Ирен Софи – Вот я попал (страница 3)

- Ешь, - кивнула мне на еду Веселина, откусывая большой кусок от горбушки. Еда была простой, сытной, вкусной. Голод, притупленный адреналином, набросился на меня, и я ел, не стесняясь. Веселина ела медленно, аккуратно, но тоже с аппетитом. Только теперь, при тусклом свете лучины, я рассмотрел синяк у нее на виске и глубокую царапину на шее. – Твои раны, – сказал я. – Их нужно обработать. Она махнула рукой. – Пустяки. Завтра заживут. – Нет, не пустяки, – я встал, огляделся. На полке среди прочей утвари я увидел глиняную банку с надписью, которую, к своему удивлению, смог прочесть: «Мазь зверобойная». Здесь был кириллический шрифт, хоть и уставной, древний. Я взял банку. – Сядь. Покажи. Она посмотрела на меня с удивлением, но повиновалась. Я достал мазь – густую, темную, с резким травяным запахом. Аккуратно нанес на царапину на ее шее. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. – Откуда ты знаешь грамоту? – тихо спросила она. «Из курса палеографии», – промолчал я. – Учили, – буркнул вместо этого. – Мужчин редко учат, – сказала она, и ее голос звучал задумчиво. – Разве что знахарей. Ты знахарь? – Нет. Просто умею кое-что. Я обработал царапину, потом дотронулся до ее виска, где набухал сине-багровый синяк. Она замерла, и ее дыхание стало чуть слышным в тишине комнаты. Я чувствовал, как бьется пульс у нее под кожей. Быстро, как у птицы. Мои пальцы двигались сами, осторожно втирая мазь в ушиб. Она закрыла глаза. В этот момент она выглядела не грозной воительницей, а просто усталой, молодой женщиной. – Спасибо, – прошептала она, не открывая глаз. Я убрал руку, и она словно очнулась. Резко встала, отойдя к очагу. – Ложись спать. Ты на печи. Я здесь. – Я могу на полу, – предложил я. – Не спорь. Ты гость. И ты нужен в целости и сохранности. Я не стал упрямиться. Забравшись на теплую лежанку печи, укрывшись грубым одеялом, слушал, как она двигается по комнате, гасит лишнюю лучину, ложится на свою кровать. – Веселина? – тихо позвал я. – М? – Что будет завтра? – Завтра будет Совет. Они будут смотреть на тебя, задавать вопросы. Будут требовать тебя отдать. Я буду отказываться. Может быть, будет бой за право обладания. По обычаю. – Бой? Ты против кого? – Против тех, кто захочет оспорить мое право. Марфа выставит свою чемпионку. Или нескольких. Меня сковал ледяной ужас. – Ты из-за меня можешь погибнуть. – Я не собираюсь погибать, – просто сказала она. – И тебя не отдам. Спи, Алексей. Тебе понадобятся силы. Завтра тебя будут разглядывать, как корову на торгу. Я повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Мысли путались, усталость накрывала с головой. Последнее, что я запомнил перед сном – ее ровное дыхание в темноте и жгучую пульсацию старого шрама на моей ладони. Шрама, который привел меня сюда. В мир, где я был не человеком, а предметом. И в котором моя единственная защитница готовилась завтра сражаться за меня, как за трофей.

Глава 3

Меня разбудил резкий стук в дверь, еще до рассвета. Серый, холодный свет едва пробивался в окно. Веселина была уже на ногах, одетая в чистую рубаху. Ее лицо было сковано, как маска. – Открывай! По приказу боярыни Марфы! Веселина молча откинула засов. На пороге стояли две стражницы с алебардами. Те самые, что были с Марфой. – Ведешь его на Совет. Сейчас. Моя защитница кивнула, коротко и резко.

– Дайте ему одеться. Одна из стражниц, коренастая, с лицом, как будто вырубленным топором, бросила на меня оценивающий взгляд. Это был взгляд собственницы. Я быстро натянул выданную Веселиной рубаху и портки, затянул пояс. Обуви не было – мои были сожжены, а новых не предложили. Пришлось босиком. – Пошли, – сказала Веселина, и мы вышли под конвоем. Град Светлица просыпался. Женщины выходили из домов, замирали у колодцев, прекращали работу, лишь завидев нашу процессию. Все смотрели. Я чувствовал себя зверем в клетке, которого ведут на убой. Или на случку. Совет собирался в самом большом тереме, в центре города. Это было просторное, помещение с низкими потолками, освещенное чадящими факелами. Вдоль стен стояли лавки, уже занятые женщинами. На переднем плане, за массивным дубовым столом, восседали пять старейшин. Марфа – в центре. По бокам – еще четыре пожилые, суровые женщины. Их лица были как открытые книги, где каждая морщина – история жесткой власти. Нас остановили посередине зала. Стража отошла, заняв позиции у дверей. Веселина встала прямо, подняв подбородок. Я старался держаться рядом, глядя на грубые половицы под ногами. – Веселина Огнева, – начала Марфа, ее властный голос заполнил зал. – Представь найденного и назови свои права. – Боярыни, – громко произнесла Веселина. – Вчера, за Великой Речкой, в пади Вороньей, я обнаружила этого мужчину, которого зовут Алексей. Он был атакован волколаками. Я вступила в бой, убила двух тварей и привела его под свою защиту в Град Светлица. По праву нашедшего и отстоявшего в честном бою, я заявляю свои права на него. Он мой. В зале прошел сдержанный ропот. Одна из старейшин, костлявая, с острым носом, как у совы, кашлянула. – Право нашедшего – свято, Веселина. Но не абсолютно. Особенно когда речь о таком ресурсе. Ты видишь его? Он не похож на дикаря. Он чист. Здоров. Возможно, плодовит. Такое достояние не может принадлежать одной. Оно должно служить всему городу. – Я рисковала жизнью, боярыня Ульяна, – парировала Веселина. – Моя кровь, мой риск – моя добыча. – Твоя кровь пролилась за город, когда ты стала дружинницей, – вступила другая, с лицом, напоминающим печеное яблоко. – Все, что ты добываешь за стенами, может быть рассмотрено как добыча на общее благо. Особенно – мужчина. – Тогда пусть Совет выделит мне компенсацию, – не сдавалась Веселина. – Скотом, тканями, оружием. Или он остается со мной. Марфа ударила костяшками пальцев по столу. – Тише! Мы не на торгу. – Она уставилась на меня. – Подойди. Ближе. Я сделал шаг вперед, заставив себя поднять голову. Пять пар старых, пронзительных глаз впились в меня. Они изучали каждую деталь: волосы, зубы, ширину плеч, форму кистей. – Открой рот, – скомандовала Ульяна. Я послушно открыл. Она прищурилась, будто рассматривала породу.

