Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 15)

– Я не нашла бы слов сказать вернее, – парировала она. – Я наконец-то разглядела вас, – окатило презрением vis-à-vis, – воплощение подлости, во имя низкой цели переступающего через всех и вся, – с отвращением отмела девичья рука по столу в сторону князя его давешнее письмо.

– Едва ли справедливо именовать низкой насущную цель моего раз за разом отвергаемого вами сердца добиться вашей приязни, – ответил непоколебимый в своей правоте Алексей Шаховской. – В борьбе за взаимность вашего сиятельства моя безответная любовь не гнушается средствами.

– Любовь не подличает, не лжёт!

– Моя любовь искренна с вами, – возразил ей князь. – Не потому ли продиктованным ею словам, – кивнул на письмо, – вы безоговорочно поверили? – на смешавшуюся Ольгу обращён пытливый взгляд. – Не они ли неопровержимой правдивостью убедили ваше сиятельство порвать с моим братом?

– Несколько раз за ничтожный срок битая жизнью, я не изменила вере в благородство, – спешила опровергнуть выводы собеседника девушка. – Потому не распознала сразу истинного автора письма – завистливое самолюбие вашего сиятельства, – с презрением названо имя её врага, – потому приняла его слова за чистую монету и прогнала от себя долгожданное счастье.

– Вы не были бы счастливы с Андреем, – возразил князь.

– Почём вы знаете?

– Поверенное дважды, ваше сердце оба раза усомнилось в избраннике, – поделился соображениями её снисходительный оппонент. – Стало быть, вы не любите его. И причина очевидна: едва ли достоин любви мужчина, дважды спасовавший перед выпавшими чувствам испытаниями и даже не попытавшийся отстоять обоюдное счастье с любимой.

– А вы, стало быть, не в пример щепетильному к чужим чувствам брату, за ценой собственного счастья не постоите?

– Дороже вас для меня никого нет, – ответила ей мужская страсть. – Если вы станете моей, я сделаю вас счастливой.

– Вы?! Ради меня принесёте в жертву свой эгоизм?

– Чувство к вам превыше остальных. Самолюбие уступит его силе, – без колебаний заявил князь.

– А мои чувства обречены подчиняться противному им выбору? – вопрошала о наболевшем Ольга. – Я не люблю вас! – осмелилась она противостоять произволу. – Смиритесь наконец и оставьте меня! Избавьте мою жизнь от своего навязчивого присутствия в ней!

– Я не перестану любить вас, даже презирающую меня, – разит девушку новое беспрецедентное обещание. – Назвать вас своей – моё единственное желание. Я готов принять вас, даже отдавшуюся другому.

На бледном лице Ольги, дрогнувшей на последних словах, вскипел румянец:

– Ни у одного мужчины нет повода и права упрекать меня в этом! Преследуя свою гнусную цель, меряя всех по себе, – прорвало плотину её долго сдерживаемое отвращение, – вы и вставшего на вашем пути брата обрядили в моих глазах в маску подлеца, какому нет равных. Судьба сулила вам победу в решающем поединке с соперником, но, предубеждённые, вы просчитались. В отличие от вас Андрей не пренебрёг честью благородного мужчины, ни намёком не покусившись на честь и целомудрие жребием приведённой в его жизнь женщины, – разгромлен план vis-à-vis. – Маски сняты. Повторю: я увидела вас настоящим. Я никогда не буду вашей, – заявила с трудом сохраняющему выдержку князю Ольга. – Подите!

– Не раскайтесь! – предостерёг её зловещий голос.

– Что ещё я могу потерять? – усмехнулась девушка. – Я, обесчещенная в глазах света бесприданница, уверовавшая в клевету вашей страсти, отринувшая счастье с любящим меня человеком. Судьбе больше нечего у меня отнять.

– Вы так думаете? – искрами мести подёрнулся пепел его глаз. – Я не прощаюсь, – завершив их разговор новым вызовом, нарочито учтиво поклонившись противнице, князь удалился.

В дверь кабинета, где Дмитрий Андреевич уединился на время разговора сына и княжны, постучали. Отворившему вельможе поклонилась ступившая на порог Ольга.

– Я приняла решение, – ответила она на вопрос в глазах князя. – Мне должно увидеться и объясниться с Андреем. Где я могу его найти?

– Право, не знаю, чем вас утешить, дитя моё. Куда мог отправиться сын врачевать его сердечную рану, мне невдомёк. Об этом может знать только один человек – удостоенный его безграничным доверием и дружбой кузен.

– Мишель! – спохватилась Ольга. – Конечно же! Кто, как не он, способен помочь моей беде, – сбивчиво выговорила она, вспомнившая настояние обретённого друга в случае нужды искать его участия. – Вы позволите воспользоваться почтой?

– Конечно, – живо откликнулся князь. – Я тоже напишу племяннику и немедля отправлю письма нарочным. Не стану вам мешать, – раскланявшийся с признательной деликатному вельможе девушкой, он покинул кабинет.

Глава 23

– Извольте принять две депеши, ваше сиятельство, – на пороге библиотеки, где облюбовавший этот уголок дома барин коротал время, в почтительном поклоне замер вынужденный потревожить господина дворецкий.

