Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 39)

— Видишь! Получилось! — триумфально воскликнул я, хлопая себя по сумке.

— Получилось-то получилось, — проворчал Санчес, нервно поправляя очки. — Теперь главное — достать. И помни: ключ — чёткий ментальный образ. Дуб. Стол. Четыре ножки. Никаких посторонних деталей!

Я кивнул, уже чувствуя себя повелителем пространства. Засунул руку в сумку, мысленно рисуя в воображении дубовую столешницу, сучки на дереве, массивные ножки...

— Выходи, красавец! — скомандовал я и рывком выдернул руку обратно.

На каменный пол подвала с мягким стуком приземлилась фигурка деревяного кота. Не просто кота, а точная, и быстро увеличившаяся до размеров того самого стола, копия кота артефактора. Здоровенный коричневый кот, размером с добрую лошадь, лениво потянулся, мурлыча, как работающая кузнечная меха, и с любопытством глянул на Санчеса.

В подвале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь оглушительным скрипом.

— Я... я же думал о столе! — растерянно пролепетал я, с ужасом глядя на гигантского голема кота.

— Я тебе говорил не думай о хвостатых! — заржал Санчес, а из глаз брызнули слёзы.

— Ты меня подставил, сбил с толку своим этим «Не думай о хвостатых», — чуть ли не прокричал, когда до меня дошло что он сделал.

— Помни, — помахал он пальцем отсмеявшись. — «Никаких посторонних деталей»! А ты наверянка, пока представлял стол, на подсознательном уровне думал: «Вот бы сейчас, как кот, прилечь и вытянуть лапы и лизать мороженое!» Пространственная магия — дама буквальная! Она взяла самый яркий образ из твоей головы — кота, желающего быть столом, — и материализовала его!

В этот момент с верхнего этажа донёсся возмущённый крик настоящего питомца, который, видимо, почувствовал себя обделённым вниманием. Гигантский двойник в ответ поднял голову и издал такое оглушительное «МРРРЯЯЯУ!», что с полок посыпались склянки.

— Ну что, повелитель пространства? — язвительно спросил Санчес, разглядывая своего нового «Питомца», который с наслаждением начал точить когти о стену. — Будешь теперь знать, что на лекции надо ходить, а не шляться по мирам. А теперь, бездарь, давай верни мне мой стол, пока он тут всё не разломал.

Следующей точкой на моём мрачном маршруте оказалась некая Глория, что, по иронии судьбы, числилась среди моих же людей. На неё указывали все собранные улики. Во-первых, её нередко видели в компании Лари в последние дни его жизни. Во-вторых, и это было куда весомее, именно в её жилище были обнаружены следы магии смерти. Теперь нам стало ясно откуда вынесли бездыханное тело нашего друга.

Убивать её я пока не собирался. Во всяком случае, не намеревался делать это немедленно. К счастью, мои люди чётко следовали разработанной методичке, где чёрным по белому было предписано: «Выйдя на цель, не брать, а вести наблюдение, дабы она вывела на заказчиков».

Мои «агенты» всё это время не спускали с неё глаз, и сегодня их терпение было вознаграждено. Глория, пустив в ход всё своё обаяние, успела вскружить голову Вилеру, который, по предварительной договорённости с Бренором, поддался её чарам. Теперь она вела его на встречу с неким «папочкой». И у меня крепло подозрение, что речь шла отнюдь не о её кровном отце. Возникал и другой вопрос: почему был выбран именно Вилер? Возможно, потому, что он, в отличие от других, не имел возлюбленной и, что важнее, входил в мой ближний круг, а значит, из-за него я более уязвим для их целей.

Она привела его в тот самый дом, что фигурировал в наших бумагах. Наш друг провёл в его стенах около двух часов, после чего покинул его, сохраняя безупречную легенду. Благодаря камню связи мы могли слышать всё, что происходило внутри.

— А я вас, кажется, узнал, — начал Вилер с подобострастной радостью в голосе. — Это ведь вы продали моему приятелю Филу тот самый «Зуб Ветра». Мне бы такой артефакт тоже не помешал. Я, если помните, приходил с ними тогда в первый раз, а когда пришёл повторно, вашей лавки уже на месте не оказалось, — с наигранным сожалением произнёс он.

— Пришлось срочно свернуть деятельность, — последовал спокойный ответ. — Налоги в столице неподъёмные, чиновники ненасытны, вы сами понимаете.

Далее диалог катился по руслу ничем не примечательных тем, однако самое существенное прозвучало под занавес. В тот момент, когда Вилер принялся жаловаться на мою, с его слов, деспотичную натуру, я на мгновение поймал себя на мысли: либо он столь искусно вжился в роль, либо и впрямь питает ко мне подобные чувства. С этим предстоит разобраться отдельно.

