Ирэн Блаватская – Уходя, не зарекайся 1 (страница 11)

Теперь предстояло делать огромный, съедающий драгоценные минуты крюк через промзону, чтобы обойти это проклятое место. Олег заметно нервничал. Он меньше всего на свете хотел заставлять Еву ждать одну в чужом аэропорту. Он так безумно по ней соскучился за эти недели, что внутри всё горело, а мозг уже на автомате считал секунды до их встречи.

Но стрелки часов неумолимо перешагнули отметку «05:00», а они с водителем всё еще были в пути, петляя по темным пригородным развязкам. Олег злобно матерился, не подозревая, что эта задержка только что спасла ему жизнь.

Когда до аэропорта оставалось доехать всего ничего, небо над горизонтом внезапно раскололось. Началась бомбежка. Страшная, массированная, безжалостная атака с воздуха. Ракеты и снаряды с оглушительным, жутким рокотом впивались в землю, и почти на глазах у застывшего от ужаса Олега фугасные взрывы начали сравнивать международный терминал с землей.

Это было похоже на затянувшийся дурной сон, из которого невозможно проснуться. Олег впал в глубочайший шок. Разум отказывался принимать страшную реальность: там, внутри этого полыхающего огненного ада, сейчас должна была находиться его Ева.

— Ева… Господи, Ева! — хрипел он, пытаясь выскочить из салона.

Но подойти, подбежать или прорваться на машине ближе было абсолютно невозможно. Всё вокруг превратилось в сплошную стену ревущего огня, едкого черного дыма и летящих осколков бетона.

В ту же секунду плотный поток машин, который двигался из города в сторону аэропорта, резко качнулся назад. Как только начали падать первые бомбы, водители в панике стали разворачиваться прямо через разделительные полосы, стремясь уехать обратно в жилые кварталы. Мгновенно образовалась глухая, мертвая пробка. Вспыхнула повальная истерика. Обезумевшие люди выскакивали из заблокированных автомобилей, бросали вещи и бежали врассыпную по обочинам, ища укрытия, пока канонада взрывов продолжала сотрясать окраины города.

Спустя несколько часов кошмара команда футболистов, в которой играл Олег, спешно покинула загородную спортивную базу. Оставаться там, на отшибе, было смертельно опасно. Парни быстро погрузили вещи и переехали в небольшой, наспех укрепленный отель в центре Аль-Бахры, находившийся в непосредственной близости от Российского посольства.

Дипломатическая миссия уже вовсю вела экстренные, тяжелые переговоры с властью о выделении специального эвакуационного борта в Россию для спортсменов и всех желающих покинуть охваченную войной страну соотечественников.

Все эти дни Олег вел себя как сумасшедший. Он звонил и звонил Еве, не выпуская телефон из рук, пока батарея не раскалялась до предела. Но в трубке каждый раз звучал один и тот же бездушный, механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...» Он понятия не имел, что делать, к кому бежать и где искать свою девочку в полуразрушенном, погрузившемся в хаос мегаполисе. Но в одном Олег был уверен твердо и непоколебимо: он никуда отсюда не улетит, пока не найдет её. Живую или мертвую.

Через два дня, когда у входа в отель уже выстроились автобусы, готовые везти команду к охраняемому военному аэродрому для эвакуации, Олег подошёл к главному тренеру.

От прежнего открытого, почти мальчишески тёплого лица не осталось ничего. Будто его стерли. Жёсткая щетина, серые, пересохшие губы и взгляд — напряжённый, лихорадочный, с тем самым фанатичным блеском, который появляется у человека, загнанного внутренним выбором в угол. Его буквально трясло — не от холода, а от сдерживаемого решения, которое он больше не мог отложить.

— Я остаюсь, — глухо, но твёрдо произнёс Олег, глядя тренеру прямо в глаза.

Наставник, и без того измотанный до предела двумя сутками непрерывной ответственности за ребят, на секунду будто потерял воздух. А затем вспыхнул — резко, почти болезненно.

Лицо его пошло красными пятнами.

— Ты в своём уме, Земцов?! Ты не можешь здесь остаться! — голос сорвался на злой хрип. — Ты сейчас же собираешь вещи, садишься в автобус и улетаешь со всеми! Это приказ! Здесь военное положение, ты хоть понимаешь это своей головой?!

— Я никуда не полечу, — спокойно ответил Олег.

И именно это спокойствие прозвучало страшнее крика. В нём не было ни сомнения, ни колебания — только выжженная внутренняя точка, за которую он уже не собирался отступать.

— Я мужчина. И я обязан остаться здесь и сделать всё… абсолютно всё, чтобы найти её.

Тренер зло, почти с отчаянием усмехнулся, всплеснув руками.

— Её?! — он резко наклонился вперёд. — Это какую из твоих многочисленных девиц, скажи мне?! Очередная история?! Очередная юбка?! Ты ради этого готов под пулями остаться?!

— Хватит! — голос Олега ударил коротко и жёстко, как хлыст.

