Ирина Богданова – Круг перемен (страница 33)

— Ну что, герой, убежали твои дружки. Вы только на беззащитных умеете нападать. Ненавижу таких шакалов. Сейчас ты у нас как птичка запоёшь, и фамилии подельников назовёшь, и геройства свои перечислишь.

Раскорячившись, парень глухо, по-звериному заворчал и с опаской покосился на Понтуса.

Одной рукой Максим достал телефон и посмотрел на Анфису.

— Сейчас вызову бригаду, составим протокольчик, и пойдут наши красавцы на пару лет строчить тапки в колонию.

— Мой папа тебе покажет! — неожиданно тонким голосом выкрикнул задержанный и вжал голову в плечи, явно ожидая удара.

— Лучше бы ты промолчал, парень. — Максим брезгливо оттолкнул пленника к капоту машины. — Я таких мажориков с папами на особый контроль беру, и пока что ни один не отвертелся.

Наряд полиции прибыл минут через двадцать, и ещё около часа Анфиса с Максимом подписывали бумаги и давали показания. Анфиса смотрела, как Максим разговаривает с коллегами, как сдвигает брови и утвердительно кивает головой, и думала, что могла бы так простоять ночь напролёт.

— Общность — это собрание людей, которые могут сказать о себе «мы»: мы семья, мы православные, мы солдаты, мы русские, — задумчиво произнёс Максим, пока полицейский заполнял протокол. — И вот, глядя на таких мерзавцев, — он кивнул головой в сторону её машины, — я иногда думаю: неужели это тоже «мы»? И как случилось, что они стали частью нас? Ведь наши поколения не знали ни войны, ни голода, ни горя — ничего из того, что выбрасывает людей из привычного круга и ставит перед выбором: жизнь или смерть.

Когда все разъехались, Максим нагнулся и рассмотрел порезанное на ремни колесо:

— Ну что, придётся привезти новую обувку для твоей таратайки.

— Сам ты таратайка. — Анфиса подошла и положила руку ему на плечо. — Спасибо тебе. Как я рада, что ты всё-таки пришёл!

— Да это не я, а Понтус, — отозвался Максим, встав рядом с ней. — Пристал, понимаешь, как банный лист: хочу к Анфисе, и баста.

Услышав своё имя, пёс забил хвостом и радостно завертелся на поводке.

— Понтус? — Замирая от собственной смелости, Анфиса взяла Максима под руку, и он легонько сжал её пальцы:

— Ну, пойдём, доставлю тебя до двери, искательница приключений. Я, кстати, успел познакомиться с твоей мамой.

Мягкий свет ночных фонарей стелил по асфальту дорожки, вытканные из золотистых неоновых огней. Темнота скрадывала полотно газонов, и огромные дома зрительно придвигались ближе к тротуару, нависая над головой многоэтажными порождениями двадцать первого века.

Анфиса оперлась на руку Максима, и от того, что он идёт совсем рядом, голова шла кругом.

— И что тебе сказала моя мама?

Максим пожал плечами:

— Поделилась, что её избил муж и что дочка пошла гулять в спортивном костюме, ну, а за остальное благодари Понтуса. От подъезда он рванул прямо к твоей машине, и, как оказалось, очень кстати. Неужели ты стала бы драться с хулиганьём?

Слова Максима долетали до неё с запозданием, потому что самым главным были не слова, а сам Максим, его шаги рядом с её шагами, поводок Понтуса, намотанный на кулак, взволнованный взгляд, каким он посмотрел на неё.

— Драться? — Анфиса немного подумала. — Не знаю, но отпор бы дать постаралась. Знаешь, однажды в старших классах меня подловили девчонки из спортивной секции и хотели избить за то, что я победила в соревновании их заводилу. Сама она стояла в стороне и смотрела, как на меня наваливаются её шестёрки.

— И что ты? — поинтересовался Максим.

— А я вывернулась, подскочила к ней и вмазала по носу. Понимаешь, в спорте, чтобы победить, надо бороться с лидером, даже если стоишь десятым номером. — Она помолчала. — Мне потом так противно было. Я вообще-то терпеть не могу драк, склок и тому подобного. Хотя маминому мужу не мешало бы врезать по первое число.

— Кстати, насчёт мужа. Скинь мне адрес, чтоб самому не искать, и скажи маме, чтобы завтра, нет, для верности лучше послезавтра спокойно шла домой. Гарантирую, что её муж станет нежным, как майский ветерок.

От видения пузатого дяди Жоры в образе майского ветерка Анфиса рассмеялась:

— Умеешь ты поднять настроение. А что ты ещё можешь?

— А ещё, — с протяжкой сказал Максим, — я нашёл дело по наезду на тебя. И сразу заметил нестыковки и подчищенные факты. Не знаю, обрадует ли тебя этот факт, но тот продажный следователь попал под машину и уволен по инвалидности. Я узнал, что у него сломан позвоночник и он передвигается в инвалидном кресле.

