Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 55)

Стоило ему договорить, перед ним появились несколько какао-бобов. Как я знал, внутри них находятся семена, из которых и выращивают те самые деревья.

— Ты попросил не для себя, а потому твоё желание исполнено. Это волшебные бобы, они вырастут где угодно.

Бельчонок поднял одно, что было размером с него самого, и положил рядом с Аэриданом.

— Держи, радужный, теперь и у тебя будет собственный сад вкусняшек.

Пегарог дар не принял, потому что упал в обморок. Серьёзно. Взял и упал. Пришлось искрой жахнуть. Помогло.

— Какое твоё желание, Санчес Забегайлов?

Джи-Джи сидел в раздумьях. Тот разговор, что был у него с Кайлосом, всё никак не выходил из головы. Будучи магом, прожившим уже не одну сотню лет, он понимал всю тяжесть дара магии для смертного. Он не мог обречь Лирию на участь вечной скорби, наблюдая, как угасают одна за другой целые династии её потомков. Да и посовещаться он с не в силах. Вдруг бы она согласилась. Всё-таки сто лет против нескольких тысяч. Это не дар, а проклятие. Поэтому он и не мечтает о силе, не о ранге архимагистра и не о вечной жизни для неё. «Оно будет о качестве той жизни, которую мы с ней разделим», — подумал он и посмотрел на Аз-Захира, а затем мысленно — на лицо Лирии.

Я сидел и наблюдал, как детское выражение сменяется на лице старика. А главное, в его глазах я не заметил восторга, только глубокую, пронзительную печаль и принятие неизбежного.

— Не буду просить тебя сделать её магом, Хранитель. Поскольку видел, как тяжёл этот дар для тех, кто привязан к миру смертных. Я не стану просить вечной жизни для неё, поскольку одинокая вечность — это ад вдвоём, — говорил он тихо, но в тиши пустыни он словно кричал, будто это был крик души.

Старик сделал паузу, подбирая слова с точностью настоящего мага, чья сила — в понимании сути вещей.

— Вот моё желание... Подари ей и мне один общий путь. Отмерь нам одинаковое количество времени. Пусть её жизненный путь, от первого до последнего вздоха, будет равен моему, каким бы долгим или коротким он ни был. Мы состаримся вместе, увидим смену одних и тех же веков, и когда придёт время, мы уйдём вместе. Не оставив друг друга в одиночестве посреди бесконечной дороги.

Джинн, выслушав, склоняет голову. В его звёздных глазах мерцает понимание.

— Твоё желание мудро, маг. Оно идёт не от страха потерять, а от желания разделить. Да будет так. Ваши жизни отныне — две нити одной длины, сплетённые в единый путь. Пройдите его с достоинством.

И в этот момент Санчес, могучий маг, понимает, что только что загадал самое сильное и самое страшное желание в своей жизни. Он получил не вечность с любимой, а один общий срок. И это куда ценнее.

Но кто знает, сколько им отмерено. Может, тысяча, а может, они умрут завтра от лап неизведанных чудовищ.

— Это что же получается? Мне теперь за твоей возлюбленной и своей горничной, как за синицей ока, следить? Ну спасибо, друг. Я и так старался как можно меньше с Элидией общаться, а теперь, похоже, мне на поклон придётся к ней идти, и не только ради Лирии, но и Вилера, Тини, красавицы сестры. Удружил так удружил, — хлопнул я его по колену, но он, кажется, даже не заметил этого. Полностью погрузившись в свои думы.

— Слушаю, твой вопрос Кай.

Я, все ещё находясь под впечатлением от выбора Санчеса, повернулся к медленно тающему облику Аз-Захира.

— Что такое «день разъединения»? — Сам спросил, а сам подумал, чего это он облик меняет? Свалить хочет, что ли?

— Уверен. Обычно так не поступаю, но даю тебе возможность задать другой вопрос, — я на это только помотал головой.

— Аз-Захир! — спросил я с нажимом, грубее, чем планировал. — Ты говорил о мудрости. Так ответь... что такое День Разъединения?

Сияющая форма джинна замерла, перестав исчезать. Его водная сущность, уже начавшая растекаться, снова собралась в ясные очертания. Его глаза, в которых отражались звёзды посмотрели на меня с какой-то обречённостью. Я же терпеливо ждал ответа.

— Ты задаёшь вопрос, ответ на который — меч с двумя лезвиями, — голос джинна потерял всю свою певучесть, становясь металлическим и безжизненным, как скрежет по стеклу. У меня аж мурашки побежали. — Будущее — это река с множеством русел. Узреть одно — значит ослепнуть для всех других. Я не могу открыть тебе то, что должно быть пройдено, а не предсказано. Это нарушит ход вещей, которые выше даже моей сущности и власти.

На самом деле джинн лгал. Но врал он не из злого умысла. Он как хранитель, мог видить слишком много. Вот и сейчас джинн видит разворачивающуюся перед Кайлосом судьбу, и она ужасает его своей грандиозностью.

Десять обелисков, разбросанных по миру Керона, скрывающих в себе древние артефакты невероятной силы.

