Ирен Софи – Сердце, разбитое на двоих (страница 4)

– Почему?

– Потому что я не могу… я не знаю, как на это отвечать. Я не умею принимать такие слова.

– Ты не должна отвечать, – сказал он. – Просто позволь им быть.

Я молчала. Звёзды двигались по потолку.

– Лериан, – позвала я.

– Да?

– Ты сказал, что не возьмёшь меня, пока я напугана.

Пауза.

– Помню.

– Я всё ещё напугана.

– Я знаю.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Он не ответил. Но я слышала его дыхание – ровное, спокойное, убаюкивающее. Я закрыла глаза.

Впервые за много лет я засыпала не под гул холодильника и шум машин за окном. Я засыпала под дыхание мужчины, ждавшего меня семьсот лет. Я не верила в сказки. Но, проваливаясь в сон, я поймала себя на мысли: «А вдруг?»

Глава 3

Диана

Я открыла глаза. Надо мной плыли звезды. Медленно, плавно, будто нехотя переворачивались с боку на бок в своем стеклянном небе. Я смотрела на них и не могла вспомнить, где я. А потом вспомнила все. Переулок. Маньяк. Холодная рука под юбкой. И потом – свет, серебряные глаза, босые ноги на мокром асфальте.

Я села на кровати. Простыня сползла с плеча, и я увидела, что на мне чужая рубашка. Тонкий белый лен, пахнущий кедром и розами. Слишком большая, почти до колен. Пуговицы застегнуты криво – я сама застегивала? Или он? Я не помнила.

Комната была залита серебристым светом. Звездный потолок, книги от пола до потолка, низкая кровать, на которой я спала одна. Я провела ладонью по простыне рядом с собой – она была холодной. Он не ложился.

Я встала. Ноги коснулись деревянного пола, теплого, гладкого, будто его полировали руками тысячи раз. Рубашка сползла с плеча, я поправила ее и пошла на свет. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Я заглянула. Он сидел в кресле у окна. Спиной ко мне, лицом к звездам – настоящим, за стеклом. На нем была такая же рубашка, как на мне. Волосы рассыпаны по плечам, серебряные нити в лунном свете. Он не спал. Он просто сидел и смотрел в небо.

– Ты не ложился, – сказала я.

Он обернулся. Медленно, будто боялся, что я исчезну, если он сделает резкое движение.

– Ты спала, – ответил он. – Я не хотел мешать.

– Ты бы мне не помешал.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты голодна? – спросил он.

– Нет.

– Хочешь воды?

– Нет.

– Тогда что ты хочешь?

Я молчала. Слова застревали в горле. Я смотрела на его руки – длинные пальцы, тонкие запястья, голубые вены под прозрачной кожей. Я помнила, как эти руки касались меня в купальне. Как смывали грязь. Как не позволили себе ничего лишнего.

– Я хочу понять, – сказала я наконец.

– Что?

– Ты ждал меня семьсот лет. Ты построил дом со звездным потолком. Ты посадил сад. Ты писал стихи о женщине, которую никогда не видел. – Я перевела дыхание. – А вдруг я не та? Вдруг ты ошибся?

Он встал. Подошел ко мне. Остановился в шаге.

– Ты боишься, – сказал он. – Не того, что я ошибся. Ты боишься, что я прав. Ты боишься, что кто-то полюбит тебя по-настоящему, – продолжал он. – Потому что тогда тебе придется поверить, что ты достойна любви. А ты не веришь.

– Откуда ты…

– Я вижу, – перебил он. – Я вижу тебя. Я вижу ту, которая плачет над фильмами про собак. Которая ненавидит шампанское, но пьет его, чтобы быть как все. Которая ждет звонка, зная, что никто не позвонит.

Я смотрела на него. В моих глазах защипало.

– Откуда ты меня не знаешь, – прошептала я.

– Я знаю тебя семьсот лет, – ответил он. – Я просто ждал, когда ты придешь.

Он поднял руку. коснулся моего лица кончиками пальцев.

– Ты плачешь, – сказал он.

Он убрал руку. Мокрые дорожки на щеках – я ненавидела себя за это. За то, что всегда плачу, когда злюсь. За то, что он видел меня насквозь, а я даже не знала, какого цвета у него глаза при дневном свете.

– Не надо, – сказал он. – Не прячься.

– Я не прячусь.

– Прячешься. Всю жизнь. От всех. От себя самой.

Я молчала.

– Не надо, – повторил он. – Не от меня.

Я смотрела на его губы. Я вдруг подумала – он тоже боится.

– Лериан, – сказала я.

– Да?

– Поцелуй меня.

Он замер.

– Ты не понимаешь, что говоришь…

– Я понимаю. – Мой голос дрожал, но я не остановилась. – Я понимаю, что ты единственный человек в двух мирах, который смотрит на меня так, будто я – чудо. Я понимаю, что ты ждал меня семьсот лет, пока я покупала дешевое белье на распродаже. Я понимаю, наверное, никогда не буду достойна этой любви. Но я хочу попробовать.

Он смотрел на меня. Долго. Бесконечно. Семьсот лет уместились в одну секунду между моими словами и его ответом. А потом он наклонился и поцеловал меня. Он целовал меня так, будто я была сделана из стекла. Будто я – последняя священная реликвия и он не смел прикасаться к ней губами, но не мог остановиться.

Его губы были мягче, чем я представляла. Он целовал каждый миллиметр отдельно, будто писал стихотворение по буквам. Я обхватила его лицо ладонями и притянула к себе. Глубоко. Жадно. Так, как хотела с той самой секунды, когда он поднял меня из грязи в том переулке. Он выдохнул мне в рот.

– Диана.

Лериан не спешил. Он расстегивал пуговицы на рубашке – одну за одной, и после каждой целовал открывшуюся кожу. Я запрокинула голову, закрыла глаза. Его губы скользили ниже.

– Ты красивая, – сказал он.

Я открыла глаза.

– Я не…

– Красивая, – повторил он. – Твои руки. Твои плечи. Твои бедра. Твои колени. Твоя грудь…

Он провел ладонью по моему бедру.