Ирэна Рэй – (не) Желанная. Замуж за врага (страница 11)

— Ступайте отдыхать, герцогиня, а завтра вы будете сопровождать нас в аббатство.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Риченда сделала реверанс и покинула гостиную.

Она плохо запомнила дорогу к покоям королевы, и потому, пару раз свернув не туда, в итоге заблудилась в многочисленных дворцовых коридорах.

Дойдя до очередной развилки — в этом месте галерея расходилась в две противоположные стороны — девушка в нерешительности остановилась. Куда же она забрела, если рядом не оказалось ни придворных, ни даже слуг, у которых она могла бы спросить дорогу?

В тот момент, когда Риченда решилась было свернуть направо, за спиной послышались шаги. Герцогиня обернулась, и увидела шагающего по галерее мужчину.

На вид ему было лет тридцать. Мундир очень ладно сидел на нём, подчеркивая достоинства фигуры. Военная выправка придавала стати и мужественного обаяния. Приятное лицо обрамляли рыжие волосы.

Поравнявшись с девушкой, военный приложил руку к полям шляпы и склонил голову в знак приветствия.

— Прошу прощения, сударыня. Я могу вам помочь? — осведомился он.

— Я была бы вам очень признательна, сударь. Я ищу фрейлинское крыло.

— О, это совсем в другой стороне, — лицо незнакомца озарила улыбка, светло-карие глаза приобрели тёплый золотистый оттенок. — Позвольте вас проводить?

— Благодарю, вы очень любезны, — охотно согласилась Риченда и только позже, когда они уже шли по дворцовым коридорам, укорила себя за то, что совсем не подумала о том, что могут подумать случайные свидетели их совместной прогулки, если встретятся на пути.

Девушка совсем не желала, чтобы о её персоне начали судачить в её первый день при дворе и уж тем более — доложили королеве. Риченде очень понравилась Катарина Оллар, и ей не хотелось бы, чтобы Её Величество усомнилась в воспитании и нравственности новой фрейлины.

— Вы впервые во дворце? — тем временем поинтересовался её спутник.

— Да. И сразу заблудилась, — улыбнулась Риченда.

— В этих коридорах немудрено заплутать. Я сам не сразу разобрался. Со временем вы привыкнете. В конце этой галереи поверните налево, и вы у цели.

— Ещё раз — спасибо, — поблагодарила его Риченда, посетовав, что приятная прогулка закончилась так скоро. Но, возможно, они ещё встретятся и смогут продолжить знакомство.

Девушка прекрасно помнила, что в Олларии у неё нет и не может быть друзей, но этот кавалер не показался ей отталкивающим. В конце концов, всегда есть те, кто занимает нейтральную позицию.

Дана уже собиралась уйти дальше по коридору, когда он окликнул её:

— Сударыня, могу я узнать ваше имя?

— Герцогиня Риченда Окделл, — представилась она, лучезарно улыбнувшись.

Незнакомец неожиданно побледнел.

— А как вас зовут? — слегка удивлённая его реакцией, задала встречный вопрос Дана.

— Виконт Леонард Манрик, — после некоторой паузы представился он, и на этот раз опешила Риченда.

Слова мужчины заставили улыбку покинуть лицо девушки, и теперь она напряжённо вглядывалась в его лицо.

Тот самый Манрик!

Вчера, когда она спрашивала у кансилльера, знает ли он, о том, кому Дорак желает отдать Надор, Штанцлер первым делом назвал Манриков: «Выбор падёт либо на внука тессория, либо на одного из двух его неженатых сыновей. Но Константин ещё учится в Лаик, а младший сын Арнольд давно обручён с дочерью Колиньяров, остаётся Леонард».

Риченда злилась на себя за невнимательность. Как же она сразу не догадалась?! И эти рыжие волосы — отличительная черта всего семейства тессория. В Агарисе она не раз слышала от Хогберда шуточки о самом рыжем и самом жадном семействе Талига.

— Я благодарна вам за помощь, сударь. Прощайте, — довольно резко произнесла Риченда, отвернулась от провожатого и решительно зашагала прочь.

В отведённых для неё покоях приставленная к герцогине горничная заканчивала разбирать багаж. Риченда отправила её за водой для умывания и, оставшись в одиночестве, осмотрела своё новое жилище.

Комната оказалась светлой и просторной. Гардины на окнах, как и стены, были приятного золотисто-бежевого оттенка. Те же цвета преобладали в рисунке ковра и на портьерах, украшавших двери.

Взгляд Риченды скользнул по кремовому шёлковому покрывалу на кровати, туалетному столику, зеркалу в массивной раме. У окна располагалось бюро, на противоположной стене рядом с камином — два кресла и низкий столик на изогнутых ножках. Дверь справа от них вела в небольшую гардеробную.

«Очень уютно», — решила Риченда, но тут же нервно прикусила нижнюю губу, вернувшись к недавнему знакомству.

Герцогиня разочарованно тряхнула локонами. Досадно. Случайная встреча со временем могла бы перерасти в приятное знакомство, если бы Леонард не был Манриком.

«Навозникам» нужен только Надор. И она сделает всё, чтобы они его не получили!

Глава 10

Леонард быстрым шагом шёл по вымощенному мраморными плитами полу. Его шаги глухим эхом разносились по пустынной галерее.

Генерал от инфантерии на ходу расстегнул застёжку плаща, в смятении перекинул тяжёлую ткань через левую руку.

Девушка, случайно встреченная в одном из дворцовых коридоров, была очаровательна. Мягкая, открытая улыбка и этот взгляд…

Такой девушке хотелось посвящать сонеты, бросать к ногам цветы, а ещё защищать и оберегать.

Это была Риченда Окделл. Ему до сих пор не верилось, что произошедшая встреча была в самом деле. Узнав, кто перед ним, Леонард застыл и побледнел, как это обычно с ним бывало при сильных волнениях.

Конечно, он знал, что знакомство с герцогиней рано или поздно состоится, но только не так. Он намеревался толком подготовиться к знакомству, хотя бы придумать, что сказать загодя недолюбливающей его девушке, но все произошло случайно, быстро, и эта мимолетная, внезапная встреча что-то перевернула в душе Леонарда.

Он и сам не думал, что способен на такое. В юности Леонард надеялся, что однажды встретит свою вторую половинку, настоящую родственную душу, девушку, что поймёт и полюбит его таким, какой он есть. Но, со временем, он понял, что это всего лишь мечты, которым не суждено сбыться, а искренняя, настоящая любовь встречается разве что в книгах.

Литература, как и увлечение музыкой, остались в далёком прошлом, когда мать была жива и во всём поддерживала его. Но потом её не стало, а отец, как выяснилось, уже давно распланировал его жизнь: военная карьера, связи, деньги, выгодный брак.

Леопольд Манрик втолковывал сыну, что главное в жизни это уверенно стоять на ногах. И Леонард делал то, что от него хотели. Презирал себя за слабость, но делал. Он очень быстро научился скрывать истинное лицо за маской беспринципного карьериста, ранимую душу — за злостью и язвительностью.

Он прекрасно помнил, как отец вошёл в его комнату, где совсем ещё юный Леонард проводил большую часть времени, посвящая всего себя творческим увлечениям, а не фехтовальным тренировкам, стратегии и прочим, присущим будущему военному, занятиям.

— Чем ты занят? — поинтересовался отец, едва переступив порог комнаты.

— Читаю, — ответил, поднимаясь, Леонард. Он держал в руке раскрытый томик стихов, при этом вопросительно глядя на родителя.

— Позволь взглянуть? — Манрик-старший требовательно протянул руку, и Леонард с каким-то звеняще-дурным предчувствием отдал ему книгу. Отец небрежно пролистал её с явным неодобрением, а после взглянул на сына: — Мать совершенно тебя разбаловала. Стишки и картинки тебе в жизни не помогут. Хватит с тебя пустословия.

— Но это же признанный гений! — недоумевающе заспорил Леонард. Он прекрасно знал, что отец совершенный невежда в искусстве, его интересуют только пути получения денег, званий и земель, а натуре Леонарда всё это было чуждо и омерзительно.

— Гений тот, кто может убедить в этом других, а не тот, кто марает бумагу почём зря, — категорично заявил отец. — Займись делом, в конце концов! Ты меня позоришь.

— Но я думал… — растерянно начал было Леонард, но был резко прерван:

— А вот это уже не твоя забота.

Отец ушёл, оставив после своего визита неприятный осадок. Домашняя библиотека, где хранились все имеющиеся в доме книги, была отныне заперта, а «нужную», по мнению отца, литературу он получал исключительно из рук родителя. Правда, интереса она не вызывала.

Леонард с нетерпением ожидал учёбы в школе оруженосцев Лаик. Казалось, что там всё будет иначе, может, хоть что-нибудь изменится. Но надежды оказались тщетны.

В Лаик он впервые услышал в свой адрес презрительное «навозник». Это злило, задевало так сильно, что хотелось доказать всем вокруг, что он ничем не хуже.

Леонард проявлял усердие в учёбе, был одним из лучших в классе, но отношение к нему не менялось. И тогда Манрик понял: что бы он ни делал в этой жизни, он так навсегда и останется потомком безродного трактирщика.

О том, что четыреста лет назад этот трактирщик смог стать ближайшим советником Франциска Оллара Первого, а затем пожизненным тессорием, никто предпочитал не вспоминать.

Леонард возненавидел всех этих «истинных аристократов», именующих себя Людьми Чести и представителями Великих Домов. С ними ему было не по пути, и Леонард шёл по жизни своей дорогой, став тем, кем его хотели видеть: карьеристом, жаждущим власти и влияния.

Благодаря протекции отца к тридцати трём годам он получил чин генерала от инфантерии, хотя никакой славы как военачальник не снискал.