Ирина Богданова – Круг перемен (страница 30)
Шум на улице нарастал, раскатываясь по дальним заулкам. Гомонили мужики, улюлюкали мальчишки, истошно, до хрипоты, лаяли взбудораженные собаки во дворах. Накинув на плечи платок, Лукерья выскочила за калитку. В толпе мужиков и баб гнедая лошадь волокла телегу, к которой был привязан окровавленный человек в рваной рубахе. Изодранное на клочья полотно сползало с плеч, приоткрывая спину, исполосованную багровыми рубцами. Споткнувшись о камень, конокрад поднял голову, и на Лукерью глянули до боли знакомые рысьи глаза. Ей показалось, что его разбитые губы шевельнулись и произнесли её имя.
— Куда его? — закричала она, не помня себя, и не узнала своего голоса.
— Знамо куда, — пробасил дядька Ерёма, — выведем на околицу да вздёрнем на осине. Мы его, бусурмана, семь дён с мужиками выслеживали. И ведь самых лучших коней уводил, а потом цыганам продавал. А нонче, слыш-ко, на мою Речку позарился. Я заради неё, почитай, целый год спину гнул на отхожем промысле, чтоб на племя развести. У нас с татями разговор короткий.
Ноги перестали держать Лукерью. Схватившись за голову, она медленно осела прямо в куст придорожной крапивы. Успела увидеть, как поперёк пути выскочила заполошная жёнка плотника косоглазая Палашка и с надсадным воем «Бей супостата, бабоньки!» замахнулась на Чибиса коромыслом.
Дальше Лукерью засосал холод и мрак глубокого колодца с тёмными мокрыми стенами, из которого её вывели хлёсткие удары по щекам.
— Эка девку разобрало, с чего бы она сомлела? — как сквозь ватное одеяло раздался над головой голос матери. Ей вторил другой голос, вроде бы тётки, материной сестры:
— Погоди, Мотря, дай я лучину зажгу да ей к носу поднесу — первейшее средство при ом-мороках.
Резкий запах жжёного и жар возле самых ноздрей заставил Лукерью открыть глаза и отпрянуть. Она стукнулась затылком о дерево, запоздало поняв, что лежит дома на лавке возле печи. Её заколотила дрожь.
— Где он?
— Кто? — жёстко спросила мать, и по скрипу её голоса Лукерья поняла, что мать угадала, о ком речь, но ей было всё равно.
— Чибис. Где он? Живой?
— Мотря, она бредит, — сказала тётка, — раз про птиц спрашивает. Как бы не пришлось девку крещенской водой отливать. Ежели надумаешь, то у меня запасец имеется.
— Спасибо, сестрица, знаю я, что за хвороба к ней привязалась, и лекарство верное у меня имеется, ты иди, не беспокойся. Мы сами разберёмся.
Остаток дня Лукерья провалялась лицом к стене. Выбитые ужасом мысли болтались в голове серыми ошмётками коровьей требухи. Её сильно тошнило, но она не могла встать, пребывая в странном деревянном оцепенении на грани яви и небытия.
Едва дождавшись, когда в доме легли спать, Лукерья неслышно сползла с лавки, крадучись подошла к двери и взялась за ручку.
— Куда пошла?
Она качнулась, как от удара.
— Куда отправляешься? Проверить, жив ли кавалер? — В темноте лицо матери замаячило бледным пятном с чёрными полосами на лбу от растрепавшихся волос.
Приблизившись вплотную, мать перегородила собой выход:
— Можешь не бегать. Нет его боле. Закопали твоего разбойника за околицей и осиновый кол в землю воткнули, чтоб другим неповадно было.
Мать намотала на кулак Лукерьину косу и крепко дёрнула, до звёзд в глазах.
— Я ведь знаю, почему ты кулём свалилась! Всякий стыд потеряла, семью опозорила, а теперь ещё хочешь по селу пробежать: нате, люди, полюбуйтесь, как порядочная девка в разбойничью подстилку превратилась. Тьфу! Смотреть тошно. — Она снова дёрнула за косу, пока Лукерья не взвыла от боли. — А теперь слушай меня. Давеча к нам в село мужики из дальней деревни скот пригнали, с ними есть один паренёк, голь перекатная. Утресь переговорю с ним, коня-стригунка посулю в приданое, если согласится взять тебя, беспутную. Чтоб грех прикрыть, пойдёшь замуж.
Что в петлю, что замуж — Лукерье было всё равно.
Растерявшийся от нежданного предложения Стёпка Беловодов согласился взять жёнку за коня. Их повенчали сразу после Успенского поста, а в разгар посевной Лукерья родила сынка Матвейку. У него были знакомы рысьи глаза Чибиса и маленькие пальчики, цепко удерживающие её на этом свете.
А ещё через восемь лет взятый за женой конь ненароком убил Степана ударом копыта в висок, и Лукерья с Матвейкой окончательно обнищали. Когда нужда достала по горлышко, на пороге появился господин Куделин и заявил, что Матвейка — единственная кровная родня купцов Беловодовых.
Тяжесть давнего греха амбарной крысой угнездилась в душе Лукерьи, выгрызая нутро острыми зубищами. А ну как вырастет Матвейка, случится у него беда неминучая, а он и ведать не ведает, что за матернин грех расплачивается. Люди не задумываются, что каждый их грешок, каждая неправдинка вечным пером на роду записывается, а потом невинные дети тащат неподъемный мешок с поклажей и слезами умываются.