Анфиса закусила губу:

— Точно не обрадует, но и не расстроит. После того как я стала фотографом, я вижу прошлые события словно через объектив: вроде бы со мной, а вроде бы и нет. Да и я стала другой. Так что Бог ему судья, тому следователю. Единственное, что я хотела бы знать: кто была та девушка с фотокамерой и деньгами? Она ведь даже не назвала своего имени, только сказала, что Олег, виновник наезда, погиб.

— Ну что ж, попробую выполнить твоё желание, — сказал Максим, когда они медленным шагом дошли до подъезда. — И ещё: надеюсь, в следующий раз ты не откажешься от встречи с Понтусом? А то он будет очень огорчён.

— Хорошо, но пусть Понтус предварительно позвонит.

Максим засмеялся:

— Обязательно позвонит, не сомневайся. Маме привет!

Максим не стал рассказывать, как мама, жеманясь и охая, выложила ему информацию о том, где Анфиса гуляет, и о том, что у дочки нет кавалеров. И то, что её саму побил муж и она теперь будет жить тут, где спокойнее да и сытнее, — Анфису она вырастила не жадиной и теперь имеет полное право пожить за её счёт в своё удовольствие.

В доме пахло пирогами. Запах проникал в спальню и щекотал ноздри, прибавляя сну тёплую и уютную сладость детства. Максим повернулся и уставился на дощатый потолок с одной лампочкой под вязаным абажуром. Через наполовину задёрнутые гардины в спальню проник солнечный луч и робко расположился на циферблате настенных часов, словно подгоняя стрелки вперёд. Так сладко ему спалось только на даче под Вырицей, около реки Оредеж с хрустальной чёрно-синей водой.

Уловив движение, в комнату ворвался Понтус и опёрся передними лапами в край кровати.

— Сгинь, образина, дай хоть в выходной поспать, — сквозь зубы простонал Максим.

В городе особо не поспишь: то телефон звонит, то в голове крутятся списки насущных дел, которые надо было выполнить ещё вчера, то мозг выталкивает на поверхность новые версии текущих расследований, и тогда, чтобы не заспать идею, Максим хватал карандаш и корябал в блокноте пару слов для памяти. А тут, на даче, приволье и тишина. Хотя тишина относительная.

Максим прислушался к шагам мамы на кухне, и по тому, с какой скоростью Понтус рванул на веранду, понял, что пирожки мама понесла туда, на накрытый стол с пузатым электрическим самоваром.

Он лениво спустил ноги с кровати, нащупал тапки и накинул шёлковый халат с драконами, подаренный мамой. В халате он чувствовал себя переодетым клоуном, но маму обижать не хотелось — она так радовалась, что обновка пришлась ему впору.

«Анфису бы сюда, продышаться на свежий воздух. Мы бы на Ордеж искупаться сбегали, она бы кувшинки сфотографировала», — подумалось с ощущением будущей радости. Кувшинки на реке действительно распустились какие-то необыкновенные — жёлтые, крупные, как речные звёзды.

— Максик, иди завтракать, пока пироги не остыли. С капустой, твои любимые!

— Иду, мам.

Он крепко потянулся, едва не разорвав в плечах швы на халате. Папа уже сидел за столом и тайком прикармливал Понтуса, окопавшегося у его ног. Мама разливала чай. Идиллия! Максим остановился в дверях и подумал, что самая прекрасная картина, какую можно увидеть, — это мама и папа за чайным столом. Живые, здоровые и любимые. Правда, для полноты сюжета не хватало одного человека.

— Мам, пап, как вы смотрите, если я на следующие выходные приглашу к нам одну девушку?

Он мог бы и не спрашивать, но в их семье было заведено советоваться друг с другом.

Мама поставила заварочный чайник:

— Конечно, приглашай. Только предупреди, что у нас тут по-простому, со щитовым домиком и туалетом на улице, а то будет как в прошлый раз с этой, как её, Машей, которая ожидала загородного поместья.

Маша, героиня бурного, но экстремально короткого романа, была эффектной шатенкой с необыкновенными глазами и нежным цветом лица. Она работала переводчицей с норвежского языка в Бюро переводов и мечтала уехать жить за границу.

— Как Маша больше никого не будет, обещаю, — сказал Максим. — Кстати, родители: оказалось, что поместье у нас тоже есть, вернее, руины от поместья господ Беловодовых. После завтрака покажу фотографии и доложу обо всём обстоятельно. И ещё у нас есть фамильная икона «Августовская».

— Красивая? — внезапно спросил папа. Оглянувшись на маму, он быстро кинул Понтусу очередную булочку и уткнул нос в чашку с чаем.

— Ты о чём? — не понял Максим. — Об иконе или о поместье?

— О девушке, конечно.

Мама картинно вздохнула и закатила глаза.

— Ох уж эти мужчины.

— Красивая? Даже не знаю. — Максим потёр щёку, мысленно отметив, что забыл побриться. — Анфиса очень храбрая и независимая. Представляете, она промышленный фотограф и мастер спорта по лёгкой атлетике. Была мастер, пока её не сбил на машине один подонок. Сбил и уехал. А она выжила, не сдалась, не сломалась, начала всё заново. А как она фотографирует! Буквально фантастика!