Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 53)
Сейчас он был правой рукой Рокэ. Для Риченды оставалось загадкой: как Алва мог связаться с преступником, да ещё и безгранично доверять ему?..
Герцогиня молча кивнула, стараясь поскорее пройти мимо этого ужасного человека. Завернув за угол и уже взявшись за ручку двери библиотеки, услышала гитарный перебор в самом конце коридора. Удивившись, девушка пошла на звук.
Дверь была приоткрыта, а гитара звенела так, словно кто-то пытался выместить на инструменте всю свою злость. Казалось — ещё немного и лопнут струны. Но в следующее мгновение музыка вдруг смолкла. Последний звук оборвался резко, как выстрел и оборванная жизнь.
Риченда распахнула дверь и застыла на пороге.
Опущенные шторы, зажжённый камин, повсюду разбросаны пустые бутылки.
Рокэ сидел на полу, прислонившись спиной к креслу. В комнате стояла оглушающая тишина, посреди которой его неподвижная фигура выглядела странно и… страшно.
Синие глаза смотрели будто бы в никуда, пальцы сжимали гитарный гриф и крепко удерживали струны, словно те были живыми и могли вырваться. Багровые всполохи пламени плясали по тёмной комнате, и на мгновение Риченде показалось, что пальцы Рокэ в крови.
Девушка моргнула, отгоняя наваждение, и вновь посмотрела в лицо Алвы. Неестественная бледность вкупе с впалыми щеками, на которых проступила двухдневная щетина, свидетельствовала о бессонной ночи.
Риченда поняла, что Хуан ей солгал — герцог никуда не уехал, он просто сидел здесь и напивался вторые сутки.
— Что всё это значит? — спросила Риченда, решительно шагнув в комнату.
Рокэ оставил инструмент, медленно поднял голову. Губы скривились в злой, ядовитой ухмылке, которая в полумраке комнаты показалась Риченде почти демонической. В лихорадочно блестящих глазах будто бы полыхал Закат. Создатель! Да он пьян, как…
— Если вы пришли сожалеть о своей… утраченной добродетели, то можете сразу уходить.
Она не сразу поняла, о чём он говорит, а когда поняла, её буквально задушил гнев.
Риченда изумлённо распахнула глаза и открыла рот, готовая высказать ему всё, что о нём думает, но спустя пару секунд опомнилась и, не желая терять достоинства, горделиво вскинула подбородок.
— Я ни о чём не сожалею, — сказала она, приблизившись.
Рокэ приподнял бровь, очевидно, не ожидая такого ответа.
— В отличие от вас, — смерив его выразительным взглядом, припечатала Риченда. — Я так понимаю, в этом причина вашей двухдневной попойки?
Вопрос прозвучал как утверждение, и, не дожидаясь ответа, девушка отвернулась и направилась к двери, с трудом сдержав желание пнуть валявшуюся на пути бутылку. Но выйти она не успела, на пороге возник юноша, судя по королевскому гербу на плече — посланник из дворца.
— Госпожа герцогиня, прошу простить за беспокойство, — затараторил то ли от быстрого подъёма по ступеням, то ли от волнения молодой человек, — но господин Первый маршал уже полчаса как должен быть во дворце.
— Я никому ничего не должен, — подал голос Рокэ, допивая содержимое бокала.
— Но вас ожидает король, — напомнила ему Риченда.
— Пусть ожидает, если ему так хочется, — фыркнул Алва. — Я никуда не пойду. Первый маршал Талига сегодня намерен пить и петь.
— Так и передать Его Величеству? — растерялся посланец.
— Именно. Ну или соврите что-нибудь.
Юноша озадаченно покосился на растерянную Риченду.
— Можете сказать, что у нас семейный вечер, — подсказал ему Алва.
Молодой человек закивал и поспешил убраться.
— Что вы делаете? — изумлённо спросила Риченда. — Вы только что отказали в аудиенции королю, который вам её и назначил.
— О, только не начинайте, — скривился Рокэ, потянувшись к ближайшей бутылке, которая оказалась пуста.
— Завтра весь двор будет говорить о том, что вы пренебрегли королём…
— Ради своей жены, — закончил за неё Алва.
— Мне должно это льстить? — не без сарказма осведомилась Риченда.
Алва пожал плечами.
— Будьте так любезны, сударыня, подайте мне бутылку со стола.
— Вам уже хватит.
— А это не вам решать, — огрызнулся маршал.
Риченда вздохнула и покачал головой: пока он в таком состоянии, разговаривать с ним бесполезно.
— Давайте я позову Хуана, и он поможет вам добраться до спальни. Вам нужно проспаться.
— Знаете, Риченда, порой вы бываете такой занудной, — признался герцог, пытаясь подняться.
— Что?! — опешила от такой наглости девушка.
— Простите, я хотел сказать… утомительной, — с трудом подобрав слово, поправился Алва и, качнувшись, всё же направился к столу.
— Пьяный дурак! — не сдерживая эмоций, выругалась Риченда и, развернувшись, вихрем вылетела из комнаты, не забыв при этом оглушительно хлопнуть дверью.
