Ирина Ардо – В плену Иллюзий. Поймай меня, Менталист! (страница 3)
– Я привык играть честно, – сказал инквизитор и вызвал у меня непроизвольный смешок. – Ты отдаёшь мне рубин и получаешь возможность убраться из Локарда. Вместе со своими подельниками. Сделаю вид, что ищу вас, но не трону. При случайной встрече сделаю вид, что не узнал.
Заманчивое предложение.
– Какие гарантии?
– Моё слово.
– Поганые, получается.
Потому что твоё слово ничего не стоит, Лиам Торн.
Когда-то давно ты мне тоже обещал, что ничего серьёзного не случится, и отправил моих родных в жесточайшую из всех тюрем.
Я смотрела на него и вспоминала, как увидела на площади несколько месяцев назад. Мне бы сбежать, не видеть, не слышать, но я осталась. Инквизиция заявила о реабилитированных преступниках, сгинувших в Альденхейме. Сердце сжало в тиски после того, как он произнёс три имени: Юстас, Маргарет и Онан Фирс.
Невиновны.
Я, будучи семилетним ребёнком, обивала пороги всех ведомств и управлений, умоляя о проведении расследования. Перестала в девять, когда вытаскивать было уже некого. А он несколько лет подряд, вплоть до моих двенадцати лет, говорил, что поможет, что всё будет хорошо. Божился, что его отец прикладывает все усилия, чтобы найти и покарать виновных.
Лишь когда он отправился в академию, его «добрейший» батюшка посвятил меня в реальное положение дел и оставил прозябать на улице.
Мне даже не позволили их навестить, не сказали, где их могилы.
Оправданы.
Что теперь толку для этих оправданных и их семей, чьи жизни были разрушены кровавой рукой, облачённой в чёрную кожаную перчатку?
Только Талии известно, сколько часов я прорыдала, вернувшись с площади. Будто бы слёзы могли унять мою боль, которая с годами стала лишь сильнее.
– Других нет и не будет, – спокойно парировал инквизитор. – Я дам тебе время подумать до завтрашнего утра. Не думай сбежать, мои менталисты и жандармы будут караулить здесь всю ночь.
Либо смерть, либо тюрьма. Прекрасная почва для раздумий, ничего не скажешь.
Торн не сказал больше ни слова. Просто развернулся и ушёл. Он привык диктовать окружающим свои условия, это было ясно, как день.
Полгода назад, во время оглашения списка оправданных, мне хотелось взвыть прямо там от ужаса и несправедливости. За долгие годы я смогла убедить себя в том, что кто-то из моих родных мог ошибиться, поверить не тому человеку, подставиться. Но они были полностью оправданы, а значит, погибли ни за что.
Теперь желание отомстить овладело мной с новой силой. Все эти годы я вынашивала план, благодаря которому я смогу подобраться к одному из влиятельнейших людей королевства, но он был не идеален.
Инквизитор должен был на своей шкуре почувствовать предательство и утрату. Тогда я смогу спокойно смотреть в глаза родителям и брату, когда увижусь с ними за гранью. И мне станет легче. Обязательно станет.
Вот он, тот самый шанс. Только ценой за такую возможность может стать моя голова.
В мастерскую я вернулась, всё для себя решив. Даже если мне не удастся выкрасть этот треклятый рубин, я доберусь до Лиама Торна.
Глаза разбегались от открывавшихся перспектив: собрать доказательства нашего сговора, подставить его и его ведомство, покалечить, создать ситуацию, из которой он точно не выкрутится.
– Чего он хотел, Рона? – Келлер ждал меня, сидя на столе и скрестив руки на груди.
Я приняла свой нормальный облик и пристально посмотрела на друга. Он не был похож на столичных артефакторов-задохликов. Высокий, широкоплечий, но не угрожающий. Мягкие черты лица, каштановые кудри до плеч и лёгкая щетина добавляли ему года три-четыре к реальному возрасту. Очки без оправы и вовсе делали его похожим на строгого учителя.
В каком-то смысле он им и был. Когда мой наставник ушёл из жизни, именно Кел продолжил объяснять мне законы, по которым живут трущобы. Если меня начали уважать за умение скрываться и нападать незаметно, то его – за талант.
Жаль, что его одного недостаточно для того, чтобы перейти в классы гимназии и поступить в академию. Всё решали деньги. Конечно, можно было бы побороться за правительственный грант, но его точно получат какие-нибудь сыночки и дочки графов, лордов, герцогов и других пэров. Всем плевать на твой потенциал.
Всем плевать на тебя. Проверено на собственном опыте. Просто зарегистрируют, как мага, и отправят горбатиться на этих белоручек.
– Могу спросить о том же. На кой инквизитору понадобился чёрный артефактор?
