Ирина Агапеева – От судьбы не уйдешь (СИ) (страница 31)

— Вода здесь большая ценность, так что берегите.

— Это на что? — изумились девушки, разглядывая кувшин.

— Это на все, — ответил он.

— То есть душа не будет? — Патрик Гилл, хотел было рассмеяться, но похоже сил у него на это не хватило. Он слегка скривился и ушел.

— Ну что ж, давайте тогда спать, — предложила Мелисса.

Утро в африканской деревне показалось еще более ужасным. Когда девушки вышли на улицу, то первое, что смогли лицезреть, это грязь. Грязь везде и повсюду. Горы мусора за домом, перед домом, просто везде. Старые потрепанные дома тянулись в некоем подобии улицы. Вместо стекол — тряпки. Туалет вызвал ужас, и Мелисса не хотела о нем вспоминать. Девушки жались друг к другу, и искали Патрика. Жителей им попадалось немного, все они были праздные и какие-то безразличные. Словно ничего в этом мире уже не могло растормошить этих людей. Мелиссе казалось, что она попала в какой-то сюрреалистический фильм, где все неправильно, не подчиняется привычным для нее законам и выходит за грани понимания. Как тут можно жить? Она твердо решила поменять здесь все, добавить разнообразия, помочь. Встретили совсем маленьких детей, они играли в пыли в какую-то игру с деревянными палочками. Дети на миг глянули на девушек и снова увлеклись игрой.

Волонтерки нашли Патрика на кухне, если это помещение можно было так назвать. Женщина, которая вчера приносила им постель, что-то готовила, счищая мусор со стола прямо на пол.

— А-а-а, это вы, — протянул Патрик, — завтрак скоро будет.

— А где все люди? — поинтересовалась Мелисса.

— Отправились за водой. Ближайший колодец в трех километрах отсюда.

На следующий день немка и русская уехали из деревни. Мелли осталась одна. Патрик почти не разговаривал с ней, по всей видимости, ожидая, что и она долго не продержится. Но, возможно, тем девушкам было куда возвращаться, они получили новые эмоции и поехали делиться ими с семьей. А Мелли путь назад был заказан. Ей ничего не оставалось, как приживаться здесь. Она твердо вознамерилась попытаться и приложить все усилия для того чтобы стать полезной.

Ей показали «врачебный кабинет» в деревне и старую женщину, выполняющую роль врача. Вид этого кабинета поверг Мелиссу в ужас, и она рьяно взялась за дело. Постаралась навести хоть какой-то порядок и чистоту, хотя без воды это не было легкой задачей. Она привезла с собой сундучок с медикаментами и решила беречь их как зеницу ока, потому что где раздобывать новые в этих условиях было неясно. Старуха пыталась быть полезной и безропотно выполняла распоряжения Мелиссы, хотя с лица так и не сходило выражение непонимания и равнодушия. Большая часть людей в деревне два раза в день ходили за водой, кто с чем. Мелисса попросила через Патрика, чтобы к ней в медкабинет принесли воды. Потом она старалась что-то сделать с мусором и не могла уразуметь, почему же его никто не выбрасывает. Через неделю Мелли поняла, что это бессмысленно: никакой мусоровоз даже случайно здесь не проедет и не увезет мусор, вот все и плюнули на него.

Мелисса пыталась подружиться с местным населением, но казалось, что им все равно. То ли потому, что такие как она не задерживались здесь надолго, то ли потому, что жизнь этих людей была настолько унылой и бедной (как в материальном плане так и в духовном), но люди эти просто смотрели сквозь нее. Признаваясь себе откровенно, она и сама не могла испытывать к ним привязанности, никто не выделялся, они все были едины. Как некий слитный неразумный организм. Как муравейник. Он подчинен каким-то правилам, нормам, но ни один муравей ничего не менял, не решал и не выделялся из общей массы. А тут Мелли — пчела, попавшая в муравейник — инородное тело, не понятное общему организму. Она копошилась в нем, создавая дисбаланс, но они научились огибать ее и не замечать.

Аборигены не хотели лечиться у незнакомой приезжей женщины, они продолжали ходить к старухе, и Мелисса наблюдала, как та в полной антисанитарии что-то врачевала. В основном используя отвары растений и непонятные мази с резким запахом.

Вечерами Мелисса уходила к себе в комнату, в которой она теперь была полноправной хозяйкой, и плакала. Уговаривала себя потерпеть, прижиться, слиться с этим миром. Как ее сюда занесло? Зачем? Может Арес был прав? Она старалась не думать о нем, не вспоминать, потому что здесь, под этим бескрайним небом, ей казалось, что он лучшее, что может быть в этом мире. А если наемный убийца — это лучшее, то, как вообще дальше жить?

