Ирина Агапеева – От судьбы не уйдешь (СИ) (страница 30)

— Хорошо. Правда, все хорошо. Получила диплом.

— Где собираешься работать?

— Пока не решила. Хотя мне предложили поехать волонтером в Африку.

Арес чуть было не рассмеялся, так абсурдно звучали ее слова. Но он вовремя сдержался, напомнив себе, что это же Мелисса. Она постоянно себя за что-то наказывает.

— Они живут в ужасных условиях. Там очень тяжело.

— Но эти люди же живут как-то! А дети! Они лишены просто элементарной медицинской помощи.

— Мелисса, это их судьба. Они привыкли к этому. Ты не вылечишь мир.

— Я хотя бы попытаюсь, — в голосе девушки зазвучали упрямые нотки, и Арес понял, что невольно подтолкнул ее к глупому выбору.

— Они не заслуживают этого, — тихо произнес Арес, — не заслуживают твоей молодости и красоты, твоего внимания, ты загубишь себя там.

Мелисса отложила вилку, глаза ее горели. Казалось, ей не хватало именно этого в сложившейся ситуации: поругаться, подраться и сделать все наперекор.

— Такие как ты, Арес Коулд, бедны душой. Вы самые слабые слабаки. Раз ты не смог полюбить весь мир, значит ты и меня не любишь.

— А ты считаешь, что свое прыгание с места на место силой? Ты не можешь найти себя, Мелисса.

Девушка встала и подошла к двери, распахнула ее и, остановившись на пороге, сказала:

— Видишь, вон тех воробьев на дереве? Кажется, что они прыгают бесцельно с ветки на ветку. Прыг-скок, чирик-чирик. Но это не так. Это природа, сама жизнь в них, в воробьях. В них, может, самый глубокий смысл существования — выполнять свое предназначение. Он заложен в пичугах самой природой. Их прыжки не бесцельны, они гармоничны.

— Тогда и меня породила природа, и я нужен такой, какой есть и то, что я делаю, тоже нужно.

Не в силах спорить с ним дальше, Мелисса ушла из его дома.

Оказалось, что уехать волонтером не так-то просто. Мелисса в течение двух месяцев проходила собеседования, оформляла документы, ожидала разрешения. Теперь с дипломом на руках она не могла устроиться на временную работу, никому не хотелось связываться с ней на пару месяцев, так как она открыто говорила о том, что хочет покинуть страну. Деньги у нее подходили к концу, она обнаружила, что не умеет экономить. О ней всегда заботился кто-то, сначала государство в лице приюта, потом Арес. Она не знала цену деньгам, и жить одной в съемной квартире оказалось непросто. Так как Мелисса не могла отказать никому, то деньги у нее заканчивались катастрофически быстро. Когда она узнала, что документы наконец готовы и все решено, ее радости не было предела. Впервые, после разлуки с Аресом, она почувствовала облегчение, даже какой-то подъем душевных сил, предвкушение нового, своей полезности. Она просто грезила обездоленными детьми, которым будет помогать, учить всему, что знает, дарить внимание и любовь. Мелисса не могла дождаться отъезда и уже паковала чемоданы, по несколько раз собирая и разбирая все вновь. В один из таких дней, когда комната была завалена одеждой, и в ней царил хаос, в дверь постучали. К Мелиссе никто не приходил, поэтому этот стук поверг ее в замешательство. Она несмело открыла дверь и увидела на пороге мужчину. Это был крупный человек, около сорока лет, элегантно одетый. У Мелиссы тут же закрались недобрые мысли в голову — именно таким она представляла мистера Бруно.

— Здравствуйте, — вежливо произнес мужчина, — вы Мелисса?

— Да, — ответила она и тут же пожалела об этом. Может, нужно было солгать ему?

— Простите мое вторжение. Я хочу представиться, меня зовут Джордж Норвелл.

Мелисса все еще вопросительно смотрела на незваного гостя.

— Мое имя вам ничего не говорит?

— Простите, но нет.

— А ведь вы спасли мне жизнь. Два месяца назад вы нашли меня на обочине и сделали массаж сердца. Врачи в больнице сказали, что исключительно благодаря вашим стараниям я остался жив. Только сегодня меня выписали из больницы, где я провел эти два месяца, и я тут же поспешил выразить вам свое почтение.

— Да, что вы, не стоит, — смутилась Мелисса.

— Разрешите мне войти?

Мелисса посторонилась, хотя ей совсем не хотелось принимать гостей. Она в смущении окинула комнату взглядом, но Норвелл не обратил на обстановку никакого внимания.

— Я просто хотел сказать, что я далеко не последний человек в этом городе. И обладаю связями и нужными знакомствами. Если вам что-то надо, я хотел бы посодействовать.

— Большое спасибо, мистер Норвелл, но я в ни в чем не нуждаюсь. На днях я улетаю в другую страну, так что связи ваши мне точно не понадобятся, — улыбнулась Мелли.

— Правда? И куда же вы направляетесь, если не секрет?

— В одну из стран Южной Африки. Волонтером, в деревню.