Заинтригованный князь взял с серебряного подноса для почты два конверта. Узнав печать дяди на первом, прочитав витиеватую подпись адресанта второго, Мишель Шаховской покосился на соседнее кресло и, отпустив слугу, распечатал второе письмо.

Нетерпеливым взглядом он торопливо пробежал строки.

– Прочти, – предложил vis-à-vis. – Уверен, это не оставит тебя равнодушным.

Снисходительная к его настойчивости рука взяла лист.

«Ваше сиятельство!

Благодарю за великодушное разрешение писать Вам! В моём горе мне более не у кого искать помощи.

Снова ставшая легковерной добычей ревнивого самолюбия, я оскорбила Андрея Шаховского отказом на его предложение руки и сердца. Слишком поздно я поняла, сколь несправедливо обошлась с ним. Признающая его бесспорное право наказать мою рождённую чужой заведомой ложью предубеждённость против него, я уповаю на одно – на снисхождение его сиятельства, милостивое позволение коснуться его слуха моим покаянным словам.

Знаю наверное: его прощение мне не суждено, однако желание объясниться с князем, с тем чтобы унять боль причинённых ему мною страданий, категорично отказывается оставить в покое мою совесть.

К моему безграничному отчаянию, убежище попранной чести Андрея Шаховского мне не ведомо. Ежели оно известно Вам, умоляю сообщить о том безутешной Вашей просительнице.

Княжна Ольга Елецкая"

– Ты исполнишь просьбу княжны? – привечаемый в доме кузена Андрей Шаховской оставил кресло.

– Я не могу поступить иначе, – уверенный в пользе своего посредничества, ответил Мишель. – Ради вас обоих. Вам нужно увидеться, – увещевал он брата.

– На что? – новым вопросом возразил ему кузен. – Ольга терзается мыслью, что оскорбила меня? Она предвзята к себе. Удар по моей чести нанесла иная рука, чьи начертанные слова чистое душою дитя приняло на веру, – ни нотки укора в его словах. – Ею движет желание смирить мою обиду? Смею ли я обижаться на любимую женщину? – преобразила его бледное лицо тёплая улыбка. – Она ищет меня с тем, чтобы покаяться? В чём? – пожал плечами Андрей. – Я не могу винить её в том, что не любим ею. Насильно мил не будешь.

– А вот здесь ты ошибаешься, – решительно возразил ему собеседник. – Едва ли женщина станет самозабвенно искать безразличного ей мужчину. Тебе надо ехать домой.

– Гонишь меня? – усмехнулся Андрей. – Мой брат гостил у тебя накануне гораздо дольше.

– Ты знаешь, чего мне это стоило, – нахмурился Мишель и, очевидно, не желая бередить неприятные воспоминания, смолк и распечатал письмо дяди. – Алексей вернулся в столицу и, – запнулся он, ошеломлённый прочитанным, – имел разговор tête-à-tête с нарочно приехавшей туда княжной.

– Ольга была с визитом у отца? – изумлённый новостью Андрей ухватился взглядом за строки переданного ему письма.

– Услышь наконец! – взывал Мишель к сомневающемуся сердцу. – Прибегнув ко всем возможным средствам, – кивнул он на письма, – Ольга ищет тебя. Не ради пары фраз вежливого сожаления о случившемся, не ради прощения её заблуждения. Ищет, чтобы сказать тебе о сделанном ею выборе, ищет, чтобы остаться с тобой, навсегда стать твоей.

Взгляд Андрея прикован к отцовскому письму.

– Тебе стоит побыть наедине с собой, – с пониманием улыбнулся отрешённому кузену Мишель и покинул библиотеку.

Андрей нашёл его полчаса спустя на террасе, облачённый в костюм для верховой езды.

– Внявший моим увещеваниям, ты решил вернуться в замок? – поднялся ему навстречу обрадованный Мишель.

– Со дня на день, – озадачила его новая недомолвка. – Надеюсь, составишь мне компанию. Нынче же я намерен ехать с важной просьбой к ещё одному человеку, для кого высокая честь и удовольствие исполнение любого моего желания.

– Ты разделался с сомнениями? – ждал разгадки Мишель.

– Для меня дело чести сдержать данное намедни княжне слово, – шагнул Андрей к поданному к крыльцу Вихрю.

Глава 24

– Ваше сиятельство, барин вернулся! – едва ли не впервые за многолетнюю службу нарушивший субординацию, дверь в диванную, где неделю назад вернувшаяся из столицы Ольга томилась в ожидании перемен или хоть каких-то новостей, без стука распахнул взволнованный дворецкий.

Позабывшая обо всём, она сорвалась с места и, миновав счастливого её радостью Гаврилу, несколько мгновений спустя была уже на парадном крыльце.

Слуги встречали кавалькаду – прибывших верхом Андрея и Мишеля Шаховских и карету. На ней единственной среди гурьбы остановившийся взглядом, Андрей поклонился Ольге и спешился. Вдруг смешавшаяся, та сделала несколько шагов по лестнице. К княжне вместо почему-то замешкавшегося кузена приблизился Мишель. Галантно поклонившийся, он коснулся поцелуем не покрытой сейчас перчаткой девичьей руки.