Когда они разошлись, ничем не примечательный с виду мужчина вышел спустя четверть часа и направился в противоположную сторону. Я оставил своих людей, чтобы те задержали Глорию и доставили в один из арендованных нами для подобных нужд домов. Сам же отправил Аэридана проследить за целью, ибо не мог сделать этого столь же безупречно.

Наш объект интереса скрылся в особняке на улице Мага Орфеуса Прекрасного. К слову, район считался одним из самых фешенебельных — здешние владения оценивались в десятки тысяч золотых. А сам маг, чьё имя носил проспект, был известен тем, что вывел большую часть цветов в Империи и за её пределами. Он был, если можно так выразиться, учёным-друидом, посвятившим всю свою жизнь флоре. Скончался же он по трагической случайности: в порыве радости принял излишне много нектара и уснул, а его новейший, плотоядный цветок не преминул им позавтракать. Печальный, но по-своему поучительный конец.

Самым поразительным оказалось то, что особняк, в котором скрылся наш невзрачный незнакомец, не охранялся вовсе. Аэридан потратил добрых полтора часа, обшаривая каждую щель в поисках рунических кругов, стражей или иных защитных артефактов — тщетно. Похоже, хозяин был невероятно уверен в собственной безопасности... или же мы упустили нечто куда более хитроумное. Впрочем, скоро всё должно было проясниться.

Мой бесшумный спутник в мгновение ока справился с замком, и я переступил порог. Внутри царила пустота — ни единого слуги. Вероятно, они были наёмными, приходившими лишь для уборки. Многие предпочитают подобную меру, когда не могут обрести по-настоящему преданную прислугу. Обстановка же в доме была богатой. Очень богатой. Роскошная мебель, картины, серебряная посуда. Причём всё оформлено со вкусом. Сам хозяин, как выяснилось, находился в подвале, куда вела крутая лестница за неприметной, почти потайной дверью.

Прежде чем отворить её, я активировал артефакт безмолвия, любезно предоставленный Санчесом. Даже если бы петли пронзительно взвыли, звук не вышел бы за пределы очерченного мною круга. Санчес, как всегда, был на высоте. Порой у меня возникало стойкое ощущение, что в прошлой жизни этот гений артефактов был либо вором-виртуозом, либо легендарным медвежатником — столько у него находилось приспособлений для бесшумного проникновения, вскрытия любых запоров и сокрытия личности. Это откровенно пугало.

Спустившись по каменным ступеням, я оказался перед массивной дверью с крепкими петлями и обитой железом. Имели руны, но они не оповещали хозяина о проникновение, а имели другой умысел, а именно скрывать звуки и запахи. За ней скрывалось обширное подземное помещение, откуда тянуло тошнотворным, сладковатым смрадом тления, руны были не активированы. Сомнений не оставалось — здесь имели дело с мёртвой плотью. Теперь всё встало на свои места.

Уловил приглушённые голоса и, заглянув в узкую щель, застыл от изумления.

Незнакомец стоял перед огромным зеркалом в позлащённой раме и вёл неторопливую беседу с женщиной, восседавшей на троне, сплетённом из костей и черепов. Сама же она и была живым скелетом, облачённым в струящееся прозрачное платье, сквозь которое проступали жёлтые кости. Зрелище было одновременно жутким и отталкивающе театральным. Типичная некромантка, словно сошедшая со страниц дешёвого романа ужасов. Если уж она столь могущественна, почему бы не обрести плоть? И зачем ей этот неудобный на вид трон? Хотя, что я говорю... она же и сама из одних костей. Ей, наверное, всё равно.

— Всё идёт согласно вашему замыслу, госпожа Моргана, — почтительно, не разгибая спины, докладывал мужчина. — Мне удалось склонить на свою сторону человека из его ближнего круга. Он питает к нему лютую ненависть и сам изъявил готовность помочь, возненавидев манеру, с которой Кайлос с ним обращается.

— Поторопись с ликвидацией, Разиэль. Наш владыка начинает терять ко мне благосклонность, и прежде, чем его гнев обрушится на мою голову, ты и все подобные тебе уже будете мертвы.

— Нам потребуется всего два дня, госпожа. Яд уже почти готов. Завтра передам его, и этот надменный выскочка будет отравлен. Никакая магия его не спасёт.

— А вот в этом я позволю себе усомниться, — распахнув дверь, я шагнул в подвал. — Retia Electrica!

Сеть из сияющих молний, напитанная до предела, опутала мага и отбросила его к стене, а я тем временем встал перед зеркалом.

— Что ж, анорексичная дамочка, не желаешь ли просветить меня, где ты сейчас находишься? Я бы с огромным удовольствием нанёс тебе личный визит, дабы пообщаться с глазу на глаз.

Отражение, взиравшее на меня, рассмеялось.

— И впрямь выскочка, — прозвучал насмешливый, холодный смешок.

— Не уходи от ответа, — я сжал сеть, и Разиэль издал пронзительный вопль. — Скажешь — и мы вместе посмеёмся.