Норвелл выглядел озадаченным.

— Ели у вас проблемы, я мог бы…

— Нет, у меня нет проблем. Это просто мой выбор.

— Такая молодая девушка и африканская деревенька…

— Я бы не хотела это обсуждать, если можно.

— Простите, это ваше личное дело, я ни в коей мере не хотел вам навязывать свое мнение. Может все-таки…?

— Нет, мистер Норвелл.

В этот момент взгляд гостя остановился на холстах, прислонённых к стене.

— Можно взглянуть? Это ваши?

— Да, иногда мне бывает скучно.

Мистер Норвелл пересек комнату и взял в руки одну из картин. Он несколько секунд смотрел на нее, потом взял другую, третью. Мужчина расставил работы вдоль стены, создав мини-выставку, и отошел назад, чтобы иметь возможность рассмотреть все детали.

— Вы знаете, Мелисса, что это великолепно? Ничего подобного я раньше не видел. Это просто изумительно.

Мелисса равнодушно взирала на свои произведения. Когда картина бывала закончена, художница теряла к ней всякий интерес и в какой-то мере даже стыдилась своего творения. Это были ее эмоции, чувства, выплеснутые на холст, и ей казалось, что кто-то может заглянуть в ее душу, глядя на них.

Написаны они были в черный период жизни, когда она не знала, что ждет ее впереди и как справиться с жизнью теперь. Эти произведения были мрачными, в темных тонах, но такими пронизывающе глубокими, что Норвелл не мог оторвать от них взгляда.

— Я просто не могу поверить, что столь юная девушка способна на такую бурю чувств. Мелисса, я могу сделать вас звездой.

Девушка устало вздохнула и закатила глаза:

— Нет, спасибо.

— Я не шучу, это правда. Поверьте мне.

— Даже если это и так, мистер Норвелл, мне это просто неинтересно. Я же сказала, что уезжаю на днях.

— Но это просто судьба, что картины попались мне на глаза. Я большой ценитель живописи, и моя жизнь протекает в непосредственной близости от произведений искусства. Я могу очень многое.

— Я же сказала, нет, — тон у Мелли сделался ледяным, иногда бывало и такое.

— Но что вы собираетесь с ними делать?

— По правде сказать, это была проблема. Мне некуда их деть. Хранить их где-то слишком дорого.

— Не возражаете, если я сделаю выставку?

Мелисса испытала чувство дежавю.

— Без проблем, мистер Норвелл.

— Я пришлю машину за картинами. Возьмите мою карточку. Я сохраню их в целости и сохранности. Если что-то понадобится, звоните хоть из Африки.

— Спасибо, мистер Норвелл.

Когда за ним закрылась дверь, Мелисса подумала, что это действительно судьба, раз она опять смогла избавиться от картин.

14. Чужие

Прекрасный бескрайний ландшафт успокоил Мелиссу. Она тряслась в старом разваливающемся автобусе, после длительного перелета. Как только девушка сошла с самолета, удушающая жара опустилась на нее и словно обняла. Мелисса подумала, что теперь надо привыкать к этим объятиям, из них никогда не вырваться. Она уткнулась лбом в стекло и прикрыла глаза. Вместе с ней в деревню ехали еще две девушки, одна немка, вторая из России. Обе девушки кое-как могли объясняться на английском, но друг друга они понимали намного лучше, чем Мелиссу, поэтому разговор с ними не клеился. Да и устали все настолько, что уже было не до установления контакта. Что поразило Мелиссу, так это необычайно красивое небо, меняющееся постоянно, затягивающееся облаками, сквозь которые пробивались лучи, потом снова проясняющееся. Только они отъехали от аэропорта, как через двести метров асфальтированная дорога закончилась, и машина затряслась по простой грунтовке, поднимая клубы желтой пыли. Автобус сперва был пуст, но потом в него постепенно набились люди. Ехать пришлось около трех часов, за это время Мелисса почти решила вернуться назад первым же рейсом. Она смотрела в безразличные чужие лица и не могла представить своей жизни среди них. Что она себе думала? Они ведь просто другие.

К вечеру автобус, наконец, добрался до деревеньки, и счастливые девушки, разминая затекшие конечности, выбрались наружу. Осмотреться особо не удалось, очень хотелось отдохнуть, сложить вещи, умыться. Их встретил мужчина лет пятидесяти, уставший и помятый. Он был европейцем и хорошо говорил по-английски:

— Здравствуйте. Меня зовут Патрик Гилл. Я покажу вам комнату.

Это действительно оказалась одна комната на троих, в доме барачного типа. Помещение метров пятнадцать, неровные стены просто побелены, причем давным-давно. Низкий потолок, одно оконце. Три кровати, страшный шкаф, дверца которого не понятно каким чудом держалась. Стол, который тоже вызывал опасения, и два стула. Голые унылые стены и дощатый пол. Мелисса так устала, что ей было не до разглядывания обстановки. Патрик Гилл в сопровождении местной женщины принес девушкам постельное белье и кувшин с водой.