Тренер осёкся.

Олег медленно выдохнул, и на секунду в его лице дрогнуло что-то живое — не злость, а боль, слишком плотная, чтобы её можно было скрыть.

— Теперь она у меня одна, — произнёс он тише, но ещё тверже. Он сглотнул.

— Мне кроме неё… вообще больше никто не нужен.

— Да с чего ты взял, что она вообще здесь?! — тренер попытался говорить мягче, почти умоляюще, будто искал хоть трещину в его решении. — Почему она должна была приехать сюда? В эту глушь, в этот ад? Она тебе кто — фанатка? Прилетела автограф взять?

— Нет… — Олег отвёл взгляд в сторону, туда, где на горизонте поднимался тяжёлый дым. — Не фанатка. Долго объяснять.

Он замолчал. И в этой паузе было слишком много того, что он не мог произнести вслух.

— Олег, послушай, — тренер шагнул ближе и крепко сжал его плечо. — Здесь небезопасно. Здесь война идёт. Настоящая. Ты должен улетать со сборной. А твоя девчонка… ну куда она денется? Она же русская. Пересидит, выйдет к людям, доберётся до посольства. Их всех сейчас вывозят гуманитарными рейсами. Всех!

Парни из команды молча наблюдали за этой сценой. Никто не вмешивался. В холле отеля стояла такая плотная тишина, что любое движение казалось лишним.

Олег медленно убрал руку тренера со своего плеча.

— Нет, — сказал он. — Вы не понимаете. Это я… я сам пригласил её сюда. Это из-за меня она оказалась в этом месте. В этом аду.

Он на секунду прикрыл глаза.

— И я никуда без неё не уеду. Точка.

Дальше всё смешалось в одно бесконечное давление: крики, уговоры, угрозы дисквалификации, ссылки на контракты, на карьеру, на родителей, которые «сойдут с ума». Тренер пытался достучаться до него с разных сторон — логикой, страхом, долгом, здравым смыслом.

Но Олег не двигался.

Словно внутри него что-то окончательно встало на место — болезненно, необратимо.

Любовь, смешанная с виной, держала его крепче любых приказов и аргументов.

В тот же вечер спецрейс с командой поднялся в тёмное небо, уводя спортсменов обратно — в безопасную, далёкую, почти нереальную теперь родину.

Олег остался стоять на обочине у отеля. Один.

Он смотрел, как огни самолёта постепенно растворяются в высоте, становясь маленькой, дрожащей точкой, пока не исчезли совсем.

Ночь накрыла город тяжёлым, влажным воздухом. Он не двинулся с места ещё долго.

Потому что теперь у него не было ни плана, ни гарантий, ни права на ошибку.

Только одно. Отчаянная, почти яростная надежда — найти Еву.

И больше никогда не позволить ей исчезнуть.

Был уже поздний вечер, когда на его телефон пришло сообщение с номера Евы.

Олег на секунду замер, не сразу поверив в увиденное. Экран светился в полумраке комнаты, и эти несколько строк, такие простые и обыденные, вдруг показались ему чем-то невозможным, почти иллюзией, которую мозг отказывается принимать. Он перечитал их снова — медленно, будто от этого зависело, станут ли они реальностью.

И только тогда в него ударило.

Сначала — короткое, почти болезненное облегчение, от которого перехватило дыхание. Жива. Она жива.

А следом — волна, тяжелее и глубже, накрывающая с головой: радость, неверие, страх, который не успел отпустить за все эти дни. Всё смешалось в один гулкий внутренний шум, от которого закружилась голова.

Он не мог поверить своему счастью.

Неделя, превратившаяся в пытку, в бесконечный поиск, в бессонные ночи и обрывочные, лихорадочные мысли, вдруг получила первый реальный ответ. Самый главный. Она нашлась. И — самое важное — она жива.

Пальцы дрожали, когда он ещё раз посмотрел на экран, словно боялся, что сообщение исчезнет, растворится, окажется ошибкой, чьей-то жестокой шуткой. Но нет — имя её номера было там, чёткое, знакомое до боли.

И в этот момент внутри него что-то окончательно сорвалось с места.

Всё, что он сдерживал эти дни — страх, вина, бессилие, — вдруг стало неважным. Осталась только одна мысль, простая и оглушающая: он должен её увидеть. Немедленно.

Живая. Она живая.

Он резко поднялся, почти не осознавая движения, и уже в следующую секунду набрал её номер. Пальцы нажимали кнопки слишком быстро, неуверенно, будто тело не поспевало за тем, что происходило внутри. Гудки пошли сразу, растягиваясь в бесконечность, каждый из них отдавался в груди тяжёлым ударом.

Олег сжал телефон сильнее, до побелевших костяшек, не отводя взгляда от экрана.

Если она ответит — значит, всё это правда.

Если ответит… значит, он успеет.

Глава 6

«Цунами, а не девчонка…» — Салман поймал себя на этой мысли на следующий день, пребывая на удивление в благодушном настроении.