Ирэн Блаватская – Уходя, не зарекайся 1 (страница 10)

Расстояние между ними на диване казалось Еве непреодолимой пропастью, но воздух вокруг буквально трещал от статического напряжения. Нервы девушки были натянуты как гитарные струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения. Она сидела замерев, каменея спиной, чувствуя, как внутри разрастается леденящее, глухое отчаяние.

— Что будешь пить? Чай, сок, может, что-то покрепче? — Салман улыбнулся, и его голос прозвучал мягко, обволакивающе. Он был сама любезность. Но эта фальшивая мягкость пугала сильнее открытой угрозы.

— Ты хотел мне что-то показать? Что? — Ева вытолкнула слова из пересохшего горла. Тон её был пугающе спокойным, лицо — маской из застывшего гипса. Ни тени страха наружу. Только мертвая, звенящая серьезность.

— Почему мы не можем поговорить как нормальные люди? — Салман картинно развел руками, в его темных глазах промелькнуло искреннее недоумение.

— Потому что мы не нормальные, — отрезала Ева, глядя перед собой.

— Спорное утверждение, — его улыбка на секунду померкла, уступив место легкому, уязвленному замешательству.

— Зато честное… — Ева впервые повернула к нему голову, и её взгляд полоснул по его лицу, как бритва. — Ну так что я должна увидеть?

Салман шумно выдохнул сквозь зубы. Его забавляла её колючая дерзость, но терпение уже подтачивалось.

— Ну хорошо… смотри.

Он коротко щелкнул кнопками на пульте. Огромный экран, вмонтированный в стену, послушно ожил.

Ева вздрогнула. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось у самого горла. С экрана на неё смотрело её собственное лицо — глянцевый официальный снимок с последних соревнований. Сухой голос диктора вещал на английском, дублируясь арабскими субтитрами:

«Российская фигуристка Ева Донская пропала в Японии. Спортсменка уже семь дней не выходит на связь. Телефон отключен, её местонахождение неизвестно. Посольство России в Токио официально обратилось к правительству Японии с просьбой оказать экстренную помощь в розыске…»

Ева смотрела на экран завороженно, чувствуя, как внутри всё каменеет. Пальцы судорожно впились в обивку дивана. Мир раскололся окончательно.

— Почему тебя ищут в Японии? — Салман медленно повернулся к ней, его брови сошлись у переносицы. — Ева… При чем здесь Токио?

Она смотрела на свое сияющее фото и не узнавала эту девушку. Неужели это было всего неделю назад? У неё была мама. Она была гордостью страны. У неё была жизнь, расписанная по минутам и залитая светом софитов. У неё был Олег. Она была счастлива.

— Ты меня слышишь? — голос Салмана доносился словно сквозь толщу воды. — Что это значит?

А внутри набатом стучало: «Всё это только было. Теперь я стерта. А раз нет меня, значит, и прошлого тоже нет». Она погружалась в глухое, тяжелое оцепенение.

Чтобы вывести её из ступора, Салман резко подался вперед, бесцеремонно схватил её за плечо и встряхнул.

— Ты слышишь меня?! Что с тобой?

Ева медленно повернула к нему голову. Её лицо было абсолютно бесстрастным, но в потемневших глазах горела такая концентрированная, ледяная ненависть, что он невольно ослабил хватку. Челюсти сводило от ярости, её мелко, наэлектризованно трясло. Адреналин выжигал остатки страха, мозг лихорадочно вычислял, чем и куда ударить человека, лишившего её будущего.

— Скажи мне… — её голос прозвучал как шелест сухой травы. — О чем ты мечтал, когда был маленьким? У тебя ведь были отец, мать, семья?

Салман нахмурился, вглядываясь в её лицо.

— Я тебя не понимаю. При чем здесь мое детство?

— Хорошо, — Ева продолжала сверлить его глазами, её голос набирал силу, звеня от сдерживаемых слез и гнева. — А о чем ты мечтал, когда вступил в свое совершеннолетие? Скажи мне!.. Тебя тогда обижали? Унижали? Насиловали?!

— Женщина, что с тобой?! — рявкнул Салман, теряя самообладание. — При чем здесь мои мечты?!

— А ты знаешь, о чем Я мечтала в день своего совершеннолетия?! — Ева закричала, и этот крик разорвал тишину комнат. — Убить тебя! Потому что Ты, ничтожество, заставил меня мечтать об этом! Только Ты в этом виноват! И я сейчас… прямо сейчас все еще мечтаю об этом!

— Ева, заткнись! — Салман мгновенно перестал улыбаться. Лицо его потемнело, превратившись в жестокую маску.

— А то что?! — она задыхалась от собственной смелости, грань между страхом и безумием стерлась. — Опять меня изобьешь?! Снова изнасилуешь?!

Мужчина сразу напрягся. На его смуглом лице, под кожей, нервно и опасно заходили тяжелые желваки. Руки сжались в кулаки.

— Скажи, — Ева продолжала наступать словами, как оружием, — ты с детства мечтал избивать и насиловать несчастных девочек, которые ничего тебе не сделали?! Мечтал убивать бедных людей, чья единственная вина была в том, что у них не нашлось миллионов, чтобы откупиться от тебя?! Кто же виноват во всем этом, Салман?! Кто?! Почему ты это делаешь?!

— Я закрою твой грязный рот! — взревел он, окончательно потеряв контроль, и с размаху замахнулся для удара.

Но спортивная реакция спасла её. Ева коршуном вскочила с дивана, и его тяжелая ладонь со свистом прошлась в каком-то сантиметре от её лица.

— А если бы на моем месте оказалась твоя родная сестра?! — Ева тяжело дышала, пятясь назад, вглубь комнаты. — Ты бы её тоже насиловал, пока твои родители не приползли бы к тебе с выкупом?! А если нет… тоже убил бы?!

— Ну всё… Тебя я точно убью! — крикнул Салман.

В глазах его полыхнуло безумие. Он протянул руку, схватил с низкого столика тяжелый хрустальный графин и с дикой силой швырнул прямо в нее. Ева едва успела отпрянуть. Графин пролетел мимо, с оглушительным звоном врезался в стену и разлетелся на сотни острых, сверкающих осколков.

Мужчина хищником кинулся за ней. Ева заметалась по комнате, судорожно пытаясь увернуться и не попасться в его железные тиски. Краем глаза на прикроватном столике она заметила поднос с фруктами, а на нем — длинный, остро заточенный нож. Ей нужно было туда. Всеми силами, любой ценой добраться до оружия. Но для этого требовалось обойти Салмана, который перекрывал дорогу, словно непреодолимая стена.

Мужчина настиг её в один прыжок, поймал за руку и с силой притянул к себе. Ева пронзительно закричала. Извиваясь, она стала отчаянно бить его руками, целиться ногами в голени. Пытаясь укротить этот вихрь, Салман навалился сильнее, но потерял равновесие на скользком ковре. Они вместе рухнули на пол.

Ева оказалась сверху, но он мгновенным перекатом подмял её под себя, впечатывая в ворс. Она всё еще кричала. Тогда он перехватил её запястья одной рукой, а другой — грубо, наотмашь — накрыл её рот.

Тяжелая ладонь закрыла половину лица, намертво перекрывая кислород. Дышать было нечем. Ева широко раскрыла глаза, встретившись с его налитым кровью взглядом. В этих глазах не осталось ничего человеческого. Пощады не было — он душил её прямо здесь.

Девушка стала слепо шарить руками по полу. У самого края дивана пальцы наткнулись на что-то острое и холодное. Крупный, тяжелый осколок разбитого графина.

Собрав последние силы, Ева вскинула руку и с размаху полоснула его по голове.

Мужчина утробно вскрикнул. Хватка ослабла. Он отпрянул, заваливаясь набок и хватаясь обеими руками за залитое кровью ухо. Осколок рассек кожу глубоко, кровь толчками хлынула сквозь его пальцы. Ладонь Евы, сжимавшая хрусталь, тоже была сплошь красной.

Жадно, со свистом набирая воздух, Ева закашлялась. Опираясь на дрожащие локти, она изо всех сил поползла в сторону, подальше от него.

Салман медленно, шатаясь, поднялся. Лицо его было залито багровым, взгляд оставался диким. Ева тоже поднялась, цепляясь за стену, и осторожно попятилась назад. Сердце стучало в ушах. До прикроватного столика оставалось несколько шагов.

Вдруг Салман замер. Безумие в его глазах уступило место трезвому шоку — он заметил, как с её собственной ладони, изрезанной хрусталем, кровь крупными каплями стекает на дорогой ковер. Мужчина словно пришел в себя. Он медленно поднял открытые ладони вперед и хрипло произнес:

— Всё… Успокойся. У тебя кровь, слышишь? Я не трону тебя.

Он сделал шаг в её сторону, протягивая руку.

Это стало триггером. Ева рванулась к столу, опрокинула вазу с фруктами и намертво вцепилась в рукоять длинного ножа. Выставила лезвие перед собой, тяжело, прерывисто дыша.

— Не подходи. Убью.

— Ева, брось нож, — Салман остановился как вкопанный, не сводя глаз с кончика лезвия. Голос его звучал на удивление тихо. — Я не трону тебя. Слышишь? Не бойся.

— Я тебя не боюсь, — выплюнула она кровь из разбитой губы. Слезы ярости душили её. — Ненавижу тебя.

— Хорошо, хорошо… — Салман медленно кивнул, удерживая её взгляд. — Но у тебя кровь. Рану надо перевязать, иначе…

— Иначе что? — Ева истерически рассмеялась, её трясло так, что лезвие ходило ходуном. — Боишься, что не получишь за меня свои миллионы? Жаба душит?

— Плевал я на деньги! — вдруг яростно выкрикнул Салман и шагнул вперед. На его лице отразилась странная, непривычная эмоция. — Давай успокоимся. Просто брось нож, Ева.

— Не подходи, сказала.

— Хорошо… — он сделал полшага назад, опуская руки. — Чего ты хочешь? Скажи мне. Давай просто поговорим.

— Оставь меня в покое, — выдохнула Ева, чувствуя, как силы стремительно покидают её, а натянутые струны внутри наконец лопаются, погружая комнату в тишину.

Глава 5

В ту зловещую ночь, за тридцать минут до того, как привычный мир разлетелся на куски, Олег изрядно нервничал. Часы на приборной панели машины безжалостно отсчитывали время — четыре тридцать утра. Он должен был стоять у терминала Аль-Бахры ровно в пять, чтобы встретить Еву, но прямо перед его капотом выросли глухие дорожные заграждения. Выезд на основную скоростную магистраль оказался закрыт по каким-то невнятным техническим причинам — там спешно проводились ночные ремонтные работы.