Ирина Бабич – Когда судьба – не приговор (страница 21)
– Андрей! Ты обещал никогда больше не оставлять меня!
– Я впервые не волен сдержать своё слово. Прости!
– Этой разлуки я уже не вынесу! На что я остаюсь? Что в опустошённой жизни осталось мне, ради чего стоило бы жить дальше? – в беспамятстве стенала Ольга, целуя стынущие губы.
– Наш ребёнок, – ответили те последним поцелуем.
Глава 33
Сорок дней занавешены увидавшие смерть зеркала залы. Сорок дней тому сменив белый глазет на чёрный креп, Ольга Шаховская ступила с подножки кареты на паперть у церкви, однажды освятившей их союз с Андреем. Поодаль остановился второй экипаж: к поминальной службе от постели неделю тому разрешившейся от бремени жены прибыл Михаил Шаховской.
– Я безмерно признательна вам, Мишель, – шагнула ему навстречу Ольга. – Вы нашли силы приехать поддержать меня, несмотря на ниспосланное вам испытание, – с неподдельным участием смотрела она на осунувшееся с тёмными тенями под тусклыми глазами лицо, тронутые пеплом седины на висках русые волосы едва пережившего трудные роды жены князя. – Мне жаль, что и ваше счастье жестоко поверила завидующая людям судьба, чуть, было, не отнявшая и любимую, и ребёнка.
Мишель через силу ответил ей вымученной улыбкой.
– Как окрестили сына? – поинтересовалась Ольга.
– Сына? – почему-то переспросил обративший на vis-à-vis саднящий непонятным чувством взгляд, вдруг побледневший князь. – Игорь, – опустил он воспалившиеся глаза.
– Надеюсь, теперь вы благополучны, – произнесла Ольга, не в силах избавиться от непреходящей тревоги.
– Жена счастлива, – спрятав глаза, ответил Мишель.
– А ваше сердце что-то больно гложет, – не оставляла его своим участием Ольга.
– Оно служит единственной женщине, – обращён на неё красноречивый взгляд. – Составить её счастье – моё желание и долг. Всё остальное не имеет значения.
Желая закончить неприятный ему разговор, князь бросил взгляд на пустую дорогу к церкви:
– Вы больше никого не ждёте?
– Жду, – улыбнулась Ольга в ответ на двусмысленный для неё вопрос Ольга. – Ребёнка.
Отслужив панихиду, откликнувшись на горячую просьбу не уезжать тотчас же, князь отправился вместе с нею в замок, где в силу ряда обстоятельств осталась жить после смерти мужа молодая княгиня Шаховская.
– Ваше сиятельство, – встретил хозяйку смущённый чем-то дворецкий, – к вам посетитель.
Переглянувшись со спутником, озадаченная Ольга вошла в дом. Ожидавший в холле, ей поклонился Алексей Шаховской:
– Княгиня.
– Вы опоздали на поминальную службу, – опомнившаяся, выдавила Ольга.
– Я не за этим здесь, – в ещё большее замешательство привела её отповедь визитёра. – Благоволите выслушать меня tête-à-tête, – смерил тот недовольным взглядом вошедшего за хозяйкой дома кузена.
Извинив взывающим к снисходительности последнего взглядом вынужденный уход, она пригласила незваного гостя жестом в гостиную.
– О чём вы хотели говорить? – произнесла Ольга, когда дворецкий затворил за ними дверь.
– О вашем будущем.
– Что вам за дело до моего будущего? – раздражённая, глянула она на дерзнувшего коснуться этой темы vis-à-vis.
– Скоро два месяца, как вы отшельницей живёте в глуши, лишённая общества и внимания, – невозмутимый, продолжал князь. – Ваш покорный слуга, я больше не могу оставаться равнодушным наблюдателем, как за скоропостижной смертью супруга вы сами уходите из жизни, – осмелился попенять он ошеломлённой женщине за её предосудительное намерение. – Моё первое и единственное желание – заставить вас изменить решение, окружив вас вниманием и заботой, взяв под чуткую опеку ваши ещё живые чувства и желания, исполнить которые стало бы для меня вожделенным удовольствием.
– По какому праву?! – прервал князя протест вспылившей Ольги. – Кто или что внушили самолюбию вашего сиятельства сумасбродную мысль, что вы можете сделаться поверенным моих чувств и желаний, избранным утешить незабвенное горе? Вы последний, кого бы я желала видеть в этой роли.
– Последний, но не отверженный, – тронуты губы князя победоносной улыбкой. – До сих пор не изменившему чувствам к вам, мне достанет сил ждать вашей приязни, – заверил он раздосадованную его вызывающей дерзостью Ольгу. – И в знак постоянства моего сердца в предвкушении вашей взаимности прошу принять скромный залог моих чувств, – ладонь открыла бархатный футляр, – ибо сказано: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою», – под его пальцами щёлкнула застёжка сокровищницы.
