Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 31)
— День обещает быть солнечным. Какая нелепость...
Этот зимний день действительно выдался ясным и морозным. Снег звонко скрипел под его ногами, когда Леонард шёл мимо перестроенного главного храма Нохского аббатства.
Часы на Карловой башне показывали без четверти семь, и Манрик прибавил шагу. Не хватало ещё опоздать на дуэль, которую сам и затеял.
И зачем только он пошёл кружным путём?.. Уж явно не за тем, чтобы продлить минуты жизни и бессмысленных терзаний.
Старая калитка отворилась с протяжным скрипом. Леонард вошёл внутрь и оказался на вымощенной каменными плитами площадке.
Секунданты, стоя в несколько шагах друг от друга, терпеливо дожидались непосредственных участников дуэли, притоптывая на месте, дабы не замёрзнуть.
У Леонарда не было ни друзей, ни даже приятелей — капитан Мевен раздражал меньше других, потому он и позвал его в секунданты. Виконт хоть и принадлежал к Людям Чести, но и к «новой» аристократии относился весьма миролюбиво.
Чего нельзя было сказать о Савиньяке. Капитан личной королевской охраны холодно кивнул подошедшему Леонарду, и вновь сосредоточил всё своё внимание на выщербленных плитах под ногами.
Манрик поздоровался с Мевеном. Вялая беседа о погоде быстро сошёл на нет. Разговаривать не хотелось и, глубоко вдохнув морозного воздуха, Леонард поднял взгляд на облака.
Засмотревшись на безоблачное, голубое небо, он не услышал, как подошёл Алва.
— Доброе утро, господа, — поприветствовал Ворон собравшихся, и в этот момент часы на башне пробили семь.
— Господа, предлагаю закончить дело миром, — соблюдая дуэльный кодекс, произнёс Лионель Савиньяк, но без энтузиазма. Не удивительно. Какая дуэль Алвы заканчивалась ничем?
Мевен взглянул на Леонарда и, когда тот покачал головой, ответил:
— Нет. Примирение невозможно.
— В таком случае, в позицию, господа.
Алва, всё это время стоявший чуть в стороне, будто происходящее его не касалось, снял шляпу, бросил её вместе с плащом и перчатками на землю и, не говоря ни слова, прошёл к центру площадки.
Манрик последовал его примеру, но прежде, чем вынуть из ножен шпагу, сказал:
— Обещайте, что позаботитесь о Риченде.
Леонард ожидал, что Ворон сейчас в свойственной ему язвительной манере заявит, что его — Леонарда это не касается, но гневной тирады не последовало.
Губы Алвы тронула грустная усмешка, словно он что-то вспомнил.
— Однажды я уже давал подобное обещание, — после недолгой паузы сказал он. — Что ж… повторю еще раз: я позабочусь о ней.
— Благодарю, герцог. Приступим.
Прошелестел вынимаемый из ножен клинок и через мгновение рассёк воздух. Все свои умения Леонард вложил в первый выпад, но уже через несколько секунд понял, что замысловатые арабески, выписываемые его шпагой, если и могли кого-то ввести в заблуждение, то только не Ворона, который с лёгкостью читал каждое его движение.
Контратака не заставила себя ждать. Пару раз лязгнула стукнувшихся друг о друга эфесов сталь, и Леонард вынужден был уйти в глухую защиту.
У него не было ни единого шанса достать Алву. Движения герцога были лёгкими, но уверенными, казалось, что шпага является продолжением его руки.
Неуловимым движением кисти, он вышиб клинок из рук Леонарда и отправил в полёт. Холодное, острое лезвие молниеносно упёрлось в горло командующего Резервной армии и замерло...
«Вот и конец», — подумал Манрик, но Алва неожиданно отступил назад, опустив оружие.
Герцог кивнул в сторону отлетевшей на несколько бье шпаги. Леонард поднял её и вернулся в центр площадки.
…
Когда шпага в третий раз взмыла в воздух, и Леонард поплёлся её поднимать, думая о том, что большего унижения испытать невозможно. Хотелось покончить с этим поскорее, но Ворон словно нарочно затягивал понятный всем финал.
Алва откровенно издевался над ним, но ничего противопоставить обидчику Манрик не мог. Собственное бессилие злило, хотелось немедленно сделать хоть что-то.
Леонард вновь встал в позицию и попытался атаковать. На этот раз оружие не вылетело из рук, но остриё шпаги Ворона прошлось по пальцам. Защипало. Кровь закапала на эфес.
— Алва, прекратите эти игры! — не выдержал Манрик.