– Зубы целы. Белые. Десны крепкие. – Руки, – сказала Марфа. Я протянул руки ладонями вверх. – Руки работящие. Но не рабские. Видны следы от инструмента, но не от кандалов. Ладонь – она пригляделась к моему шраму. – Старая рана. Искусно зашитая. Ты лекарь? – Нет, боярыня, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Откуда ты? Вопрос, которого я боялся. – С дальних земель. С запада. – Как попал в наши леса? – Не знаю. Шел, потерял сознание, и очутился здесь. – Один? – Да. – Ты плодовит? – спросила та, что с лицом печеного яблока, без тени смущения. Я чувствовал, как краснею до корней волос. – Я я не знаю. Не проверял. Старухи переглянулись. – Проверить надо будет, – сказала Марфа, как о чем-то само собой разумеющемся. – Но позже. Сначала вопрос права. Она обвела взглядом зал. – Веселина Огнева заявляет право по крови. Кто оспаривает? Кто готов пролить свою кровь, чтобы оспорить? Я затаил дыхание. – Я оспариваю. Из толпы вышла женщина. Молодая, может, лет двадцати пяти. Высокая, широкоплечая, с рыжими, собранными в тугой пучок волосами и насмешливыми зелеными глазами. На ней была добротная кольчуга, на поясе – длинный боевой нож. – Я, Настасья, дочь Любавы, дружинница первой статьи. Защищала стены, ходила в дальние дозоры. Имею право на долю в любой добыче. Особенно в такой. Веселина сильна, но она не одна. А такой ресурс должен служить сильнейшим. Я предлагаю испытание. Победитель получает право первенства. А Совет – она поклонилась старейшинам, – решит, как распорядиться им дальше на общее благо. – Веселина? – Марфа подняла бровь. – Принимаешь вызов? Я видел, как скулы Веселины напряглись. Она знала эту Настасью. И, судя по всему, не любила. – Принимаю, – холодно сказала она. – Но условия. Бой один на один. До первой крови или до сдачи. Без уловок. На деревянных мечах, чтобы не убить по глупости то, что принадлежит городу. Настасья усмехнулась. – Боязно за свою добычу, Огнева? Ладно. На деревяшках, так на деревяшках. Готовься. В зале загудело. Атмосфера мгновенно накалилась. Это было не заседание, а уже зрелище. Лавки отодвинули к стенам, освободив пространство в центре. Кто-то принес два тренировочных меча – тяжелые дубовые палки с гардами. Веселина скинула верхнюю рубаху. Настасья сделала то же самое. Они стояли друг напротив друга, и напряжение между ними висело в воздухе, густое, как смрад. Марфа подняла руку. – Начинайте. Помните – ценность добычи выше ваших амбиций. Калечить друг друга – себе дороже. Она не успела опустить руку, как Настасья ринулась в атаку. Ее удар был стремительным, грубым, рассчитанным на подавление. Веселина парировала его почти небрежно, сдвинувшись с линии атаки, и тут же нанесла ответный тычок в корпус. Настасья отскочила, фыркнув. Зал затих, следя за каждым движением. Я стоял, сжав кулаки. Я знал теорию, видел спарринги, но это было другое. Здесь бились не за очки, а за право владеть мной. Каждый удар, каждый блок отдавались во мне жгучим унижением и страхом. Страхом, что победит Настасья. Ее взгляд, скользнувший по мне в перерыве между выпадами, был откровенно хищным. Они кружили друг вокруг друга. Настасья – мощная, агрессивная. Веселина – быстрая, точная, экономящая силы. Удар, блок, уход. Дерево стучало о дерево с глухими, тяжелыми звуками. По лицам обеих уже стекал пот. – Что, Огнева, устала? – дразнила Настасья, пытаясь зацепить ее клинком за ногу. – Не потянешь такого самца одна. Поделиться надо. Веселина не отвечала. Она сосредоточилась. И в следующий момент, когда Настасья пошла в очередную яростную атаку, Веселина сделала неожиданное. Вместо того чтобы отступать, она шагнула навстречу, поднырнула под замах и ударила рукоятью своего меча Настасье в солнечное сплетение. Та со звуком выдохнула, согнувшись. Этого мгновения хватило. Веселина резко опустилась на