Взгляду опешившей Ольги предстало кольцо на ложе из белого атласа, увенчанное массивным рубином, точно пятном крови на снежном глазете погибшего мужа.
– Слова царя Соломона, – пробормотали уста пришедшей в смятение Ольги. – Его поминал в последние минуты Андрей. Перстень, – ослепляющей вспышкой оживил её обращённые в недавнее прошлое глаза камень на руке злодея. – Этот рубин, – пришедшая в священный ужас от её невообразимой догадки, задохнулась Ольга, – капля крови на сразившей Андрея руке, отметина его убийцы.
До меряющего в ожидании шагами холл Мишеля донёсся истошный женский вопль. Презревший щепетильность князь рванул ручку двери в гостиную. Скорчившаяся от опоясавшей её, переломившей боли, выпростав перед собой руку, запрещая Алексею Шаховскому хоть на шаг приблизиться к ней, Ольга тяжело дышала, сокрушённая прозрением. С первой мыслью о ребёнке под её сердцем Мишель тотчас подхватил её и усадил в кресло.
– Убирайся! – не скрывающий негодования, резко бросил он отступившему кузену. – Избавь в конце концов её жизнь от себя вездесущего. Ольга! – вернулся встревоженный Мишель к ней взглядом.
– Перстень, – едва слышно выдавила та, глядя на какой-то предмет на столе.
Князь последовал за ней взглядом. Поодаль – в сумятице оставленный футляр с рубином в золотой оправе.
– Это кольцо матери Алексея, – выговорил потрясённый намерением кузена Мишель. – Уходя к богу, княгиня завещала его младшему сыну, её баловню. В память о ней Алексей носил перстень на мизинце правой руки.
– Он был на правой руке убийцы Андрея, – шокировал князя оглашённый Ольгой факт.
– Будучи тогда не в себе от горя, вы, верно, ошиблись, – попытался урезонить её и свои чувства сражённый Мишель, не в силах поверить улике, изобличившей Алексея Шаховского в чудовищном преступлении против брата.
– Я не менее вашего хотела бы, чтоб это было ошибкой, – выговорила измождённая Ольга. – Но это неумолимая правда. Андрей знал убийцу, палача нашего счастья, – повторила она слова мужа, – что в апогее обуявшей ревности спустил курок.
– Вам должно сообщить об этом Дмитрию Андреевичу, – с трудом опомнившись, произнёс Мишель.
– Нет! – вздрогнув, откликнулась Ольга горячей мольбой избавить её от такой бесчеловечной повинности. – Получивший известие о смерти Андрея, князь серьёзно хворает. Я не могу новым беспощадным ударом лишить его и второго сына.
– Вы не можете оставить безнаказанным преступление против вашей любви, – возразил ей Мишель.
***
– Добро пожаловать, ваше сиятельство, – приветливой улыбкой и низким поклоном встретил дворецкий прибывшую по приглашению Дмитрия Андреевича Шаховского Ольгу. – Вас с нетерпением ждут.
Расставшись в день сороковин с Мишелем, пребывая в растерянности после их разговора, колеблясь, неделю тому она решилась-таки сообщить удручённому бесплодными поисками убийцы старшего сына князю страшную данность. Нежданно и настоятельно вызванная его депешей, исполненная волнения княгиня проследовала в кабинет хозяина дома.
Шагнувшая на порог, она опустилась в реверансе перед устроенным слугой в широком кресле так и не оправившимся после случившегося удара Дмитрием Андреевичем. Ей учтиво поклонился стряпчий князя.
– Я известил Алексея Дмитриевича о вашем желании его видеть, – доложил слуга обратившему на него вопросительный взгляд господину. – С минуты на минуту он будет здесь.
– Я уже здесь, – раздалось сзади, и дворецкий пропустил в кабинет молодого князя.
Настороженный неурочным вызовом отца, испытующим взглядом встретившийся с появившейся здесь неожиданно для него, тотчас опустившей свой мятежный взор Ольгой, удостоив дерзко-пренебрежительным поклоном стряпчего, он обратился к наблюдавшему за ним Дмитрию Андреевичу:
– По какому поводу я зван на столь людное собрание?
– Его сиятельство, – заговорил стряпчий, – составили и пожелали огласить завещание, что вступит в силу уже сегодня.
Пришедшие в замешательство Ольга и Алексей глянули друг на друга.
– Провидению было угодно так или иначе лишить меня обоих сыновей, – с надсадой выговорил Дмитрий Андреевич, проникновенно глянув на угадавшего смысл его иносказания Алексея. – Одного, хладнокровно погубленного подлой рукой, я, оставшийся жить, схоронил, от второго сам ныне отрекаюсь, – нестерпимая боль измождённого отцовского сердца заглушила последнее святотатственное слово. – Тяжела постигшая меня десница господня, – сдюживший-таки, продолжал князь. – Но да воздастся каждому по делам его, – провозгласил он и кивнул поверенному: – Читайте же.
Стряпчий развернул гербовую бумагу: