Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 33)
Пока Бренор в компании двух других бородатых коротышек опрашивал торговцев лавок, что стояли на тихой улочке, куда Лари часто сворачивал по пути домой — хоть путь этот и был длиннее. Руми и Грохотун в это время обходили набережную, докучая расспросами местным рыбакам, пропахшим тиной и тухлой рыбой.
Внезапно Руми заметил, что гоблин, обычно хмурый и сосредоточенный, на мгновение застыл, а потом его лицо озарила широкая, почти безумная улыбка. Столь безудержной радости Руми ещё не видывал на его зеленоватой физиономии. Это была не просто усмешка — это было самое что ни на есть чистое счастье, подобное тому, что озаряло его самого, когда Майя снисходила до согласия на свидание.
— И чему это ты так скалишься? — удивлённо спросил Руми.
— Радужный связался, — прошипел гоблин, и его глаза заблестели с непривычной влажностью. — Они с Кайлосом отыскали КАКАО! Скоро я, наконец, вкушу настоящий напиток богов — какао с зефирками!
— Но вы же вроде уже изобрели некий эрзац, — напомнил Руми, скептически подняв бровь.
Гоблин лишь отмахнулся, словно от назойливой мухи.
— От того зелья одни проблемы. Нам Магистрат запретил его варить. Вещает, что тени наши от него пугают обывателей, да ещё в женские бани заходят и девок пугают и не только.
— А понял, не знал, — на лице чемпиона расцвела улыбка.
— А вот чего это он туда в одиночку подался? Мог бы и нас прихватить, — проворчал Руми, внезапно нахмурившись. — Мы могли бы ему помочь.
— Возьмёт, если будет нужда. Ты думаешь, там всё просто? Вон, Пегарог — создание божественное, и то едва по щам не схлопотал. Говорит, водятся там твари, что видят его даже когда он не хочет этого.
— Да брось! Господин не может видеть Аэридана, коли тот не пожелает.
— О чём я и толкую! — развёл руками Большой Пуф.
— Ладно, а как у них вообще дела и когда ждать возвращения?
— Вроде как недели через три. Но это не точно. Пока он лишь пытается отговорить Кайлоса тащить сюда какую-то девушку.
— И правильно, — понимающе кивнул Руми. — Ева в последнее время стала какой-то дёрганной, будто на иголках.
— А то неясно? — фыркнул гоблин. — К ней Хельга наведалась, да и подкинула «шутку». Мол, коли Кай пропал, значит, приглянулась ему какая-то красавица, и скоро явится с ещё одной женой на порог. А после — как ветром сдуло. Оставив нашу «Светлую» в тяжких раздумьях. Вот она и изводит себя вопросами: кого притащит, да почему «ещё одна»... Где же тогда первая, коли она сама не жена?
В этот миг к ним, тяжело ступая по булыжникам, подошли гномы во главе с Бренором.
— Итак, друзья, просеяли мы здешние слухи, — его голос, грубый и уверенный, нарушил тишину, отчего рыбаки зафырчали. — Теперь нам ведомо, из какого именно дома вынесли тело нашего друга. Осталось выяснить, кто там живёт и к кому наведывался Флинт.
Пятёрка ОПК «Гурман», не сговариваясь, двинулась к цели. Они шли сплочённой группой, полные суровой решимости. Они выполнят свой долг. И господин Кайлос, вернувшись, непременно оценит их усердие и вознаградит по-царски. А именно — ящиком той самой божественной вишнёвой настойки, ради которой стоило горы свернуть. Пф-ф. Что там горы они богу шею намылят если надо.
Глава 15
Оккультисты
Спустя четверо суток после того, как Кайлос пересёк границу Чёрного леса, в главном поселении оккультистов царила невообразимая суматоха. Воздух, густой от аромата тлеющих трав и влажной земли, трепетал от сдержанного возбуждения. Словно стая вспугнутых птиц, слухи о новом пророчестве разнеслись по всему лагерю: жрица узрела вещее видение и вскоре должна была поведать его избранным. Три дня гонцы, подобно теням, метались по мрачным чащобам, созывая братьев и сестёр из самых укромных уголков леса. В итоге на поляне, что была спешно расчищена от призрачных, угольных деревьев, собралось чуть более двух тысяч человек — море бледных лиц и горящих глаз в багровом свете факелов.
Когда толпа затихла в напряжённом ожидании, на возвышение из грубых брёвен поднялась сама Мать, Сестра и Дочь Разлома. Её фигура, облачённая в струящиеся тёмные ткани, казалась воплощением самой ночи. Она медленно провела взглядом по замершей толпе, и тишина стала почти осязаемой.
— Дети мои, — голос её прозвучал тихо, но отчётливо, проникая в самое сердце каждого. — Мне ниспослано видение. В наш мир ступил чужак. Он обладает силой, не подвластной смертным, и несёт с собой ветер перемен. Все вы помните древнее пророчество: его жертва станет ключом, что отопрёт врата к обновлённому миропорядку. Смерть избранного пробудит древнего Стража, и мы с вами шагнём в новую эру!
Толпа взорвалась ликующими криками, сотрясая сумрак леса. Жрица воздела руку, вновь возвращая тишину.