Истинный Ключ, который ему необходимо найти. Ключ, что откроет дверь не в сокровищницу мироздания, а в дверь между мирами, за которой его ждёт выбор, сложнейшей в его жизни.

Кайлос — не просто путешественник меж миров. Он — штифт, случайно оказавшийся в месте соединения. Его судьба — не найти дорогу домой. Его судьба — это спасение.

Аз-Захир видит это. Он видит мальчика из другого мира, на плечи которого взвалена ноша мироздания. И потому он не может сказать ему правду. Так как знание своего величия может сломать человека вернее, чем знание своей гибели.

— Ищи ответы в камне и звёздах, Евгений из Иного Мира, — сказав это, джинн, начал стремительно рассеиваться. — Но не в словах тех, кто знает твою судьбу. Твой путь должен быть твоим собственным открытием. Иначе... ты его не пройдёшь. — И с этими словами он почти растворился, оставив меня в полном ах.. удивление.

— Это что сейчас такое было? — Я вскочил, но джинна уже нигде не было. — Ты врун, злодей и негодяй, — закричал я. — Ладно, я меняю вопрос. — Где ближайший обелиск, что прибыл сюда из другого мира?

— Вот и правильно, вот и молодец. Так бы сразу, — снова появился Аз-Захир, скалясь во все зубы, — обелиск, что тебе нужен, вон за теми дюнами, — махнул он рукой на север, — день ходу всего.

— Писец ты жук. Я ему кофе, всю любовь, а он… А-а-а, — махнул я на него рукой. — Пирожок будешь?

— А с чем?

— С повидлом, — протянул я ему пирожок с самой острой начинкой. Вы бы видели его. Поскольку он был в человеческом обличии, то прочувствовал весь спектр жгучего перца из «Чёрного Бора». Бугагашеньки. Нечего вот так вот подставлять нормальных пацанов. За слова надо отвечать.

Я, кстати, только потом подумал: а если бы он разозлился на мою шутку? Вот это было бы попадалово.

Мы просидели ещё полночи, проболтав о всякой ерунде, а наутро двинули на север.

Как я ранее и догадывался, два клыка, что пронзали небо, а на самом деле они были всего-навсего метров тридцать в высоту, оказались двумя обелисками. Отчего я, однако, впал в ступор. Два обелиска и в одном месте. Как такое возможно? В моей же теории, десять обелисков должны были разместиться по одному в каждом королевстве или империи, а тут такое. Нет мне-то замечательно, меньше искать, но как-то… А ладно. Будем радоваться и всё.

— Кажись, Санчес, мы с тобой плохо подготовились. Если там два мира, то моей сумки точно не хватит.

— Ха, не переживай, у меня ещё три таких есть, — Джи-Джи похлопал себя по карману.

И мы, радостно смеясь, принялись спускаться.

Ещё за триста метров до цели меня охватило смутное, но неотступное предчувствие беды. Оба обелиска возвышались в глубине обширного углубления, более похожего на ударный кратер, который сейчас был заполнен едва различимым маревом. Оно колыхалось в воздухе, подобно знойному испарению над раскалёнными песками, и в памяти сами собой всплыли строки из древнего предостережения: «Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд».

И в этом крылась странность. Мы находились в мире, где искушённые алхимики способны по своей воле погружаться в купели с серной кислотой. Как же могло случиться, чтобы какой-то яд остался для них неодолимым? Разумом я понимал — и на старого мастера найдётся промах. Если эта отрава вырвалась из одного из обелисков, она вполне может оказаться неподвластной местным учёным. Да и вряд ли они толпами сновали вокруг, изучая её. Но кто здесь точно бывал. Судя по лежащим вокруг скелетам.

— Санчес, взгляни, — тихо произнёс я, не отрывая взгляда от тревожащего зрелища. — Видишь то марево? Словно песок, застывший в воздухе.

— Вижу, — артефактор смерил взглядом колышущуюся дымку. — Полагаешь, это и есть тот самый яд, о котором говорилось в пророчестве?

— Именно так. И моё нутро подсказывает, что стоит нам сделать шаг вперёд — и это станет нашим последним шагом. Возможно, не мгновенно, если это радиация, но конец будет неминуем.

Едва я договорил, один из обелисков содрогнулся, испуская низкую, настораживающую вибрацию. Рядом с ним с резким хлопком разорвалась ткань реальности, породив мерцающий портал. Из него, словно кто-то неистово вытряхивал на эту сторону гигантский, пыльный ковёр, хлынул поток мелкой, ядовитой на вид пыли — той самой радиации, как я предположил. И тогда же, приглядевшись, я с ледяным ужасом осознал, что кратер усеян не просто камнями и костями. Повсюду, вперемешку с песком, белели тысячи костей. Сотни, если не тысячи скелетов. Среди них угадывались и человеческие останки, и явно принадлежавшие иным, незнакомым мне расам — более массивные, причудливой формы. Становилось ясно: мы здесь отнюдь не первые. И в этой жуткой логике не было никакого утешения.