Ирина Агапеева – От судьбы не уйдешь (СИ) (страница 7)

Арес угрюмо стоял в стороне от остальных. Его не интересовала пожарная машина и люди в форме, у него были свои мысли. Неожиданно он почувствовал прикосновение к руке. Подняв глаза, увидел Мелиссу. Она незаметно подошла и взяла за руку. На девочке была длинная белая ночная рубашка, а свет летней луны золотил волосы, и она казалась Аресу самым красивым существом на свете. Мальчик завороженно смотрел на это чудо. А Мелисса крепко сжала его руку и сказала:

— Ты наш герой. Ты помог маленькой Кейти. Спасибо.

И Мелисса, встав на цыпочки, поцеловала Ареса в щеку.

Вот так просто и бесхитростно можно завоевывать сердца.

8. Талант

Для приютских детей наступили веселые денечки. В связи с ремонтом, девочек переселили на мужскую половину. Мальчишек всех разместили в одной комнате, а девчонок в другой. Эти новшества внесли в размеренную жизнь приюта столько веселья и сумятицы, что воспитатели сбились с ног. Дети нашли прекрасный повод, чтобы лишний раз ослушаться и повеселиться, а воспитателям ничего не оставалось, как махнуть на все рукой. К тому же начались летние каникулы, и дети все время проводили в стенах приюта. Конечно, они продолжали посещать кружки и спортивные секции, но этого было мало, и они резвились, как могли. Умещаться всем в одной комнате было нелегко, и их положение напоминало полевой военный лагерь. Воспитателям не удавалось добиться хоть какого-то порядка. Мальчишки с девчонками постоянно пробирались друг к другу в комнаты. Когда ухмыляющиеся мальчики появлялись на пороге, девочки устраивали такой визг, что стекла дрожали. Самим девчонкам просто нравилось визжать и бросаться подушками в непрошенных гостей.

Такими дружными дети прежде никогда не были. Казалось, разрушился некий барьер, и они все подружились, как в детском летнем лагере. Вечерами жгли костер на улице (под присмотром только мистера Брукса, так как тетя Мери наотрез отказалась видеть огонь), пели песни и иногда даже устраивали танцы. Старшие стеснялись танцевать, зато малышки носились вовсю. Приют св. Патрика словно ожил, будто его посетил некий «дух семьи», и все дети и взрослые на время стали семьей. Во многом этому поспособствовало отсутствие регламентированных действий. Дисциплина страдала, зато дети сдружились. Тетя Мери получила строжайший выговор, но осталась на прежнем месте. Как она и предполагала, на ее выходку закрыли глаза. Старушка, часто сидя с мистером Бруксом вечером во дворе и наблюдая изменения, произошедшие с детьми, спрашивала:

— Как вы думаете, мистер Брукс, останется ли все так и дальше?

— Не думаю, Мередит, не думаю, — озадаченно качал головой мистер Брукс. На своем веку такого в детских приютах он еще не видел. И не думал, что это надолго.

— Но вы только посмотрите на них, — умилялась Мередит, глядя на играющих в догонялки детей.

— Эти дети на время забыли кто они, но они вспомнят. Вспомнят ту боль, что живет в их душах, страхи, неуверенность в завтрашнем дне. Мы можем стараться изо всех сил, но они навсегда сохранят обиду в сердцах. Их предали, бросили…

— Они могут построить свои семьи. Обрести любовь, — спорила тетя Мери.

— К сожалению, статистика — вещь упрямая. Большинство из них становятся преступниками, наркоманами, бьют собственных детей и сдают их в приюты…

— Не хочу я верить в эту статистику. Статистика это не люди, а цифры. А наши дети будут любить. Вот посмотрите на Мелиссу.

Но мистер Брукс только грустно качал головой.

Мелиссу не особо радовала сумятица, в которой приходилось теперь жить. Она совсем недавно стала отходить от детских воспоминаний, и пусть на поверхности их не осталось, но подсознание било тревогу. В голове постукивала тихонечко мысль, что это неправильно, опасно, что так быть не должно. Для нее четкая регламентированность и режим были очень важны, без них девочка не могла чувствовать себя в безопасности. Поэтому она не участвовала в шумных детских играх и старалась все время уединиться.

Арес же, напротив, чувствовал себя как нельзя лучше и выходил из-под контроля все сильней. Ох, как проказничал этот мальчишка! Чего только не вытворял! Он исследовал все крыши в приюте и соседских домах; наловил голубей и засунул их в большую сумку тети Мери, и когда старая женщина хотела достать оттуда вещи, на нее выпорхнули перепуганные птицы. Тетя Мери чуть не лишилась чувств, а Арес хохотал, а за ним и еще несколько мальчишек, которые неотрывно ходили за ним хвостом. Ночью мальчики разукрасили мистера Брукса, пририсовав тому усы, как у Гитлера, и все утро жители приюта умирали со смеху, пока тот не заметил проказы. Второму воспитателю повезло и того меньше. Мальчики его терпеть не могли. Они наловили мух и заменили этими мухами изюм в булочке воспитателя. Это была тонкая работа, и больших усилий стоило не расхохотаться в столовой, наблюдая, как воспитатель ест булочку. Он съел половину, и одна муха вывалилась на стол. Воспитатель, наконец, заметил и булочку начиненную мухами, и взгляды всех детей, устремленные на него. Он побагровел, и вот тогда раздался жуткий хохот, потрясший стены. После этого случая воспитатель уволился, а дети торжествовали. Они поняли, что тоже могут управлять ситуацией. Никому не было позволительно относиться к ним плохо.