Поднявшись с колен, Лукерья подошла к сыну и высвободила из его рук книгу. Свет и тени неровными мазками смешивались на его лице. Она прислушалась к тихому ровному дыханию и горько нахмурилась. Пусть поспит спокойно ещё пару часов, пока не узнает о её твёрдом решении.
Бали, 2019 год
Пальмы, пальмы, попугаи, морской прибой и небо, где солнце садится за горизонт так стремительно, словно невидимые ножницы обрезают нить, на которой висит золотой диск.
Широко улыбнувшись, Инна подняла бокал со смузи из свежих фруктов и сделала несколько селфи для соцсетей. В соцсетях не принято выставлять напоказ свои проблемы — надо, чтоб подписчики видели глянцевую картинку красивой и беззаботной жизни на чудесном острове Бали, среди непуганых туристов и счастливых дауншифтеров. На душе было погано, словно в помойном ведре.
Не чувствуя вкуса, она отхлебнула из бокала банановой жижи и с отвращением поморщилась. Хлебушка бы сейчас чёрного да с селёдочкой и лучком! И ещё первого снега под ногами, чтоб рыхлой кашей хлюпал в лужах и таял на чугунных перилах мостов. И дикие кони Клодта на Аничковом мосту, изо всех сил рвущиеся без узды проскакать по тёмному холодному городу с гранитными набережными.
Инна вылила смузи под куст бугенвиллий. Замкнутый круг проблем расширялся в диаметре, с безжалостной остротой нагнетая чувство ненужности и брошенности. Знаменитый балийский колдун не помог — денег не прибавилось, долги росли, и каждое утро приносило ощущение новой беды.
Покачав ногой в тапочке-вьетнамке, Инна выложила в соцсеть последнее фото и выключила телефон, чтоб не донимали приятели, у которых она брала в долг. Говорят, китаянка из соседней деревни умеет гадать со стопроцентным результатом. К ней, что ли, обратиться?
Из задумчивости Инну вывело приближение подруги. Они познакомилась с Галкой примерно год назад во время сногсшибательной вечеринки на Хеллоуин. Тогда ещё было желание веселиться.
— Инка, почему тебе не дозвониться? Опять в депрессии? — Галка села на ручку плетёного садового диванчика и тряхнула головой с каскадом тугих локонов. — Сегодня в армянском ресторанчике намечается пати для избранных. Мы с тобой приглашены. Бросай хандрить и давай собирайся.
Подруга едва ли не пинками вытащила Инну из кресла и погнала наверх переодеваться, не переставая трещать последние новости о грандиозной распродаже в американском интернет-магазине.
— Представляешь, всё по десять долларов, даже сумочки от Луи Виттона. Я чуть с ума не сошла, когда узрела такое счастье!
— Счастье? — Инна развернулась так резко, что Галя врезалась ей в бок. — А что такое счастье? Где оно живёт, это поганое счастье? Ты правда считаешь за счастье сумочку от Луи Виттона? Или счастье, когда всё есть и полный шкаф сумочек тоже? Что ты думаешь про счастье? — Инна набрала в грудь воздуху. — Когда я только приехала на Бали, пришла на берег океана, улеглась на песок и подумала: «Вот оно, счастье!» На следующий день я снова пришла и снова почувствовала счастье, но оно было уже не новым, а чуть-чуть потёртым, как позолота на чашке. И с каждым днём моё счастье уменьшалось и уменьшалось в размерах, пока не превратилось в дым и улетело. И что теперь? Мне надо искать новое счастье? А когда найду, оно скоро растворится и придётся бежать за следующим. И так до бесконечности?
Галя опустила голову:
— Я не знаю. — Она жалобно моргнула. — Я и правда не знаю. Наверное, счастье — это взаимная любовь.
— Даже в шалаше или у бомжей под мостом? — едко спросила Инна. — Ты любила бы своего парня, если бы он был не риелтором, а гардеробщиком в театре или чистильщиком бассейнов?
— Да ну тебя с твоими рассуждениями! Не вешай нос, впереди вечеринка. И кстати, мне шепнули, что там будет Леонид. Болтают, что ты ему дала денег в долг?
— Дала, тебе-то что? Он скоро откроет свой ресторан и всё отдаст. Так что считай, я сделала инвестицию.
— Зря! — Галка рубанула по коленке ребром ладони. — Муж сказал, что Лёнька недавно проиграл в карты большую сумму и теперь сидит без копейки. В общем, плакали твои денежки.
Галка остановилась и посмотрела на небо без единого облачка.
— У нас в Тюмени скоро пойдёт первый снег, а тут теплынь и благодать. Здорово, правда?
Санкт-Петербург,
2019 год
— Анфиса, я вам безмерно благодарен! — Усиленный динамиками голос заказчика заполнял крошечную квартирку от порога до кухни. — Перед заказом я ознакомился с вашими работами и оценил ваш талант фотографа, но чтобы настолько!.. — Он захлебнулся словами. — Вы не поверите, но покупатели уже начали интересоваться недвижимостью, и скажу по секрету, среди них есть одна киностудия! Так что вполне возможно, мы с вами полюбуемся на усадьбу в кино.