Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 54)

— Ты тоже. Кстати, а чего вы все, джины, заладили: «смертный» и «смертные»? Может, я бессмертный. Недавно тоже один понты всё кидал, а теперь ноет в подушку, что со мной связался и всё прое… потерял.

— Ты про Касима? Игнис аль-Касима.

— Ага, он самый.

Джин на миг запрокинул голову, будто принимая сигнал из космоса, а после уже по-другому глянул на меня.

— Кайлос, значит… Что ж, это будет интересно.

— Это мы ещё посмотрим. Может, и тебе придётся несладко.

— Всё может быть в этом мире и в любом другом. Но какой-то мы опыт все точно получим.

— А ты, смотрю, не обычный джинн. Не такой злобный, как Игнис, — он после принятия сигнала из космоса изменился в лице.

— Он дух в заточении, а перед тобой Аз-Захир — Хранитель Источника Жизни. Свободный джинн.

— Прям свободен? — Я хитро прищурился. — Что-то мне подсказывает, эта лампа, которую я извлёк из озера, и вот вся местность — не совсем свобода. Вряд ли ты можешь навести жителей Огнебора или Адастрии, а после остаётся там навсегда. Получается, ты так же заточён, как и аль-Касим, только твоя тюрьма более красива. Но какой бы клетка ни была, золотой или с драгоценными камнями, пальмами и прозрачной водичкой, она остаётся клеткой.

— Ты мудр не по годам, а значит, и вопросы мои будут иные.

— А что в награду? Опять желания?

— А чего хочешь ты? — Аз-Захир скрестил могучие руки на груди. Похоже, чем сильнее дух, тем его тело выглядит более накаченное. Это, видимо, у них фишка такая.

— Ответы.

— Желание, — проговорил Санчес.

— Желание, — повторил Перчик.

— Почему бы и нет. Я, Аз-Захир, — не пленник, как джинн в горне. Я — хранитель, дух-покровитель этого места. Моя сущность связана с жизнью, покоем и равновесием оазиса. Мне не требуется свобода, но мне хочется уважения к моему дому. Тысячелетия я наблюдаю за всеми путниками, что приходят сюда в надежде на спасение, и проверяю чистоту их сердца. Кому-то предлагаю желание не за услугу, а в обмен на мудрость. Кого-то отпускают, одарив по-царски, кто-то остаётся здесь навсегда. Каждому своё!

С вами же я хочу убедиться, что вы трое — не просто варвары, жаждущие наживы, а те, кто понимает ценность жизни и покоя, которые я оберегаю.

— Погоди, — остановил я его, подняв руку. — Давай сперва насладимся отдыхом под сенью этих великолепных пальм. Вкусим фиников и ароматного кофе.

— Кофе? — в голосе джинна прозвучало неподдельное изумление. — У тебя есть кофе?

— Да-а-а… — ответил я с нарочитой осторожностью, а на лице моём застыла тень подозрения. — Но разве джинну не подвластно обрести всё, чего он пожелает?

— Нет, — категорично возразил Аз-Захир. — Если ты потребуешь кофе — да, я исполню. Но сам я не могу вызвать его силой мысли.

— Но при этом ты знаешь, что это такое, — не отступал я, вглядываясь в него.

— Разумеется. Мне ведомо многое, хоть и не всё. В том числе и кофе, и даже то, что скрывается за «Днём Разъединения».

— Ха, а ты коварен, — рассмеялся я, грозя ему пальцем. — Предлагаю обмен: я тебе — сто килограмм кофе, ты мне — ответ.

— Нет, Кай, не выйдет. Только после того, как ты дашь ответ на мой вопрос.

— А если откажусь?

— Тогда навеки станешь бесплотным духом, обречённым скитаться по пустыне.

— М-да, перспектива так себе. Но что поделать. Где наша не пропадала. Ладно, мы тогда отдохнём, а к вечеру будем разбираться с твоими вопросами. Хочешь, присоединяйся — угощу кофе, а могу и горячим шоколадом с зефирками, да вприкуску с эклером.

Джинн захохотал так, что водная гладь озера пошла рябью. При этом он указывал пальцем на Аэридана, который, по идее, должен был оставаться невидимым. «Кажется, у меня появились новые вопросы», — мелькнуло у меня в голове.