— Но знайте же! — продолжила она, и в её глазах вспыхнул огонь. — Мне было явлено, что сей избранный уже бродит в наших владениях. Мы должны найти его! Найти прежде, чем он достигнет Колыбели Бога и возьмёт на себя величайший грех — попытается его уничтожить!
По рядам прокатился гул негодования, прорезанный яростными выкриками и обещаниями небесной кары дерзкому пришельцу.
— Вооружайтесь! «Собирайтесь в путь!» —властно провозгласила жрица, и её палец, указующий вглубь леса, был полон решимости. — Тот, кто приведёт его ко мне живьём, займёт почётное место у моего престола. Мужчина станет моим супругом, а сестра — войдёт в ближний круг жриц!
— Да здравствует Дочь Разлома! — пронзительно крикнул кто-то из первых рядов.
— Да здравствует! — подхватила толпа единым мощным рёвом.
И вот это живое, дышащее ненавистью море, всколыхнувшись, устремилось в проглатывающую свет чащу, начиная свою охоту.
— Брат Марк, а кого мы ищем?
— Новичок, ты чем слушал? — проходя мимо куста, мужчина ругнулся, одна из веток ткнула его в щёку.
— Да я не понял ни фига. Чужак какой-то там… Кого-то разбудить должен. Ничего не понятно.
Там в эпицентре, — Марк указал куда-то неоднозначно, — спит страж.
— А какой?
— Ты дослушаешь или так и будешь перебивать?
— Прости, брат. Просто любопытный.
— И с чего тебя вдруг приняли, да причём так быстро?
— А я готовлю вкусно.
— Ой ли?
— Да серьёзно. Нате вот, попробуйте, это ватрушка с повидлом. Вчера приготовил. Наша главная почти всю тарелку в одиночку умяла, никому ничего не оставил, мне пришлось еще готовить.
— А где ты продукты взял?
— Так она и дала. Вы бы видели, какие у неё запасы… У-у-у-у. Я как увидел, чуть разума не лишился. Такое ощущение, что вся еда мира у неё в погребе.
— То-то она всегда от угощения отказывается, — с подозрением проговорил Марк. — Теперь понятно. Сама вкусно ест, а мы крошки со стола подъедаем.
— Вот и я говорю, попробуйте. Я пять штук прихватил, — с этими словами новичок каждому выдал по ватрушке и одну взял себе. Минуту все шли молча, жуя угощение.
— А правда вкусно, — произнёс Марк, а все остальные высказали согласие.
— У меня есть идея. Он же к эпицентру шёл. Так давайте его на выходе подождём. Между лесом и горами. Зачем нам лазить по лесу? Я там костёр разведу, мяско пожарю. Я ещё много чего прихватил из её погребов. Она всё равно одна всё не съест, а нам ведь тоже силы нужны. Тем более она сказала, что он сильный и всё такое.
Глава отряда, старший брат Марк Карилов, уже было хотел отказать, но вдруг подумал и согласился. Отряд его решение принял с благодушием.
Отряд оккультистов во главе с братом Марком, наконец, спустя целые сутки, достиг опушки Чёрного леса. Последние чащи, словно нехотя, расступились, открыв взору панораму, от которой у бывалых мужей застыла кровь в жилах и перехватило дыхание, а новичок так и вовсе чуть не потерял сознание от восторга. Перед ними, во всей своей ужасающей мощи, простирались Горы Скорби.
Они не просто возвышались — они царили над миром, гигантские, давящие, пронзающие серое небо пиками, похожими на скорбные лики и сломанные хребты. Казалось, это не творение природы, а окаменевшее отчаяние самой земли. Склоны их были цвета пепла и запёкшейся крови, испещрённые глубокими морщинами-расселинами, словно следы вековых страданий. Ни единого деревца, ни пятнышка мха — лишь голые, обветренные скалы, тонувшие в зыбкой пелене тумана, что клубился у их подножия, словно дым вечного пожара. Так-то мрачная картина, но в то же время завораживающая.
Воздух здесь был густым и тяжёлым, им было трудно дышать. Ветер гнавший его, не шелестел листьями и не пел песни — он стонал. Тихий, протяжный, почти неслышный стон, исходивший от самой каменной породы, пронизывал всё существо, навевая тоску и безысходность. Свет, пробивавшийся сквозь плотные облака, ложился на склоны мёртвыми, серыми тонами, отбрасывая длинные, искажённые тени, в которых чудилось движение.
Брат Марк, суровый и непоколебимый воин культа, невольно снял капюшон. Его привыкшие к мраку леса глаза впивались в эти скорбные пики, и в них читался не страх, а нечто иное — благоговейный ужас и мрачное торжество.
— Взгляните, братья, особенно ты новичок — его голос, обычно резкий, теперь звучал приглушённо, почти шёпотом, поглощаемый гнетущей тишиной. — Взгляните на колыбель нашего господина.
Он медленно поднял руку, указывая на самую высокую и раздвоенную вершину, напоминавшую гигантскую, искажённую мукой голову.
— Здесь обитает не смерть, братья мои. Здесь обитает великое «начало». И нам выпала честь стать теми, кто пробудит стража ото сна. Когда мы поймаем чужака, мы не отведём его к Жрице, мы сами принесём его в жертву и станем первожрецами нового бога. Вы со мной?