Как-то утром Мелиса наткнулась на детей, которые на стене ее дома что-то рисовали странными самодельными красками. Они проявили признаки испуга, но ненадолго, потому что увидели, что Мелли не сердится. Она присела рядом с ними и окунула пальцы в краски. Провела по стене, привыкая к текстуре, наблюдая как ложится краска и прикидывая, сколько ее надо. Потом Мелисса увлеклась. Было здорово рисовать пальцами на стене. Никто не пожурит за это, а дети проявили интерес. Она рисовала, и под ее пальцами появлялись картинки, каких эти дети не видели. Морские обитатели и сказочные звери, гномы и олени, падающие снежинки и новогодняя елка. Дети стали смеяться и толкать друг друга в восторге. Она поманила одного карапуза и, окунув его пальчики в краску, нарисовала радугу. Остальные пришли в такой восторг, что стали наперебой проситься к ней на руки, чтобы и им она помогла рисовать.

Впервые за все время, проведенное здесь, Мелисса ложилась спать с улыбкой на губах: она нашла путь к чужим, увидела разнообразие лиц, они словно ожили и превратились в живых существ.

Я смогу здесь жить, умиротворенно подумала Мелисса и заснула.

15. Работа

То, что он остался один, Арес почувствовал очень остро. Он, не переставая следил за Мелиссой, это было просто его жизненной привычкой, и когда она уехала, он сразу узнал. До последней минуты Арес не верил в то, что Мелли сможет это сделать, но поверить пришлось. Он провожал ее своими собственными глазами, стоя в аэропорту, незаметный. Девушка читала книгу, ее лицо было спокойно, хотя на нем залегли складки усталости. Арес прекрасно знал их и ненавидел всех, кто тянул из его Мелли жизненные соки. То, что это был именно он, Арес не признавался себе. Разве не любил он ее больше жизни? Настолько, что готов был расстаться с ней? Предоставить ей самой решать, кто и чего заслуживает в жизни. Возможно, Мелисса должна понять, что никто не будет ее любить так, как он, она должна иметь возможность оценить то, что он давал ей. Он даже был готов смириться с тем, что она найдет себе мужчину, ведь Арес ни на минуту не сомневался в том, что тогда она поймет, что потеряла.

Но когда самолет взлетел, унося на своем борту его девушку, всю его семью, сердце Ареса сжалось до боли. Обида его была очень сильна, он не верил до конца, что может остаться один, что его самый страшный кошмар воплотился в жизнь.

«Кто одинок, не может быть покинут»[1], - слова всплыли в его голове. Он не знал, откуда они взялись, и ему это было не важно, главное, что они дали ответ.

Кто он, если даже его Мелли отвернулась от него? Зачем он живет? Раньше была цель, был жизненный план, а теперь все рухнуло. Найти цель теперь мог помочь только один человек. Арес достал телефон и набрал номер:

— Мистер Бруно, добрый день. Нет ли у вас работы?

Казалось, что мистер Бруно только и ждал звонка от Ареса. Обрадовался возможности и пригласил Ареса на встречу. Арес вернулся в город, в котором провел три года жизни, как домой. Это возвращение показалось странным и необычным, словно на машине времени вернуться в прошлое, с которым распрощался навсегда.

Он зашел в бар, с которого начались все его приключения, просто для того чтобы убить время. До встречи оставалось еще пару часов. Он сел у стойки и заказал себе стакан молока. В бар ввалилась шумная компания, молодые и веселые ребята, они что-то собирались праздновать. Арес безошибочно определил команду юных спортсменов, таким же и он был когда-то. У ребят были наивные и веселые лица, чистые футболки и слаженность действий. Арес грустно улыбнулся, наблюдая за этими детьми. Хоть он и был не намного старше, но ощущал себя старым воякой. Оторвать взгляда от их юности было невозможно. Он словно смотрел кинофильм про себя самого. Внезапно к одному из мальчишек подошел здоровенный татуированный громила и сказал:

— Чего пялишься, урод?

У Ареса отвисла челюсть, и он весь подался вперед, боясь пропустить хоть что-то из представления. Дальше спектакль продолжался именно так как Арес и предполагал. Мальчишка явно не хотел проблем, но громила не отставал. Когда он вылил на юного спортсмена бокал пива, Арес пересек зал и, взяв за плечо татуированного, повернул к себе лицом. Он не ошибся, человек этот был тем же самым, что несколько лет назад сыграл с ним злую шутку.

— Чего тебе? — заревел мужик, и Арес отпустил его.

— Валите к себе в гостиницу, дети, — сказал он притихшим ребятам. Тех не пришлось долго упрашивать. Шестым чувством они поняли, что грядут неприятности и быстро ретировались.

— Ты чего тут командуешь? — спросил задира, хотя голос уже был не пьяным, а вполне осмысленным.

— Привет тебе от мистера Бруно, — ответил Арес.

— А-а-а, — заулыбался мужчина, — тогда ясно. Он спокойно, как ни в чем не бывало, отошел в сторону к друзьям.