Ирина Бабич – Когда судьба – не приговор. 3 (страница 2)

Следуя жесту молодого хозяина, стоящий поодаль конюх с поклоном подвёл осёдланного жеребца. Подбодрив улыбкой смущённую предложением девочку, корнет подхватил её под мышки и усадил верхом на послушном его воле иноходце. Конь смирно пошёл за ним в поводу. Шагнувший из-за деревьев на аллею, он остановился перед смолкшими мужчинами. Княжна уверенно держалась в седле.

– Papa! – пригласила она отца разделить её восторг.

Заинтригованный обращением девочки к подавшемуся к ней мужчине, её провожатый окинул его любопытствующим взглядом и, в ожидании узнать имя, вопросительно глянул на Михаила Александровича.

– Позволь представить тебе, мой мальчик, – не медлил тот с церемонией их знакомства, – почтившего наш дом визитом коллежского советника военного ведомства Игоря Шаховского. С его дочерью, – с теплотой кивнул князь на девочку, – ты уже имел удовольствие познакомиться.

Удивлённый услышанным именем корнет, скользнувший недоверчивым взглядом по лицу названого отца, испытующе смотрел на гостя, со смешанным чувством глянул на девочку и вернулся взглядом к Игорю.

– Корнет гвардии Олег Золотницкий, – поклонившийся с подчёркнутым достоинством, нарочито сухо произнёс он.

Уязвлённый его предвзятой оценкой Игорь учтиво кивнул и поднял глаза на дочь. Недоумевая о причинах неожиданно вскрывшейся враждебности новых знакомых к её отцу, та перевела с одного на другого озадаченный взгляд, и, оставив поводья, протянула руки Игорю. Обласканный милостью её сердечка, тот подхватил согревшую его кольцом объятий дочь, прижал к себе. Взгляд, исполненный пренебрежения мнением о нём, с вызовом обращён к vis-à-vis.

Михаил Александрович украдкой улыбнулся окатившим его душу противоречивым чувствам.

– Осмелюсь просить мою гостью, – голос раскаявшегося в её обиде князя заставил девочку обернуться, – позволить и мне надеяться на её расположение в ответ на радушный приём в моём доме.

Княжна примирительно улыбнулась в ответ.

– В доказательство моей искренности, – польщённый её безмолвным согласием, продолжал Михаил Александрович, – честь имею пригласить гостей отдохнуть в ожидании обеда, приуроченного к вашему приезду.

Смутившаяся вдруг девочка что-то зашептала отцу на ухо. Обратив испытующий взгляд на князя, тот произнёс:

– Вынужден потревожить вас просьбой. Видите ли, в столице к услугам княжны – гувернантка и горничная. Я счёл злоупотреблением гостеприимством вашего сиятельства и их пребывание тут, тем самым оставив дочь без должной заботы на время нашего визита сюда.

– В услужение княжне будет определена расторопная горничная, обязанная радеть, чтоб барышня ни в чём не испытывала нужды, – предупредил проницательный Михаил

Александрович его хлопоты.

Девочка поблагодарила его застенчивой улыбкой.

– Милости прошу, – широким жестом пригласил тот.

– Позволит ли очаровательная мадемуазель, – напомнил о себе неровным голосом корнет, – сопровождать её к дому?

Удивлённая, но польщённая знаками внимания княжна вопросительно глянула на отца. Проникшись замешательством дочери, тот спустил её с рук. На лице девочки задержался его ободряющий взгляд.

Терпеливо ожидающий корнет был удостоен книксена:

– Почту за честь.

Предложенная княжне офицером рука укрыла дрожащие новизной чувств пальчики. Раскланявшись с князьями, корнет направился к дому, развлекая спутницу милой чепухой.

– Сама естественность, – не сдержал восхищения Михаил Александрович. – Сама жизнь.

– Моё второе дыхание, – выговорил Игорь сокровенное.

Глава 3

Птичьей трелью зазвенел полдень. В столовой собрались хлебосольный хозяин дома, облачившийся в мундир корнет, прибывший к обеду столичный стряпчий и Игорь Шаховской. Угодливой рукой слуги распахнута дверь. В комнату несколько неуверенно ступает княжна, наряженная в пышное платье в бело-голубую клетку. На хрупких плечах и широких манжетах сборчатых рукавов – ажурная паутинка кружев. Их касаются занятно плетённые косы, украшенные незабудками. На ногах в шёлковых чулках – атласные туфли.

Она остановилась в попытке справиться с неловкостью, что заставила её ждать. Умилённые девичьей застенчивостью мужчины приветствовали её стоя. Лакей отодвинул стул для смущённой церемониалом в её честь барышни. Та заняла место за столом. Следом сели остальные.

Официанты стали подавать блюда. Михаил Шаховской с живым любопытством наблюдал за гостьей, отвечавшей по-французски интересующемуся её предпочтениями слуге. Игорь, от кого не укрылось внимание к его дочери, был горд за свою девочку, эту обаятельную умницу, сумевшую произвести впечатление на присутствующих.

