Ирина Абашева – Закрытый остров (страница 5)

– Твоя жена приходила, – сказала я наконец, пытаясь прекратить прелюдию. Коля замер на несколько секунд, как кот, укравший со стола кусок мяса, оценивающий, бросить добычу или постараться удрать с ней.

– Это печально, – произнес он.

Именно печально. Не сказал, что такого быть не может, что у него нет жены или чего-то подобного. Он просто признал, что обманывал меня, просто разводил на этот вечер. Он обнял меня крепче, решив, что я уже в его когтях:

– Ты просто не представляешь, насколько мне стыдно, что ты о ней узнала. Я бы тебе сказал, но ты бы не поверила, что я давно с ней живу только из-за ее болезни. Не могу бросить человека, к которому привязан только юридически. Ответственность за тех, кого приручили.

Меня покорежила фраза из одного из моих самых любимых произведений. Как ты смеешь, стоя здесь! Хотелось заткнуть уши и не слышать о том, что жена больна, у нее все плохо и он просто живет рядом с той только по причине слабого здоровья. Но со мной все по-другому. Я ему нужна. Собрав остатки самоуважения, я выставила Николая вон и посоветовала больше не приходить. Рвать – значит рвать!

Я рыдала ночами в подушку, но вырывала как гнилой зуб, через боль, эту любовь, эту наивность и веру в людей. Как я могла быть такой тупой и верила, что он хочет мне добра и не желает сплетен. Да он просто скрывался – не очень тщательно, боялся в открытую демонстрировать жене свои похождения. Николай вначале уговаривал, потом угрожал, но я не поддалась. Сердце содрогалось в предсмертных конвульсиях, желая доверять и любить. Но я жестко пресекала эти малодушные порывы и топтала малейший огонек чувств к этому мужчине.

Глава 7

Однажды вечером Николай подкараулил меня в подъезде.

– Слушай, ты, выдра, я тебя последний раз предупреждаю. Я в тебя вбухал бабло, ты обязана мне раздвинуть рогатку, – он схватил меня за руку и дернул на себя. От него несло кислым запахом перегара. – Ты мне должна. Усекла?

– Пусти меня! – я закричала. Попыталась вывернуть руку из его захвата и обойти. Но загнала себя в ловушку. Он прижал меня спиной к углу лестничной площадки.

– Не хотела по-хорошему, тогда будет по-другому. По-моему, – он слюняво поцеловал меня, рвотные позывы подступили к горлу. – Ничего, я тебе еще покажу.

– Помоги-и-и-ите, – тихо скулила я, отталкивая его. Попыталась вернуть на место кофту. Вывернуться из его захвата. Бесполезно. Нет, нет, не так… Слезы отчаяния катились по щекам. – Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста-а-а-а!

Сердце бешено колотилось в груди. Потные ладони елозили по моим бедрам. Боже, неужели прямо сейчас?! Неужели первый раз будет таким? Одна рука шарила под кофтой. Кислый запах окружал со всех сторон. Пожалуйста, не так. Только не так. Внезапно меня перестали держать. Пропали липкие руки, оставив отвратительные следы. Помогите, пожалуйста… Ноги подкосились. Я сползла вдоль стены, присев на корточки. Тяжело дыша, не решалась открыть глаза или сдвинуться с места. Ждала сама не зная чего. Послышалась какая-то возня, и резко громыхнуло.

– Ублюдок, я твою машину запомнил! У девочки возьму на тебя заяву, если ты еще раз появишься здесь! Вызову ментов, и тебя быстро закроют!

По хриплому голосу узнала спасителя. Сосед, мужик лет пятидесяти, держал за шкирку Колю и тащил по ступеням. Тот спотыкался. Хватался руками за воздух. Размахивал кулаками, но мимо. Лязгнули двери в подъезд, и стало тихо. Я боялась поверить: меня защитили?! Меня спасли?! Пропищал дверной замок, и дверь в подъезд снова открылась. Не дожидаясь зашедшего, я рванула домой.

Так человек в пустыне, видя оазис, бежит к воде. Ногу свело. Я спотыкалась о ступеньки. Скорее. Быстрее. Подхлестывало осознание, что сейчас могло случиться непоправимое. С третьей попытки я попала ключом в замок. Наконец прохладная тишина квартиры впустила меня. Я с размаху захлопнула дверь, казалось, даже в окнах дрогнули стекла, и повернула засов. Всё. Я в безопасности, в своем замке. Присела на пол и прижалась к двери.

По щекам снова побежали горькие горячие слезы. Тело содрогалось, я рванула в туалет. Меня несколько раз вырвало.

По коже расползались пятна грязи, разъедая ее кислотой. Я залезла под горячий душ и вымылась. Когда флакон с жидким мылом закончился, вывернула ручку горячей воды и, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, кипятком обработала места, на которых до сих пор ощущались липкие, пропахшие перегаром чужие ладони.

Я любила этого человека. Хотела быть с ним рядом. А он!