В этот момент наш радужный спутник напоминал фейерверк, фитиль которого уже догорел — вот-вот, и он взорвётся, разбросав во все стороны искры негодования. Бедняга.

Глава 24

Правда нам только снится

Когда всё было готово. Аз-Захир подплыл к нам по воздуху, словно капля воды, растекаясь в пространстве, чтобы через миг появиться в облике обычного человека, жителя пустыни.

Мы просидели часа три. В основном он развлекал нас историями, потому как все наши ему были известны, а потому не очень интересны. Зато ему зашли анекдоты Аэридана. Их, к его же удивлению, он не знал. Как я понял инфосеть у него большая, но на божественный план она не распространяется.

— Ну что дорогие путники, вы утолили жажду своих тел. Но готова ли ваша душа принять дар? Ответьте на три вопроса, и если мудрость ваша окажется чище вод моего озера, кому-то из вас будет даровано одно желание, а кому-то ответ на вопрос.

— Думаю, что да, — ответил я поудобнее усаживаясь на походном стуле.

— Ну тогда первый вопрос:

«Я даю жизнь, но сам не живу. Я теку, но не имею русла. Я могу быть тише сна, но разрушить скалу. Что я или кто?»

— А мы можем совещаться?

— Вы были добры ко мне, так что да, думаю, это возможно, но кроме фамильяра.

— Спасибо.

Дальше мы принялись обсуждать, я же всё это время косился на джинна, вдруг глазом дёрнется, если мы озвучим правильный ответ. Но потом бросил эту затею, он не человек, и слабости вряд ли ему даны.

Мы сначала подумали «вода», но вода имеет русло. Река, ручей там, всё это не подходит так как не может «не жить», будучи основой жизни, что уже нелогично. Что может быть тише сна? Тоже непонятно. Но при этом это может разрушить скалу. Честно я пытался, но ничего не шло толкового в голову.

— Готов ответить, — Перчик прочистил горло.

— Ты уверен?

— Да, Кай, уверен.

— Хорошо, мой пушистый друг. Я тебе доверюсь, жги.

— Почему жечь? Это ответ? «Огонь?» —спросил Санчес.

— Ай, забей, это сленг такой, а ты, бельчонок, просто отвечай я в тебя верю.

— Ответ: время, — произнёс и замер он в ожидании.

— Правильный ответ, — джинн благосклонно кивнул.

Я посидел, подставил ответ под загадку, и да, можно было и догадаться.

— Следующий вопрос:

«Богач смотрит на него и видит пустоту. Нищий смотрит на него и видит богатство. Мудрец смотрит на него и видит всё. Что это?»

— Это покой, ну или тишина, — даже не став размышлять, ответил я. Была в моём мире подобная загадка. Богачу покой не нужен, нищий же о нём только и мечтает. Мудрец в нём найдёт свою истину.

— Принимается, Кайлос.

Следующий вопрос о выборе, и ответить на него должен Санчес, и никто другой, совещаться нельзя.

— Представь, Санчес, что ты нашёл в песках умирающего от жажды человека и кувшин, полный до краёв. Но если ты отдашь ему хоть глоток, вода в кувшине испарится вся, и тебе не достанется ничего. Как поступишь, не нарушив закон сердца?

Думал он недолго, всё-таки прожил немало, а пережил ещё больше.

— Здесь нет единственно верного ответа, Аз-Захир.

— Слушаю тебя внимательно.

— Верным ответом будет не «отдам» или «не отдам». Я отдам ему весь кувшин, чтобы он напился сам, поскольку одна жизнь дороже любой жажды. Или вот другой вариант: я разобью кувшин о камень, чтобы вода растеклась и ею смогли напиться мы оба, пусть и по чуть-чуть.

Джинн улыбнулся, а затем встал и поклонился.

— Вы не осквернили тишину моего дома глупостью. Ваши умы ясны, а сердца не полностью очерствели в песках, да в погоне за силой. Говорите. Одно желание для каждого и ответ для тебя, Кайлос. Но помните: желание, идущее от сердца, всегда сильнее желания, идущего из кошелька.

— Моё желание такое, — бельчонок встал на задние лапки. — Желаю, чтобы ты подарил нам семена шоколада, чтоб мы могли выращивать какао-бобы.