обнаружили горячие лечебные источники, на этом месте можно построить прекрасный санаторий и лечить людей. Да это и не важно, ты скажи, согласна мне помочь или нет?

– А что конкретно нужно делать?

– План у меня уже готов, но об этом позже. Для начала тебе нужно с ним сблизиться, может, узнать что-то, что могло бы быть нам полезным.

– Да, задачка не из легких, – прищурив глаза, процедила девушка. – Ну, тогда, как говорится, услуга за услугу, тетя.

– Когда ты научилась хитрить? – засмеялась в ответ женщина, подливая племяннице еще компота. – Ладно, выкладывай, что мне нужно для тебя сделать.

– Научи меня рисовать стрелки на глазах! – расхохотавшись, воскликнула Джемма, и для скрепления их сделки дамы стукнулись высокими стаканами с малиновым компотом, отчего пара багровых капель упала на белоснежную кружевную скатерть.

Джемма поднялась на второй этаж по широкой, покрытой ковровой дорожкой лестнице в свою комнату, чтобы отдохнуть с дороги. Дверь, как и в детстве, слегка поскрипывала, а солнечный свет, хлынувший из распахнутого окна, на мгновение ослепил ее.

Она опустилась в цветастое кресло, и внезапно десять лет будто стерлись – она снова была той девочкой, что каждое лето приезжала сюда, спала в этой белой кровати с высоким изголовьем, вертелась перед зеркалом в резной раме, собираясь на свидания и бесконечные праздники Персиковой Долины. Сидела с подружками на пушистом ковре, мастеря поделки для конкурсов.

Девушка скинула свои модные мюли и босыми ногами прошлась по комнате, с наслаждением ступая на прохладные доски начищенного до блеска паркета. Задержалась у стены, оклеенной обоями, напоминающими ситец, и начала рассматривать обширный гербарий, висящий тут же в белых лаконичных рамах.

Этим гербарием она так дорожила, и даже беглый взгляд на него вызывал внутри трепет и волнение: раскрывшиеся цветки мака со стеблем и корневищем, голубые незабудки с аккуратно расправленными лепестками и слегка пожелтевшими листьями, белые цветки клубники разного размера с тоненькими усиками и завязью, дальше шли цветки ромашки, календулы и жасмина. Девушка бережно провела пальцами по стеклу и прикрыла глаза, вспоминая минуты, связанные с каждым этим цветком, и все струны ее сердца задрожали в ответ.

– Сейчас у меня получилось бы гораздо лучше, – прошептала она и уже мысленно добавила: «Все получилось бы намного лучше».

Джемма подошла к высокой этажерке с книгами, сплошь заставленной приключенческой литературой, и на средней полке заметила несколько фотоальбомов. Она взяла один, легла на кровать, но вместо того, чтобы листать, вставила в ухо наушник, прикрыла глаза, снова слушая сообщение, которое не давало ей покоя: «Время несет волну за волной, мерно дышит прибой… Помнишь полосы света вдоль земли на рассвете, улыбки до боли знакомых людей, чайки взлетают с площади, детский смех разливается над фонтаном…»

– Кто это прислал? И главное – зачем?

Резкий стук в дверь прервал её размышления. Джемма вздрогнула, дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка в шелковом сарафане до самых пят, ее блестящие черные волосы были убраны в низкую кичку, а тонкие запястья украшало большое количество браслетов. В своих смуглых руках она держала сверток, перевязанный лентой, и букет розовых пионов.

– Лиля, какая же ты стала красивая! – проговорила Джемма, вставая с кровати, чтобы обнять подругу. – Тебе замужество явно пошло на пользу.

– Мадам Надин сказала, что ты сегодня должна приехать, и я все утро выглядывала машину, хотела встретиться с тобой раньше других.

– Я так рада нашей встрече! Но скажи, – голос Джеммы стал чуть насмешливым, – как ты решилась выйти за Льва? Ведь ты же была без ума от Макарова.

– Ой, Джемма, за одну минуту этого не рассказать. Приходи лучше к нам на ужин, там поговорим, посмотришь, как мы живем. Я переехала к мужу и все переделала на свой вкус. Мадам Надин отдала мне кое-какую мебель из гостевого домика и подарила на свадьбу швейную машинку, я теперь шью платья и принесла тебе одно в подарок, – протягивая сверток Джемме, тараторила Лилия.