Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 35)
— Кай ты убил самую крутую животинку в мире Корн. Не уж-то бросишь кристалл?
В итоге любопытство пересилило расходы маны, опасность, что тварь жива и нежелание копошиться в ночи. В общем, когда я вскрыл ловушку, то тварь оказалась мертва и не притворялась, чего я втайне опасался. Далее со смертью твари пропал и её защита от магии. Потому, воспользовавшись бытовыми заклинаниями, я выпотрошил тварь как Грумвира. У меня из башки совсем вылетел мой ресторан. Стоило мне о нём вспомнить, как я с энтузиазмом принялся потрошить тушку. В итоге ничего не осталось, я забрал всё до последнего пёрышка.
— Нет, мне, конечно, доводилось видеть жадных людей, но даже ты, Кай, как мне думается, переплюнул бога Мамона.
— Ха. Ты не видел моих клиентов. Вот где жадность. Стоит им узнать, что появилось новое блюдо, мне двери сломают. Я когда объявил о новых блюдах с вратами из другого мира, так у меня очередь на полгода вперёд записана.
— Эй, мы так не договаривались. Мне что, тоже в этой твоей очереди стоять, чтобы поесть? — возмутился бельчонок, запрыгнув ко мне на плечо.
— Нет. У тебя будет блат. Так как ты будешь жить в моем доме, то там еды навалом. Беги, сколько влезет.
— Фу-уф, — он вытер лапкой несуществующий пот с мордашки, — ты не представляешь, какую ношу снял с моего сердца.
Когда всё было упаковано и перемещено в сумку, я подошёл к тому месту, где лежало тело, и поднял кристалл. Был он небольшой, размером с конфету, и имел фиолетовый цвет.
— И что он мне даст если чего съем?
— Какую-то способность, но вот какую не скажу.
Не успел пегарог высказать своё мнение, как я взял и закинул кристалл в рот. Готовый в любую секунду засунуть два пальца в рот.
Ничего не произошло, я вообще не почувствовал никаких всполохов в энергоканалах или источнике.
— Что-то ничего не чувствую. Может, он сломанный был?
— Сам ты сломанный, Кай. Это сразу не проявляется. Нужно время. Может, день, а может, год.
— Хрень, короче, ваши эти кристаллы. Всё, погнали отсюда. Надо завязывать с этим миром.
— Так мы не всё кофе скупили и какао всего одну пачку нашли.
— Хм, ты прав. Чего я спешу.
— У меня есть предложение. Давай сначала пройдёмся по поселениям, всё скупим, а потом спокойно я тебя домчу сюда с ветерком. Гада пернатого-то теперь нет. Так что и преграды нет.
— Вот что за фамилиар такой, а? — Скрестил я руки на груди. — Ради какао готов катать словно в цирке, а ради всего другого хрен вам, а не экспресс-доставка.
— Прошу понять и простить. Ну что, полетим? — Он обернулся в пегаса.
— Полетели уж. Только гоблину передай, чтобы были на стороже и охрану к моему дому представили.
Последующие четыре дня промелькнули в лихорадочной суете. Я метался между поселениями, словно затравленный зверь, выменивая пироги, беляши, специи и выпивку на драгоценные крупицы кофе. В иных местах мне радовались как долгожданному гостю, едва не расстилая под ногами лучшие ковры. В иных же приходилось сперва отправлять на суд Мораны пару-тройку излишне предприимчивых душ, и лишь после, в гробовой тишине, совершать желанный обмен.
До меня наконец начало доходить, что с обитателями Крылатского мне изрядно повезло.
Поселение, что я навестил пятым по счёту, встретило меня не хлебом-солью, а поднятыми клинками и алчным блеском в глазах. На восьмом я сломался. Словно плюнув в душу, оставил тщетные попытки и развернулся к Горам Скорби, чтобы покончить с обелиском раз и навсегда. Здешний народ, что скребся по этому краю, был гнил до самого нутра. Как я ни пытался сдерживать свой нрав, их жадность неизменно перевешивала все доводы рассудка и уговоры совести.
Мы уже летели над зловещим пологом Чёрного леса, и я с высоты отмечал, как в его глубинах, словно муравьи, копошатся тёмные фигурки оккультистов. Всё ещё искали. Ха. Что ж, пусть тешат себя надеждой. А мы пойдём на север.
Но затем случилось дурное. Когда пики Гор Скорби выросли перед нами во всей своей угрожающей мощи, Аэридан внезапно дрогнул, словно врезался в невидимую стену.
— Не могу! — его мысленный голос прозвучал с непривычным напряжением. — Здесь барьер... Невидимая стена!
Оказалось, парить над этой проклятой землёй было не суждено никому, даже ему. А вот голубазавр парил и без проблем. Нам пришлось спешно искать место для посадки и, приняв тяжкое бремя предстоящего пути, двинуться вперёд по древней, безмолвной тропе, что вилась у самого подножия серых гор. Я чувствовал, что у меня впереди серьёзное испытание, и мне стоило к нему подготовиться. Поэтому эту ночь я проведу в кроватки. Сон — это дело полезное и как мы знаем, его много не бывает.
