Ирина Бабич – Когда судьба – не приговор (страница 20)

– Почему опять ты бежишь от себя? – с новым вопросом шагнул к ней, уже едва державшейся на ногах, не меньше неё взволнованный Андрей Шаховской. – Какие силы, – коснулось его животворящее дыхание её бесцветного лица, – всякий раз вяжут по рукам и ногам твои чувства?

– Мои чувства? – усмехнулась опамятовавшаяся Ольга. – Их больше нет, – душит слова хлынувшее горлом отчаяние. – Им, беспомощным, не суждено было выжить под тяжестью обрушившегося сегодня на моё сердце известия. Что же мне оставалось? – обращён на князя опустошённый взгляд.

– Объясниться со мной! – стиснувший её вспыхнувшее болезненным румянцем лицо, запальчиво выговорил Андрей. – Хотя бы однажды, – увещевал распахнутые настежь глаза его горячечный взгляд, – осмелиться услышать правду из моих уст.

– Зачем? – с жалкой улыбкой пожала она плечами, нехотя отстранившаяся от мужских ладоней. – Я знаю довольно. Лишь ленивый, – вновь задрожавший голос подёрнулся издёвкой, – не обсуждал на давешнем балу превосходящую все остальные новость – скорую женитьбу вашего сиятельства.

– Завистливая молва ввела тебя в заблуждение, – вдруг неожиданной сейчас примирительной улыбкой ответил Андрей её отчаянию. – Я не могу жениться, – душу затаившей дыхание Ольги искушает поднявшая голову от плахи надежда, – потому что уже женат, – тотчас разит её наповал облечённая в наряд палача действительность.

Содрогнулась всем телом, подкошенная ударом, без сил привалилась к дверце. Зажмурилась, тыльной стороной ладони зажала мечущиеся в беззвучном бреду губы.

Убеждённая в её праве мужская рука настойчиво отняла безвольную руку Ольги от мелового лица, сжала одеревенелые пальцы. Понуждаемая взывающим к её вниманию Андреем, Ольга исподволь подняла замутнённый горем взгляд.

– Сколько? – судорожно глотнув, пробормотала она.

– Три месяца, – спешит поверить ей сокровенную тайну угадавший вопрос Андрей, – как я связан священным обрядом с женщиной, встреча с которой – лучшее, что могло быть в моей жизни. С женщиной, не любоваться которой каждый день, каждый час, каждый миг – бесчеловечная пытка, – мужские пальцы с нежностью касаются шелковистого полотна её лица, ещё влажных от горьких слёз ресниц, краешка искривлённых болью утраты губ, несмотря ни на что снова льнущих в плен вожделенной ласки. – С женщиной, без приветливого взгляда которой, милого слуху голоса, трепетных объятий, утоляющих сердечную жажду поцелуев ноет изглоданная любовной тоской грудь, – говорит и говорит Андрей женской душе, согласной, презрев разочарование, вновь и вновь обманываться такими желанными его словами. – С женщиной, чьи чувства ко мне с честью выдержали испытание временем и расстоянием, – его лицо осенено благоговением. – С тобой, Оленька! – с дрожью в голосе провозглашает он главное.

Ошеломлённой женской груди недостаёт воздуха. О чём-то беззвучно вопрошают её иссушённые губы. В обращённом на замершего князя взгляде – ожесточённое противостояние желания поверить в недавно кажущуюся несбыточной грёзой данность и страха перед новым подвохом коварной судьбы. А чистые, без толики фальши глаза Андрея убеждают в его праве на доверие. Рука, намеренная в этот раз во что бы то ни стало удержать подле себя любимую женщину, пылко прижимает к груди её руку. На сплетённых взаимными чувствами пальцах –соединившие их кольца-близнецы.

– А как же Кирилл Александрович? – пытается собраться с мыслями Ольга.

– Кирилл Александрович – управляющий в поместье моего отца, – наконец-то разоблачено сыгравшее с нею злую шутку заблуждение, – которому я поручил приготовления к нашему венчанию.

– Зачем же было рядить его женихом? – не то Андрея, не то себя спросила просвещённая vis-à-vis.

– Это не моих рук дело, Оленька, – заметил ей Андрей.

– Это сделала я сама, – обдало её жаром только теперь открытой истины. – Внимавшая его витиевато-церемонным речам в минуты знакомства, я решила, что это – польщённый твоим сватовством мой будущий супруг, – сетовала Ольга на свою роковую ошибку. – Почему же ты, – недоумённо глянула она на Андрея, – не разуверил меня в этом нелепом выводе?

– Ты и тогда не захотела слушать меня, – напомнил ей изменившийся в лице князь. – Однажды всё же нашедшая в себе смелость и силы отстаивать своё право на счастье, во имя этого дерзко презревшая испытания и препятствия в поисках меня, в день нашей такой желанной тобою встречи ты снова обратилась в бегство от своих чувств, бросившая опешившему моему сердцу: «Как будет угодно вашему сиятельству». Что я мог сказать, услышав, что тебе безразлично, с кем связать свою жизнь? – вопрошал Ольгу тронутый горечью голос. – Чем сумел бы противостоять этому невероятному решению? Несколько часов спустя узрев в твоём желании увидеться надежду на разрешение вбившего меж нами новый клин недоразумения, я был повержен очередным ударом: ты кротко попросила меня о прощальном поцелуе. Что же мне оставалось? Исполненный незыблемой любви к тебе, желания навсегда быть с тобой, я дал время твоему ещё мятущемуся чувству, – улыбнулся Андрей, – время окрепнуть и сродни моему возобладать над остальными.