Глава 52
В последние две недели кардиналу постоянно казалось, что в воздухе витает какое-то напряжение — неотвратимое, даже зловещее, намекающее то ли на неоконченное дело, то ли предвещающее опасность. Но дела шли более чем неплохо, и потому Дорак никак не мог понять, что же не так. Откуда ждать удара?
В Агарисе после смерти Эсперадора продолжалась грызня за кресло главы церкви и магнусам по-прежнему было не до Талига. Соседи — Гаунау, Дриксен тоже не в счет. Силёнок не хватит. Тогда кто? Внутренние враги?..
Сильвестр знал, что Штанцлер с Людьми Чести спят и видят, как отодвинуть его от власти, но до очередного восстания они ещё не дозрели. И не дозреют долго.
Династия Раканов вместе с последним принцем канет в небытие. Камердинео в доме Раканов уже получил нужные инструкции на этот счёт, и именинный пирог с сонным камнем для Альдо и его бабки отправлен выпекаться. Немного терпения и долгожданная весть достигнет Олларии.
Хотел бы он видеть лицо Штанцлера в этот момент. Весть о безвременной кончине принца безусловно внесёт смятение в ряды сторонников реставрации Раканов, и вот тогда их можно будет накрыть всех и сразу.
Всё складывалось удачно, но чутье продолжало буквально вопить о надвигающейся катастрофе. И предчувствия в очередной раз не подвели. Беда пришла откуда не ждали. Нападание на Варасту.
Со своего кардинальского кресла Дорак обвёл взглядом собравшихся на Военный совет. Люди Чести всем своим видом выражали обеспокоенность и тревогу. Штанцлер — самый озадаченный, но Сильвестр видел хитрого гуся насквозь.
Кансилльер сделает всё, чтобы втянуть Талиг в затяжную, дорогостоящую войну, и, безусловно, захочет разыграть карту с нахлынувшими из разорённой Варасты беженцами.
Нехватка продовольствия и работы, страх, злость на власть, которая не в силах защитить свой народ — к зиме всё это выльется в бунт, который придётся усмирять сталью и немалыми средствами. Плюс расходы на заграничное зерно, ведь своего больше нет. А значит, налоги придётся поднять. Всё скверно, и всё же кансилльер просчитался, потому что никакой войны не будет.
Весть о нападении бириссцев кардинал получил ещё позавчера и принял необходимые меры. Талигская армия не будет гоняться за головорезами и вступать в затяжную войну. Манифест о том, что Варасту следует оставить и укрепить западный берег реки Рассанны, уже готов.
Бириссцы — горные племена, им не нужны пашни, и через многоводную реку они не переправятся. Да они и не станут, у них другая задача — оставить Талиг без хлеба.
Продовольственная блокада страны выгодна многим соседям, но то, что барсов натравил Адгемар Кагетский ясно как день. Бириссцы давно у него на службе. Но вот кто стоит за всем этим на самом деле?.. Сама Кагета, решившая развязать войну или кто-то другой?..
Пробили часы, распахнулись двери Триумфального зала и появилась королевская чета. Кардинал предпочёл бы иное, но по Кодексу Франциска Первого — Его Величество должен вести военный совет и поставить подпись под Манифестом.
Дорак потратил вчера весь вечер, разъясняя Фердинанду что и когда говорить. Здесь проблем быть не должно, но есть ещё Катарина. Интересно, успела она обсудить ситуацию с братьями и кансилльером?
Пока король и королева занимали свои места, Дорак взглянул на Рокэ.
Алва был верен себе — явился на Совет одним из последних. Но хотя бы соизволил прийти, потому что после вчерашней выходки от Первого маршала можно было ожидать чего угодно.
Отказать королю в аудиенции, чтобы провести вечер с женой — до такого ещё никто не додумался. Можно ни во что не ставить короля — он и есть пустое место, но заявлять об этом королевскому посланнику…
Алва переходил всякие границы и об этом зарвавшемуся маршалу следовало напомнить, но подготовка к Совету не оставила времени. Значит, позже.
Король произнёс заученные фразы, о причинах, побудивших собрать Совет и желании выслушать Лучших Людей Талига.
Первым поднялся Штанцлер, с проникновенным видом вещая о ситуации, сложившейся в Варасте: варварских нападениях бирисских племён, сожжёных деревнях, убитых жителях и хлынувших беженцах.
— Мы желаем видеть посла Кагеты, — не дослушав кансилльера, сказал Фердинанд, и кардинал приподнял бровь. Неужели этот идиот так вчера ничего и не понял? Его дело выслушать собравшихся и поставить подпись под Манифестом. О Кагете король не должен был упоминать. Кто его надоумил? Штанцлера к нему не пускали. Неужели Катарина?
Кагетскому послу Буррах-ло-Ваухсару пришлось держать ответ и объяснять, что казар Адгемар ничего не знал о нападениях бириссцев и выражает поддержку брату своему Фердинанду.