Обед подошёл к концу. Глянувший на стряпчего и Игоря Михаил Александрович выразил надежду на их способность приступить к вершению важных дел немедленно.

Слева от прибора княжны, блюстительницы привитых ей манер, упокоилась салфетка – знак того, что девочка намерена покинуть стол. Слуга отодвинул стул. Поблагодарив книксеном за приятное общество поднявшихся следом мужчин, девочка направилась к выходу. Навстречу ей шагнул корнет:

– Позволит ли мадемуазель занять её вынужденный досуг, развлечь ненавязчивым обществом?

Игорь поймал взгляд дочери, в котором читались горячее желание продолжить необычное знакомство и сомнение в её праве предпочтения новых впечатлений незыблемым чувствам любящего отца.

Исполненный ревности взгляд Игоря обратился на нежданно вставшего меж ним и дочерью дерзкого соперника, вероломно вторгнувшегося в их посвящённую лишь друг другу жизнь. Но, подавив ятрящие взбудораженную душу чувства, Игорь успокоил угрызения совести девочки:

– Я не могу допустить, чтобы ты тяготилась одиночеством и скукой, пока буду занят докучливыми делами, – улыбнулся он вспорхнувшим счастьем ресницам. – Засим спешу выразить вашему благородию, – последовал любезный поклон корнету, – признательность за намерение скрасить досуг её сиятельства.

Удовлетворённый капитуляцией князя, последний снова обратился к девочке:

– Соблаговолит ли мадемуазель…

– Оленька, – поправила та, играя ямочками у губ.

– Оленька, – улыбнувшись, повторил корнет, – составит мне компанию для приятной, смею заверить, прогулки?

– С удовольствием!

– Обещаю не разочаровать мою спутницу, – обнадёжил её корнет девочку и предложил девочке руку.

Та охотно подала свою.

Глава 4

Через несколько минут княжна в отороченной кремовым кружевом шляпке снова предстала перед ожидающим в холле корнетом. Они сошли к поданной к подъезду коляске.

– Благодарю, ваше благородие, – проговорила девочка, опершись на поданную руку, устраиваясь на сиденье.

– Мне показалось, мы могли бы стать друзьями, – смутило её предположение расположившегося напротив спутника.

– Если ваше благородие считает меня достойной этой чести, – молвила стушевавшаяся девочка.

– Но друзья не величают меня «вашим благородием», – с улыбкой пенял корнет озадаченной протестом против исстари заведённого этикета княжне, – а называют просто по имени.

– Мне неловко возражать, – замялась та, – но я не смею …

– Звук имени с лихвой заменяет витиеватые слова. Его полные душевной теплоты нотки ласкают слух, не оставляют сомнений в симпатии или любви близкого человека, – внушал корнет удивлённой его аргументами княжне. – Уверен, ради испытания этих чувств некто, – с чертовщинкой в глазах он глянул на спутницу, – предпочитает обращение «Оленька».

– Немногие знакомые называют меня так с лёгкой руки papa, – застенчиво улыбнулась та в ответ. – Вы правы: за этим словом – искренние чувства, щедро питающие мою душу.

– Так не отказывай же в них моей душе, – отстаивал своё право корнет.

– Мне недостает духу решиться, – колебалась совершенно смешавшаяся девочка. – Меж нами такая разница в возрасте.

– Между друзьями нет места разнице, – горячо возразил ей настойчивый голос.

– Согласна, – сдалась девочка под натиском доводов.

Удовлетворённый победой корнет пожал детскую ручку.

По его знаку коляска тронулась.

– Куда мы поедем? – полюбопытствовала в предвкушении приключения и новых впечатлений девочка.

– Здесь неподалёку озеро, – откликнулся корнет, – зеркало водной глади в раме из кувшинок. В него с берега глядятся распустившие зелёные косы ивы. В заводи гнездятся пёстрые утки. В эту пору там ни души, только желанная сердцу тишина.

– Как в зачарованном лесу волшебной сказки, – вздохнув от удовольствия, молвила девочка. – Как разнится ворошащая чувства природа с вычурными нарядами щеголихи столицы!

– Однако в надменном Петербурге тоже сыщется не одно место для отрадных душе прогулок, – мягко возразил ей корнет.

– О да, – охотно согласилась девочка. – По ставшей доброй

традицией привычке мы с гувернанткой каждый день гуляем в Летнем саду, а papa, – воспоминание об отце вызвало на её губах тёплую улыбку, – балует меня поездками в Петергоф. В парке живут почти ручные белки, – оживлённо рассказывала она умилённому её непосредственностью корнету, – которые не боятся лакомиться орехами из моей ладони.

– Увы, здешний парк такие чудесные белки не жалуют, – с гримаской сожаления развёл руками слушатель.

– Здесь мою душу покорило иное чудо, – не удержалась от откровенного признания девочка, – твои, – ещё с заминкой, но всё-таки преодолела она условность, – забавные питомцы.

– Вот и я не смог устоять, увидев их на выставке, – кивнул разделяющий её чувства корнет. – Со временем оба станут украшением конюшни, – пообещал он. – Ты со мной согласна?