Ладно, не будем о мрачном. Были хорошие моменты. Например, четыре пачки какао и ещё сорок мешков с зёрнами. Но всё это богатство меркло перед тем, что я обнаружил в поселении, что было на краю земли, в прямом смысле, и вот там росло кофе. Я смог выторговать кусты, много кустов, и теперь на моих землях будут расти кофейные поля.
Варламов Сергей Кириллович являлся главным учёным-арканистом в мире Крон. Именно ему было поручено разработать найденное Эфирное Ядро. Были вложены колоссальные деньги, ведь результат ошеломлял. Если им удастся достигнуть своих целей, миру больше не нужны будут нефть, торф или какие-либо другие энергоносители. Всё можно будет запитать от одного ядра.
Сегодняшний день был самым важным. Так как через час произойдёт запуск самого современного завода в мире. Учёный шёл по коридору, в миллионный раз прокручивая в голове сценарий, как всё может пойти не так и что с этим делать.
— Всё уже было проверено не раз, и проблем быть не должно, — сказал кто-то и стряхнул несуществующую пылинку с плеча Сергея Кирилловича. Он дёрнулся, как от удара тока.
— Что? А, это ты, Мила. Да-да, конечно. Просто ты…
— Я всё понимаю, дорогой, ведь этот путь мы прошли с тобой вместе с самого начала, — она взяла его за руку и сжала. — Всё будет хорошо.
В большом зале собралось почти три сотни человек, и нет, это были не сотрудники, точнее, помимо них здесь было куча охраны, поскольку на торжественное мероприятие прибыли все главы «ОКА».
— Уважаемые друзья, — Варламов взял поудобнее микрофон в руки, — хочу, чтобы все запомнили этот день. Сегодня мы войдём в историю. Вы готовы шагнуть в будущее?
— ДА! — Радостный возглас огласил зал.
За десять минут до этого.
Отряд специального назначения «Саранча» клана Шмелёвых прорвался на территорию станции и уже обеспечил себе полный доступ к системам «Орхидея». Внешний периметр полностью под их контролем. Осталось разобраться с внутренней охраной, и станция будет полностью захвачена, о чём командир отряда и доложил главе клана Александру Шмелёву.
Им почти всё удалось, если бы не случайность. Системный администратор не далее как вчера переел жареной курочки в кафе быстрого питания и теперь сидел в туалете. Поэтому спецназ его не застал на рабочем месте, и когда он, сидя на белом троне, увидел, что сработала сигнализация, что установлена на случай прихода начальства, вскочил, натянул штаны и, резко распахнув дверь, выбежал наружу. Вот только за дверью стоял один из захватчиков, и в руках он держал детонатор, которым они собирались угрожать всем, если они не покинут территорию комплекса. От неожиданности палец солдата дрогнул, и сигнал, пущенный по радиоканалу, ушёл…
— Вы готовы шагнуть в будущее? — ДА! — было ему ответом, и он нажал на кнопку. Вместе с тем раздался взрыв. Один, другой, а далее цепная реакция охватила весь комплекс.
Люди и опомниться не успели, как взрыв запустил неконтролируемую реакцию эфирного ядра.
Варламов Сергей Кириллович не побежал, не стал кричать. Он сорок лет жизни отдал этому проекту и знал его лучше всех в этом мире. Бежать бесполезно. Потому он подошёл к краю платформы, откуда вниз открывалось невероятное зрелище: энергетический шар, бирюзово-лиловый, стремительно дестабилизировался, ускоряя частицы до скорости света, и прыгнул в его объятия.
Глава 16
Эпицентр
Первый луч утреннего солнца, бледный и холодный, только обозначил очертания пиков, когда я тронулся в путь. Предстоящий мне путь не близок, и, дабы скрасить однообразие, я достал из глубин сумки маленький бумажный кулёк с семечками. Их тихий щелчок о зубы стал единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину гор. Перчик от угощения отказался, а Аэридан спал.
Изумрудный пушистик, устроившись у меня на другом плече, шепнул, словно боясь разбудить радужного: «Чувствуешь что-нибудь? Новое?» Я на мгновение замер, вслушиваясь в собственное нутро, в тихий гул источника энергии у себя в груди.
— Ничего. Пока всё как обычно, — с некой разочарованностью ответил я, и мы двинулись дальше.
Вскоре под ногами вместо каменистой тропы упруго отозвалась твёрдая, ровная поверхность. Это была дорога. Не тропа, а именно дорога, некогда проложенная для машин, и, судя по сохранности, созданная на совесть. «Вот умели же раньше делать», — невольно сорвалось у меня с языка, и я мысленно усмехнулся сам себе. Звучало это прямо так по-стариковски, что я сам себе усмехнулся. Можно ещё поныть о том, что вода была прозрачнее, небо голубее, а трава зеленее. Кстати, о стариках… Я как-то читал, откуда берётся этот миф. Всё до банального просто: с годами часть рецепторов отмирает, и мир тускнеет на вкус и цвет. Оттого и кажется, что пиво было бархатистее, а девушки — неземными красавицами. Впрочем, я отвлёкся.