– К нему в руки попала занятная вещица, но не думаю, что тебе это интересно…
– Это как-то связано с Пламенем Сухейла?
– Откуда знаешь? – Кел напрягся. – Ты что-то слышала?
– Рассказывай, что он притащил, Кел.
– Тубус со свитком. Хотел, чтобы я его вскрыл. Там слишком древние руны, я не смог расшифровать все, но внутри что-то связанное с магическим резервом и каналами, это всё, что я успел понять. Сухелийский рубин – ключ.
– И ты не смог обмануть какой-то тубус?! – поразилась я.
– Древнейший артефакт, Ро. Я о таких только слышал. Если эмир Сухейла узнает о том, что он у нас, отдаст любые деньги, чтобы заполучить его обратно. Этот свиток тоже принадлежит им. Торн не хочет, чтобы об этом знали.
– Интересно… – я села в кресло и мечтательно прищурилась.
Вот оно!
Мне проще передать эмиру недостающую часть артефакта и скрыться с друзьями в Сухейле. Не только мы будем в выигрыше, но и инквизитор впадёт в немилость. Такой секретный объект точно будет на счету государства.
Отомстить не только Лиаму Торну, но и всем продажным чиновникам в одно действие! О большем и мечтать нельзя.
– Ро, даже не думай, – верно разгадала мои мотивы вошедшая в комнату Талия. – Лиам Торн тебя и на пушечный выстрел к себе не подпустит.
– А вот тут ты ошибаешься, – ухмыльнулась в ответ. – Он предложил мне украсть рубин в обмен на нашу с вами свободу.
– Нет!
– Нет!
Кел и Лия были единодушны, как и всегда.
– Я уже всё решила, – поочерёдно посмотрела на каждого. – Завтра же вы начнёте собирать вещи и подумаете, куда отправитесь. Как только решите, отправьте ко мне Зарзанда с запиской, я вас найду.
Зар – фамильяр Талии. Прекрасная летучая мышка. Не шибко говорливый и весьма исполнительный.
– Выброси из головы эту затею, – жёстко припечатал Кел. – Это просто самоубийство.
– Самоубийством будет, если я добровольно отправлюсь в Альденхейм, ещё и вас туда потяну.
– Сбежим! – горячо предложила подруга.
– Вокруг полно жандармов. Не вариант.
– Для тебя и не вариант? – насмешливо хмыкнул Келлер. – Рона, что происходит?
Я набычилась и смотрела на друзей исподлобья. Они знали о том, какую роль Лиам Торн сыграл в моей жизни, и не могли не понимать, почему я готова ввязаться во всё это.
Талия всхлипнула и ушла в свою комнату. У неё не хватало характера, чтобы переубедить меня, а слёзы я не любила. Келлер же подошёл ко мне, сел на корточки и ласково заправил мне за ухо выбившуюся прядь. Тяжело выдохнув, он попытался образумить меня:
– Отмщение – чёрная цель, Ро. Я не знаю, что ты задумала, но ни к чему хорошему это не приведёт, ты же знаешь.
– Одной чёрной целью больше, одной меньше… Какая разница?
– Ро…
– Мы уже запачканы, Кел. У нас были варианты пойти работать уборщиками, служить господам на предприятиях и в их домах, но мы все оказались здесь, – способов выжить много, но уж лучше короткая и свободная жизнь, чем вечное рабство. – В трущобах нет чистеньких, ты сам мне это говорил. Почему сейчас взялся читать мораль?
– Потому что раньше эта фраза могла спасти тебе жизнь, – втолковывал он мне, как маленькому ребёнку. – Сейчас она тебя убивает. Ты понимаешь, что с тобой сделает стража эмира в Сухейле, если ты попадёшься?
Понимаю.
Несмотря на несметные богатства и кажущуюся беззаботную жизнь в шелках, Сухейл был жесток. Со шпионами расправлялись чётко и быстро. Те, кому удавалось избежать смерти, рассказывали о страшных пытках. Хотя, им даже говорить не надо было. Наших шпионов выбрасывали в трущобы, как мусор, и я прекрасно видела, как выглядели те, кто выжил после работы эмира и его стражников.
– Я всё это знаю, Кел. Но не прощу себе, если отступлюсь. Все эти годы я жила лишь мыслью о том, что когда-нибудь смогу до него дотянуться. Я не могу повернуть назад, понимаешь?
Мужчина рывком прижал меня к себе, и мы оба уселись на полу. Друг обнимал меня и шептал что-то успокаивающее, уткнувшись носом в мою макушку.
Я не сопротивлялась, хоть слова успокоения мне и не были нужны. Они были необходимы ему. Я крепко сжала пальцами его рубашку и закрыла глаза, вдыхая запах древесины и машинного масла, успевший стать самым родным.