— Как вам угодно, — ответил Ворон и через мгновение последовал ложный замах с переводом направления удара.
Неожиданная за ним пауза дезориентировала Леонарда, вынудив на ответное действие. И это стало ошибкой. Реальную атаку Ворона он пропустил. Лезвие легко, будто нож в масло, вошло в левое предплечье, обжигая болью.
— Полагаю, на этом мы можем закончить, — констатировал Первый маршал, лениво окидывая взглядом свою работу и опуская шпагу.
— Нет! Я могу продолжать, — остановил его Манрик, стараясь не думать о боли в руке. — Дерёмся до смерти.
— Не глупите, Леонард, — голос Ворона был тих и спокоен. — Вы не худший из Манриков. Я не хочу вас убивать.
— Вам придётся это сделать, потому что клянусь честью: я буду стоять на вашем пути до тех пор, пока один из нас не умрёт!
Леонард понимал, что шансов у него нет, но бросился в атаку. «Восьмёрка» с резким выходом на удар вышла сносно, шпаги, звеня, столкнулись. И всё же он видел, что Алва щадит его, сражаясь не в полную силу.
— Деритесь! Вы — трус и подлец!
В синем взгляде напротив промелькнуло что-то похожее на сожаление, и Леонард скривился от внезапной боли, пронзившей грудь. Пальцы разжались, оружие со звоном упало на каменные плиты. Мир вокруг качнулся, в глазах потемнело, и Леонард повалился на землю.
Он лежал на сырых, холодных плитах Нохи, а серое небо над ним чернело с каждой секундой. Рассудок заполнился паникой и страхом, а боль во всём теле стала ещё сильнее. Она сводила с ума, лишая возможности думать.
Мир начал исчезать, словно его затягивало дымкой, и вскоре не осталось ничего, кроме темноты и нестерпимой боли, исходящей, теперь, кажется, из каждой клеточки его тела.
Это было невыносимо, и Леонард закрыл глаза, позволяя ей заполнить его целиком. Он не сопротивлялся, принимая её, разрешая увлекать во мрак всё глубже и глубже.
«О, сердце, замолчи или разбейся», — пронеслась последняя мысль в его измученном болью сознании, и беспросветная тьма сомкнулась над ним…
Глава 30
Риченда пошевелилась, почти очнувшись от беспокойного сна, открыла глаза и удивилась. Вчера она уснула далеко за полночь и ожидала, что проснётся не раньше полудня, но в спальне по-прежнему царствовал сумрак.
Девушка перевернулась на другой бок, но сон больше не шёл, и теперь она просто лежала, всматриваясь в темноту. Разум постепенно вытеснил странные ночные видения, и мысли вернулись к вчерашнему вечеру во дворце.
Всё прошло блестяще, даже лучше, чем она могла надеяться. Рокэ, как и обещал, был рядом, и это придавало ей уверенности.
Риченда чувствовала себя победительницей, но сегодня что-то, какая-то неясная тень тревоги поселилась в её душе. Она попыталась понять её причину, в голове замелькали обрывки воспоминаний.
Её эффектное появление под руку с герцогом, танец с королем, с мужем, объяснение с кансилльером и попытки Катарины задеть её. После Алва отвёз её в особняк, где она, едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон. Он был странным: безмятежность, а потом нахлынувший туман и… там была птица — одинокий фламинго на берегу…
Розовый фламинго на изумрудном поле — герб Манриков. Леонард Манрик — вот о ком она забыла.
Вчера он очень странно смотрел на неё, всматриваясь в её лицо так, словно хотел запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Так смотрят, прощаясь. Словно он знал, что больше никогда её не увидит.
Никогда не увидит… Тревожные мысли понеслись, обгоняя друг друга. Если Манрик, посчитав себя оскорблённым, вызвал Алву на дуэль… Риченда уже видела, как убивает Ворон — хладнокровно, без сожалений.
Сердце зашлось во внезапно нахлынувшем страхе, и девушка, вскочив с постели, помчалась в спальню супруга. Комната оказалась пуста, подтвердив худшие опасения герцогини.
Вернувшись в свои покои, Риченда бросилась в гардеробную. К счастью, рубашка, куртка, штаны и сапоги для верховой езды нашлись быстро.
Спустя несколько минут Риченда ворвалась в конюшню:
— Коня! Живо!
Растерянный конюх не осмелился возразить герцогине, но на пороге появился Диего, назначенный ей в телохранители.
— Прошу прощения, дора, но я не могу отпустить вас в город одну. Приказ соберано.