Несмотря на все свои проказы, Арес все же пытался найти общий язык с Мелиссой. Он знал, что девочка любит вечером посидеть одна. Она облюбовала большой пень от спиленного дерева, который почти не было видно со двора, где вечерами играли дети. Мелисса уходила туда и просто сидела, наблюдая за птичками, букашками, и еще непонятно чем. Ареса весьма интересовало необычное поведение девочки, и однажды, он, не сдержавшись, пошел к ней. При его приближении Мелисса вздрогнула, но потом, признав Ареса, успокоилась.

— Привет, — сказал мальчик.

— Привет.

— Чего ты тут сидишь одна? Может тебя кто-то обидел?

Казалось, Мелисса удивилась:

— Обидел? Нет. Кто меня может обидеть? — сама мысль показалась ей странной.

— А чего ты тогда не играешь?

— Не хочу.

— Можно посидеть с тобой?

Мелисса подвинулась, пень был большой, и двоим детям было легко уместиться на нем.

Арес присел рядом и, не зная, что еще сказать, и просто молчал.

Мелисса тоже молчала, но ее не тяготила тишина. Она не считала, что должна что-то говорить. Потом девочка взяла вишневую веточку и стала что-то царапать на земле. Поначалу Арес боялся пошелохнуться и спугнуть мгновение идиллии, воцарившееся между ними, но любопытство взяло вверх, и он наклонился посмотреть. Под ногами была сухая земля, смешанная с песком, и Мелисса рисовала на ней веточкой. Арес изумился, как красиво у нее получалось! Простая земля и песок, а он совершенно отчётливо разобрал очертания их приюта, небо, закат. Он посмотрел в строну приюта и не увидел солнца, оно давно уже скрылось. Оставалось светило только в воображении Мелиссы. Потом она легко и без сожаления провела ногой по рисунку и стала рисовать другую картину. Появилось чье-то крупное лицо, шея, руки. В этих руках Арес увидел фотографию, которую ребенок прижимал к груди. Аресу стало ясно, что Мелисса изобразила Кейти и поразился сходству. Значит, она не забыла. И этим рисунком хотела сказать об этом Аресу? Он ничего не говорил, все больше ощущая умиротворение, какое он мог ощущать только рядом с этой загадочной девочкой. Мелисса уже стерла картинку и рисовала собаку. Какие четкие линии и пропорции, удивлялся Арес. Сам он мог нарисовать только рожицу, и может еще снеговика. Как и все дети, хотел поначалу рисовать, брал краски и карандаши, но когда понял, что у него ничего не выходит, бросил это занятие. А Мелиссу он никогда раньше не видел, склонившейся над альбомом.

— Где ты так научилась? — все же спросил он.

— Да нигде. Вот тут сижу и рисую. Земля твердовата, на песке лучше.

— Так пойдем в песочницу.

— Да ну, ты что. Сам посмотри туда.

Арес привстал, вытянул шею в направлении песочницы. Там с десяток малышей устраивали баталии.

— Я их разгоню, — вскочил Арес.

Мелисса так на него посмотрела, что ему стало не по себе.

— Они же маленькие. Мы должны защищать их.

Арес вовсе так не думал. Никого он не хотел защищать, кроме Мелиссы, но вслух, конечно, этого не сказал.

На следующее утро, когда все спали, Арес и еще двое мальчишек, перемахнув забор, направились на соседнюю стройку. Арес некоторое время лазил там, все время норовя свалиться куда-то, либо получить кирпичом по голове, но потом мальчик все же нашел, что искал. Это был большой прямоугольный лист фанеры. Мальчишкам было невдомек, зачем Аресу понадобилась фанера, но в предвкушении новых шалостей, они без вопросов погрузили лист себе на спины и притащили его в приют. Там Арес расположил его рядом с пнем, который облюбовала Мелисса, прибил к нему бортики, позаимствовав материалы из кабинета труда. Потом Арес принес песок в ведре и высыпал на получившуюся платформу. Песка ему показалось недостаточно, и он принес еще пару ведер. Ну вот, вроде все.

А вечером он сам подошел к Мелиссе и, взяв ее за руку, привел к старому пню.

— Теперь ты можешь рисовать, и никто тебе не помешает, — сказал Арес.

Мелисса в недоумении смотрела на сооружение.

— Это ты сделал?

— Да, тебе нравится?

— А где ты все это взял? Нас не будут ругать?