На следующий день я купила перцовый баллончик. Если возникнут проблемы, не задумываясь буду защищаться. Только теперь я поняла: этот человек не остановится ни перед чем, пойдет по головам за своей целью.

Одно хорошо: впереди два выходных. Успею успокоиться и восстановлюсь морально. А потом пойду на работу.

В понедельник я сразу из вестибюля пошла на педсовет. Села в уголок и слушала лекцию о необходимости поднажать, улучшить показатели и прославить школу. Наконец часовое мучение закончилось.

– Евгения Алексеевна, прошу вас остаться, – указал на стул директор, я покорно присела.

Может, еще чем-то хочет меня нагрузить? Да, сейчас бы не помешало это сделать, это могло быть хорошей отдушиной. Наконец дверь закрылась за последним коллегой, оставив нас с директором наедине.

– Да, Семен Денисович, я вас слушаю, – я смотрела прямо на него.

– Евгения Алексеевна, я, конечно, вас прекрасно понимаю. Сам был молодым. Да и разница в возрасте у вас с учениками совсем не большая. Но вы понимаете, что это недопустимо? – директор сидел, нахмурившись, пальцы рук сцеплены, взгляд колючий. Нет ни единого намека на доброго мужчину, к которому я устраивалась на работу. – Вы же понимаете, что субординация – это необходимость? Именно ей отличается профессионал от простого человека.

Он замолчал и выжидающе на меня посмотрел. Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.

– Прекрасно, что вы догадываетесь, – директор вздохнул. – А значит, не будете против написать заявление по собственному желанию.

Он протянул мне листок и ручку. Явно приготовленные заранее. Я смотрела на чистый лист и не понимала. Заявление? Меня увольняют? Но почему?

– А можно узнать причину? – спросила я. Да, можно с начальством спорить, можно кричать и что-то доказывать. Но тебя по итогу все равно уволят. Не по собственному желанию, так по статье.

– Вам еще одна причина нужна? – его брови поползли вверх, и слово «еще» он выделил не просто голосом, а кивком головы. Что за «еще», так и не доходило до меня. – Мало того, что у вас связь с десятиклассником.

– С кем?! – руки дрогнули. Я отпрянула от стола и уставилась на директора.

– Вам прекрасно известно, – директор шипел, выплескивая на меня негодование. – С Александром Семеновым. Приходил его отец и предупредил, что если я вас не уволю, то пришлет комиссию из РАЙОНО. Вы специалист, педагог и творите подобные низости!

– Но я… – я попыталась оправдаться, однако мужика несло на всех парах.

– Вы не имеете ни малейшего морального и этического права на подобное поведение. Вон родители возмущены из-за фотографий педагога в купальнике. А вы дошли до такого! – он побагровел, ноздри раздувались. – Я хочу пообещать, что работать педагогом вам больше не светит. По крайней мере, в нашем районе. Уж я постараюсь известить всех коллег. Можете мне поверить.

– Вам обновить? – я вздрогнула и вынырнула из воспоминаний. В бокале болтался последний глоток, лед давно растаял.

Я растерянно улыбнулась и протянула официанту бокал.

Что-то сегодня я сильно погрузилась в воспоминания. Да… подставил меня тогда Николай. Наверное, впервые в жизни встретила того, кто может из-за тупых амбиций втаптывать окружающих в грязь. Я пыталась устроиться в другую школу, но, как и пообещал директор, с преподавательской стезей было покончено раз и навсегда.

Очень долго я переживала из-за предательства, из-за безработицы. Пока, поднимаясь по лестнице к себе в квартиру, не увидела объявление о наборе на маникюрные курсы. Делать все равно было нечего, и я пошла.

Зато теперь в отношениях не допускала ни малейшего отклонения от моих требований, жестко диктовала собственные правила. У меня был вялотекущий роман, как это называла Алиска. С Костиком мы встречались, когда было удобно обоим. Сидели в кафе и расходились по своим квартирам. И так уже третий год. Алиска не понимала, как можно встречаться без страсти, бури эмоций, кидания тарелками, ревности и прочей шелухи. Называла наши отношения ужином разнополых людей.

Возможно, где-то она была и права. Я могла не звонить ему месяц или два. Гулять по паркам, ходить с девчонками в ресторан или поехать к Ленке на дачу. Мне было все равно, как он, где, на его друзей и знакомых. Да и он в мое близкое окружение не лез. Я не знаю, зачем ему понадобились эти отношения. Мне же просто было нужно почувствовать заботу от мужчины. Причем совершенно ничем не обремененную. После таких ужинов я приходила к себе в чистую квартиру. Готовила, когда мне самой это нужно или хочется, а иногда заказывала еду. Ни один мужик не потерпит, чтобы у него был на столе вчерашний борщ или пельмени из магазина.

– Может, вас все же угостить? – подсел за столик Арсен. – Просто не очень хорошо, такая ночь – и вы одна.