– Так и случилось, – просияла в ответ удовлетворённая его рецептом Ольга. – Забыв обо всём, я здесь. Моё единственное желание – быть с тобой.

– Любимая! – обнял её, счастливую, князь. – Вспомни: я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца, – повторил он давнишнее заверение. – Обещаю тебе. Ты и теперь намерена ехать? – обращён на неё пытливый с чертовщинкой взгляд.

– Да, – улыбнулась Ольга, – в наш с тобой дом.

Глава 32

Презревший несколько дней досаждавшие домочадцам промозглые дожди, несмотря ни на что бодрый духом замок Андрея Шаховского наряжался к празднеству, приуроченному к двадцатипятилетию князя.

Пролетевший месяц единения Андрея и Ольги подытожил исполненный событиями, испытаниями, разочарованиями и свершениями год жизни обоих. Судьбою сведённая здесь чета с не остывшим за минувший срок пылом затеяла к годовщине их взаимного чувства новый бал-маскарад.

Счастливый посредничеством в этой истории, главным гостем прибыл Мишель Шаховской. С подарками отряженного в провинцию по государственной службе Дмитрия Андреевича приехал чуть тушующийся пред княгиней участник давешнего заговора против неё – Кирилл Александрович. Прознав о союзе влюблённых, вопреки враждебной судьбе сохранивших свои чувства, поздравить их пожелал вызвавший удивление своим визитом генерал-поручик Ланской.

Бал удался на славу. Андрей и Ольга в белых с серебром нарядах в благоухающей сотнями роз зале привечали гостей. Поощряемые неутомимым оркестром, кружились по паркету выделывающие изысканные па пёстрые пары. После полонеза, возглавленного виновниками торжества, Ольга, как истинная королева бала, не огорчила отказом ни одного кавалера. Вот и теперь улыбалась она Андрею, составившая пару его кузену во французской кадрили.

Раздались звуки интродукции перед первой её фигурой. Ольга снова оглянулась на оставшегося у мраморной колонны, любующегося ею мужа. Фигуру Андрея заслонил от неё коротко поклонившийся князю гость в костюме разбойника. Каким-то непонятным чувством вдруг сдавило грудь. Сбившаяся с такта Ольга машинальной улыбкой извинила перед Мишелем свою оплошность и вернулась тревожным взглядом к собеседникам.

Казалось, нарочно скрыв лицо, настороживший её гость стоял спиной к остальным. Зато отчётливо видно Ольге лицо внимающего vis-à-vis князя, на котором живо сменили друг друга удивление, напряжение, раздражение и негодование. Метнув тревожный взгляд на пребывавшую в замешательстве жену, Андрей адресовал гостю короткую, резкую фразу. Рука последнего, лежащая на пистолете за ремнём, нервно дрогнула, горячей каплей крови на стылом металле курка сверкнул рубин на пальце гостя.

Новое громкое вступление оркестра в восемь тактов. Она нетерпеливо оборачивается к остававшемуся позади Андрею. Покинутый назойливым незнакомцем, почему-то опёршийся заметно напряжённой рукой о спинку ближнего к нему стула, тот прильнул к ней полным отчаяния взглядом. Охваченная внутренней дрожью, забыв обо всём, оставив с недоумением глянувшего на неё Мишеля, Ольга устремилась к мужу.

– Андрей, – с тревогой заглянула в утратившие краски глаза, – что случилось? Кто говорил с тобой сейчас?

– Палач нашего счастья, – выдавили запёкшиеся уста, – жаждущий любой ценой умертвить нашу любовь.

Пошатнувшийся, он стиснул рукой локоть жены, открыв измаравшее глазет на левом боку кровавое пятно.

– Боже милостивый! – содрогнулась она. – Кто-нибудь! – порывисто обернулась к ульем гудящей зале.

– Пустое. Ничего не нужно, – удерживал её подле трудно выговаривающий Андрей. – Просто будь рядом в оставленные нам мгновения. Почему же так мало, господи? – сорвался с бескровных уст ропот на жестокое предопределение.

Не в силах устоять на подкашивающихся ногах, отпустив её беспомощные удержать его, уходящую из него жизнь руки, он осел на пол, привалился спиной к колонне. Захлебнувшуюся отчаянным воплем Ольгу подхватил поздно подоспевший на помощь другу Мишель.

– Прав был поминаемый тобой Соломон, – глянул на него Андрей. – Люта, как преисподняя, ревность. Месть её не имеет преград, – исказила его лицо болезненная гримаса.

Высвободившаяся из рук Мишеля, рухнувшая на колени возле едва дышащего мужа, Ольга зашлась в рыданиях, взывая к его угасающему сознанию: