Ирен Софи – Вот я попал (страница 4)

одно колено и сделала подсечку. Настасья, потеряв равновесие, грохнулась на пол спиной. Веселина была уже на ней, острие ее деревянного меча уперлось в горло противницы. – Сдаешься? – спросила она ровным голосом. Настасья, багровая от злости и нехватки воздуха, хрипло выдохнула: – Сдаюсь. В зале вздохнули – кто с разочарованием, кто с одобрением. Веселина отступила, позволив сопернице подняться. Та, не сказав ни слова, ушла в толпу, яростно протирая ссадину на руке. – Еще есть желающие оспорить право Веселины Огневой? – спросила Марфа. Тишина. – Тогда слушайте решение Совета, – объявила старейшина. – Веселина Огнева доказала свое право силой. Найденный мужчина, именуемый Алексей, переходит под ее опеку и защиту. Она несет полную ответственность за его жизнь, здоровье и поведение. Он будет жить в ее тереме. Однако – Марфа сделала паузу, давая этому «однако» повиснуть в воздухе. – Учитывая уникальность находки, Совет оставляет за собой право распоряжаться его услугами на благо общины. Время от времени. По решению Совета Веселина не вправе отказывать. Также, она обязана допускать к нему знахарку для осмотра и определения его плодовитости. Все. Разойдись. Это была не победа. Это был компромисс, больше похожий на кабалу. Веселина стояла неподвижно, но я видел, как дрогнул уголок ее рта. Она склонила голову.

– Слышу и повинуюсь, боярыни. Нас снова повели под конвоем, но теперь уже не в терем, а в другую часть города – к низкому, приземистому срубу, от которого тянуло запахами сухих трав и чего-то химически-резкого. Войдя внутрь, я едва не задохнулся от густого аромата. Полки до потолка были заставлены склянками, пучками растений, сушеными грибами, костями. У очага, помешивая что-то в котле, стояла женщина. Я ожидал увидеть старуху, но ошибся. Ей было не больше тридцати. Высокая, стройная. Лицо – бледное, с резкими чертами: высокими скулами, прямым носом, тонкими губами. Но главное – глаза. Огромные, темные, как две глубокие колодца в лунную ночь. В них светился холодный, пронзительный ум. Волосы, черные как смоль, были заплетены в одну тяжелую, толстую косу, лежавшую на плече, как змея. На ней было простое платье из некрашеного льна, но на шее сверкало серебряное обручье с каким-то темным, мерцающим изнутри камнем. – Морена, – кивнула ей одна из стражниц, и в ее голосе прозвучало неподдельное уважение, смешанное с опаской. – По решению Совета. Осмотри его. Определи, что за зверь. Морена медленно повернулась. Ее взгляд, тяжелый и всевидящий, скользнул по стражницам, задержался на Веселине, и наконец упал на меня. Это был взгляд ученого, нашедшего редкий артефакт. – Оставьте его, – сказала она низким голосом, который, казалось, вибрировал в самой грудной клетке. – Подождите снаружи. Осмотр требует сосредоточения. И тишины. Стражницы переглянулись, но ослушаться не посмели. Вышли. Веселина заколебалась. – Я останусь. Морена покачала головой, и тень улыбки тронула ее губы. – Твое присутствие будет его смущать, сестра. И мешать мне видеть истинную картину. Он не пострадает. Я даю слово. Совету нужен он целым. И функционирующим. Веселина сжала губы, ее взгляд метнулся ко мне. Наконец она кивнула. – Я буду за дверью. Я остался наедине с колдуньей. Она подошла ко мне неспешно, ее движения были плавными, грациозными, как у хищницы. – Алексей, – произнесла она мое имя, словно пробуя его на вкус. – Не бойся. Страх искажает ауру. Расслабься. Для начала – сними рубаху. Ее тон не терпел возражений. Я, повинуясь, расстегнул завязки и скинул рубаху. Ее взгляд скользнул по моему торсу, ее темные глаза вспыхнули. – Интересно Очень интересно, – она заговорила, больше сама с собой. Ее руки, тонкие, с длинными пальцами, коснулись моих плеч. – Мускулатура развитая. Следы тренировок но и ремесла тоже. Сочетание необычное. Дыши. Я сделал глубокий вдох. Она приложила ладонь к моей груди, потом к спине, слушая. – Легкие чистые. Сердце бьется ровно. Сильно. – Она отошла, взяла мое лицо в ладони, заглянула в глаза. Ее собственные глаза были так близко, что я видел в них золотистые искорки вокруг зрачков. – Глаза ясные. Сознание не замутнено. Никаких признаков вырождения или скверны. Ты чужой здесь. По-настоящему чужой. Это было сказано не как вопрос, а как констатация. Я не ответил. Она не стала настаивать. Взяла мою левую руку, развернула ладонью вверх. Ее пальцы нашли шрам. И она замерла. Совсем. Ее дыхание перехватило. – Вот оно, – прошептала она с благоговением. – Печать перехода. Ключ. Я чувствую эхо иного мира. Иного закона. – Она подняла на меня взгляд, и теперь в ее глазах горел уже не просто интерес, а настоящая жажда. – Ты пришел через разлом. Случайно? Или тебя прислали? – Я не знаю, – честно сказал я. – Я просто упал. Она кивнула, словно это ее устраивало. – Неважно. Ты здесь. И это меняет все. Для них ты – самец. Для меня - надежда. Возможно, единственная. Мир болен, Алексей. Мужское начало вырождается, и женское чахнет без него. Баланс рушится. Ты – свежая кровь. Новая сила. Они сожрут тебя, если ты останешься просто добычей Веселины. – Что вы предлагаете? – спросил я, чувствуя, как под ее гипнотическим взглядом тревога отступает, уступая место странному любопытству. – Союз, – просто сказала она. – Я могу быть твоей защитой там, где не достанет меч Веселины. Мое слово, мои знания имеют вес. Но мне нужна твоя откровенность. Чтобы понять, что ты такое. И помочь тебе стать тем, кем ты должен быть. Лисом, бегущим между мирами. А не бараном в загоне. Она отпустила мою руку и подошла к столу, налила из темного глиняного кувшина в небольшую чашу мутной жидкости с травяным запахом.

