Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 29)

Он выглядел очень довольным, никогда прежде Риченда не видела, чтобы герцог так много улыбался. А вот у неё на душе — скребли кошки.

— Это оказалось не так весело, как я того ожидала, — призналась Риченда. — Я понимаю, почему вы не жалуете двор.

— И всё же нам придётся здесь бывать. Со временем вы научитесь получать удовольствие.

— В чём же оно? — усомнилась герцогиня.

Очередная смена партнёра не позволила ей услышать ответ.

Новый кавалер с тем же плотоядным взглядом, что и у Ариго, вызывал тошноту. Хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь начищенный до блеска паркет, но Риченда продолжала танцевать, держась уверенно и с немалой долей надменности.

Риченда вновь поравнялась с Рокэ. Их раскрытые ладони коснулись друг друга. Его лёгкий поклон, её реверанс и танец закончился.

— Благодарю, сударыня, я получил истинное удовольствие.

— Это взаимно, герцог.

— Ещё тур? — осведомился Алва.

«Что ещё делать, если не танцевать?» — подумала Риченда, но увидев, как кансилльера едва заметно кивнув ей, направился к выходу, поспешила отказаться.

— Благодарю, нет. Это слегка утомительно.

— Как вам угодно.

— Если позволите, я ненадолго покину вас.

Риченда выскользнула из зала, и нашла кансилльера в галерее.

— Добрый вечер, герцогиня, — поздоровался Штанцлер без обычной приязни в голосе.

— Здравствуйте, господин граф.

— Какая неожиданная свадьба.

Риченда не могла не услышать холодность в его словах. Оправдываться не хотелось, но в лице Штанцлера её осуждал сейчас весь Надор, все Люди Чести, все, кто отдал себя делу Раканов, и погибший за истинного короля отец.

— Я понимаю, как это, должно быть, выглядит со стороны, но поверьте — иного выхода у меня не было.

— Между Манриком и Алвой вы выбрали того, кто убил вашего отца? Для вашей матушки это станет ударом.

— Я должна была спасти Надор.

— Отдав его Ворону?

— Я верну Надор после смерти Алвы, — выпалила Риченда, не задумываясь о том, как это прозвучало.

Глаза Штанцлера округлились в нешуточном изумлении, губы непроизвольно приоткрылись и на пару секунд кансилльер так и замер с открытым ртом.

— Вы что, хотите его?.. — начал было Штанцлер после того, как первое удивление, вызванное её словами, схлынуло.

— Конечно, нет! — воскликнула Дана. — Не я… — девушка запнулась и замолчала.

О сговоре с «истинниками» никто не должен знать. Даже друг отца.

Девушка совладала с чувствами и уже более спокойным тоном продолжила:

— Нужно запастись терпением и со временем ситуация в корне изменится. Прошу, поверьте мне. Я ни о чём и ни о ком не забыла и по-прежнему всем сердцем предана нашему делу.

Штанцлер молчал. Прищурив глаза и плотно сжав губы, он какое-то время пристально смотрел на неё, после чего кивнул и сказал:

— Дана, я очень боюсь за вас, — от холодности кансилльера не осталось и следа. Штанцлер понял её и вновь проявлял заботу и участие. — Ворон — страшный человек.

— Я это знаю, — коротко ответила герцогиня.

— Я напишу вашей матушке и постараюсь всё ей объяснить, — пообещал друг отца. Его взгляд задержался на правой руке девушки: — Если не ошибаюсь, это браслет Долорес Алва? Ворон подарил вам обручальный браслет своей матери?

— Не знаю… — Риченда накрыла браслет ладонью. — Возможно, это не семейная реликвия, а всего лишь удачная копия.

— Дана, вас желает видеть Её Величество, — после короткой паузы проговорил Штанцлер.

— Сейчас? — удивилась герцогиня.

— Идёмте, я провожу вас.

Спустя пять минут Риченда переступила порог знакомо пахнущей гиацинтами гостиной и сделала реверанс:

— Ваше Величество.

Катарина всё в том же бело-чёрном наряде восседала в любимом кресле у окна.

Риченда в очередной раз отметила то, как красива королева: правильные черты лица, необыкновенные голубые глаза, глубокие и прозрачные, словно горные озёра. Но сейчас она походила на неживую фарфоровую куклу.

— Герцогиня Окделл… Алва, — поправилась Её Величество, но Риченде показалось, что оговорка королевы была намеренной.

Риченда пересекла комнату и остановилась перед королевой. Сесть ей не предложили.

— Смелый наряд, — констатировала Катарина.

За спиной послышался смешок. Баронесса Мэй или герцогиня Колиньяр? Это могла быть любая из них.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответила Риченда, обращая в комплимент сказанное королевой. Она больше никому не позволит смеяться над собой!

Катарина стиснула веер, что держала в руках.

— Оставьте нас с герцогиней наедине, — распорядилась королева, и придворные дамы покинули гостиную.

Наконец-то у Риченды появилась возможность поговорить с подругой наедине и всё ей объяснить. Риченда не сомневалась: Катари единственная, кто смог бы понять её, ведь королева и сама вынуждена делать то, что велит ей долг.

--------

Как думаете, получится разговор у подруг?))

Глава 28

Риченда сделала шаг вперёд и улыбнулась. Как же ей не хватало сердечной заботы и искреннего участия, которыми всегда окружала её Катарина.

— Катари… — больше всего Риченде хотелось броситься к подруге, утонуть в дружеских объятиях и рассказать обо всём.

— Вы забываетесь, герцогиня! — взгляд светло-голубых глаз Её Величества стал острее битого стекла, и Риченда замолчала, застыв на месте.

Она хотела спросить, почему Катари так жестока с ней, но от подруги веяло таким холодом, что Риченда так и не решилась ничего сказать.

Все надежды на тёплый приём рассыпались в прах. Сердце защемило от боли и обиды.

— Вы изменились, Риченда, — Катарина помолчала, а потом спросила, тщетно пряча упрёк в голосе: — Что вас прельстило? Титул, богатство, власть? Хотите, чтобы все женщины Талига вам завидовали?

— Мне нет до них никакого дела, — ответила Риченда.

Катарина внимательно посмотрела на бывшую фрейлину и вдруг громко, неестественно рассмеялась:

— Неужели вы влюблены в него? Как и все прочие не смогли устоять? Бедняжка! — наигранно пожалела её Катарина. — Я вас разочарую: он не умеет любить, для него неведомо это слово. А тот, кто любит его, быстро ему надоедает, — в голосе Её Величества явственно сквозил сарказм и предвкушение торжества. — И вы не станете исключением, — закончила она со снисходительной улыбкой.

Все попытки королевы задеть её развеяли последние сомнения Риченды: Катари любит Алву, как бы она ни пыталась убедить всех в обратном.