– Выпей. Это поможет снять остатки чужеродной энергии с твоего поля. И расслабит для следующей части осмотра. Я с недоверием посмотрел на чашу. – Я не хочу. Ее губы снова тронула та же тень улыбки. – Ты должен. Или я скажу Совету, что ты бесплоден. Или что твоя кровь отравлена. И тебя либо убьют из предосторожности, либо запрут в каменный мешок до скончания века. Выбор за тобой. Выбора, как всегда, не было. Я взял чашу, залпом выпил. Напиток был горьким, с привкусом полыни и мяты, но после него по телу разлилось теплое, приятное расслабление. Мышцы обмякли, мысли прояснились, но странным образом – как будто я наблюдал за происходящим со стороны. – Теперь, – сказала Морена, и ее голос зазвучал как колокольчик в тишине. – Теперь я должна оценить твою жизненную силу. Не только физическую. Она снова подошла, и на этот раз ее прикосновения были иными. Ее пальцы скользили по моей коже, изучая реакцию. Она водила ладонями по груди, по животу, по бокам, и под ее прикосновениями мое тело отзывалось, а дыхание становилось глубже. Выпитое делало свое дело, притупляя стыд, обостряя ощущения. Я чувствовал каждое прикосновение ее кончиков пальцев, как удар маленькой молнии. – Сильный отклик, – прошептала она. – Очень. Энергия бьет ключом. Чистая, неиспорченная. Такое я видела лишь в древних текстах. Ее руки опустились ниже, и я замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу и не только. Ее прикосновение там было профессиональным, но от этого не менее интенсивным. Она оценивала силу, потенциал, жизнеспособность. Я закрыл глаза, стараясь отстраниться, но снадобье и ее гипнотическое присутствие делали свое дело. Я не мог сопротивляться. Более того, часть меня, ошеломленная всем пережитым, жаждала этого контакта. – Да, – выдохнула она, и ее дыхание коснулось моей шеи. – Более чем плодовит. Более чем жизнеспособен. Совет будет в восторге. И в ужасе. Такую силу нельзя просто держать в клетке. Ее нужно либо уничтожить, либо приручить. Она отступила, дав мне передохнуть. Я открыл глаза. Она стояла, вытирая руки влажной тряпицей, ее лицо было задумчивым. – Оденься, – сказала она. – С точки зрения физиологии ты совершенен. Идеальный образец. Совет получит именно такой отчет. Я натянул рубаху, руки дрожали. Стыд смешивался с облегчением, что все кончено, и с каким-то странным возбуждением, которое никак не хотело утихать. – Зачем вы все это сказали? Про надежду? Про союз? – спросил я, застегиваясь. Она повернулась, скрестив руки на груди. Теперь она смотрела на меня не как на объект изучения, а как на потенциального партнера. – Потому что я не хочу умирать в этом медленно гниющем мире, Алексей. Я молода. Я сильна. И я вижу дальше стен этого города. Баланс должен быть восстановлен. И я верю, что ты – часть уравнения. Но тебе нужны союзники. А еще – она понизила голос до шепота, – я видела сны. О Лисе с двумя хвостами. О семи печатях. Твой шрам – первая из них. И я хочу найти остальные. С твоей помощью.

В дверь постучали. – Морена! Закончила? – послышался нетерпеливый голос стражницы. – Закончила! – крикнула она, не отводя от меня взгляда. – Заходите. Отчет готов. Дверь открылась. Веселина вошла первой, ее взгляд сразу нашел меня, оценил мой растерянный вид, мой румянец, мои дрожащие руки. Ее глаза сузились. – Все в порядке? – спросила она у Морены, но смотрела на меня. – Все в более чем порядке, дорогая, – ответила колдунья, ее лицо снова стало непроницаемой маской ученого. – Он крепок. Силен. И чрезвычайно перспективен. Поздравляю с невероятной удачей, Веселина. Но помни – теперь у тебя не просто добыча. У тебя – сокровище, за которое будут драться насмерть. – Я это знаю, – отрезала Веселина. Ее рука легла на мое плечо. – Идем, Алексей. Мы вышли из душной, напоенной травами избы на свежий воздух. Было уже за полдень. Меня снова повели по улицам, но теперь уже к терему Веселины. Конвой остался у ворот – теперь это была не временная мера, а постоянная стража. Войдя внутрь, Веселина бросила меч на стол с таким грохотом, что я вздрогнул. Она обернулась, и ее лицо было искажено не злостью, а какой-то сложной, кипящей эмоцией. – Что она с тобой делала? – спросила она тихо, но так, что каждое слово резало воздух. – Ты выглядишь Я не знаю. Не таким. Я опустился на лавку, провел руками по лицу. – Осматривала. Говорила что я не отсюда. Что у меня есть ключ. Что мир болен. И что нам нужны союзники.