Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 37)
По ядру начали расходиться зияющие трещины, сквозь которые был виден бушующий хаос. Воздух трещал от неукротимой энергии, грозящей в любой момент разорвать хрупкую реальность в клочья. Это был очередной осколок мира… мира Скорби Крон. Его сердце всё ещё пульсировало лиловым светом, когда я вошёл внутрь.
Боль, острая и жгучая, пронзила меня, но я старясь сохранить самообладание запел. Мой голос, тихий и настойчивый, был полон не материнской нежности, а несгибаемой воли заклинателя, приказывающего буре утихнуть.
Я ничего умнее не придумал, чем запеть колыбельную, вот только звучала она иначе:
С каждым произнесённым словом свет ядра мерк, трещины начинали срастаться, словно раны на невидимой коже мира. Буйная энергия, покорённая силой древнего заклинания, уступала моему приказу. Ещё один мир был спасён от небытия. Энергия ядра растворилась во мне, а точнее была мною поглощена без остатка.
Знаете, когда я убаюкивал ядро, у меня создалось стойкое ощущение что это кто-то другое говорил моими устами. И я даже догадываюсь кто. Я, конечно, без предъяв, но немного обидно. Будем надеяться за это выдадут плюшки.
— Удачи вам в новом мире, — помахал я им рукой, забирая небольшой шарик, что лежал у моих ног. В следующий миг я оказался в Ничейных землях перед обелиском. Активировав символы, отправил их в мир, куда отправлял всех. Обелиск завибрировал, а после исчез.
— А у тебя здесь есть дом? Или ты, как кочевник, вечно в пути? — раздался над ухом тоненький голосок Перчика, успевшего в последний миг впрыгнуть со мной в мерцающий портал.
— Дом имеется, и даже замок, — успокоил я его, чувствуя, как за спиной смыкается проход между мирами. — И немаленький, тебе непременно понравится. А при замке есть собственный лес, довольно обширный. Если, конечно, ты предпочтёшь жить не в стенах, а среди крон. Всё валим отсюда. Пока меня никто не спалил, мне лишние вопросы не нужны.
— А они будут, Кай, — за спиной прозвучал бархатный, полный весёлого лукавства голос ректора Шаркуса. — Как минимум штук сто.
— Это был не я, — брякнул я с наигранной невинностью, медленно оборачиваясь.
— Неужели? — Левая бровь ректора изящно поползла вверх. — А я, между прочим, наблюдаю с той самой секунды, как ты ступил из портала на этот песок.
— Значит, вы всё видели, — вздохнул я, капитулируя. Ректор кивнул, и в уголках его глаз заплясали весёлые чертята. — Что ж... Тогда да, это я.
— В таком случае, полагаю, ты пригласишь меня на скромную трапезу, угостишь чем-нибудь вкусненьким и… любезно объяснишь, что, собственно, происходит.
— А может, не стоит обременять вас такими мелочами? — сделал я последнюю вялую попытку увильнуть.
— Стоит, Кай, ещё как стоит, — парировал Шаркус, и в его голосе зазвенела сталь. — Тем паче, что я проиграл пари Каэлу и отныне обязан приглядывать за тобой. Сам не думал, что первый же день моего подопечного окажется… столь занятным, и что это будет касаться дел государственной важности. И, очень подозреваю, именно что исчезновение стелы в Адастрии рук моего подопечного.
— Кай, а давай его прикончим? — прошипел Перчик, выпуская на свет божий острые, как бритва, коготки. — И он никому ничего не расскажет.
— Попробуй, — с лёгкостью согласился я, пожимая плечами.
Едва бельчонок исчез в попытке молниеносной атаки, как тут же материализовался на прежнем месте, прижатый к земле невидимым, но могущественным давлением.
— Какой забавный и резвый зверёк, — с неподдельным интересом отметил Шаркус. — Да ещё и говорящий. Любопытнейший экземпляр. Подобные создания — большая редкость.
— Вот видишь, — обратился я к своему спутнику, который с трудом поднялся и принялся ожесточённо отряхивать взъерошенную шёрстку. — Я же тебе говорил: в этом мире люди куда сильнее. Местные маги запросто могут оторвать тебе хвост, даже не испортив причёски.
— А чего раньше-то не предупредил, что он могущественный Шептун? — возмущённо проворчал Перчик.
— Чтобы ты на практике усвоил, что не стоит пытаться укокошить каждого, кто вызвал твоё недовольство, — отчитал я его. — А вас, господин ректор, прошу простить эту выходку. Мой друг нуждался в наглядном уроке.
— Всё в полном порядке, Кай, — великодушно махнул рукой Шаркус. — Ужин в твоём ресторане — и инцидент будет исчерпан.
— Договорились.
— Раз договорились, тогда не будем терять времени. И, кстати… — ректор с лёгкой брезгливостью окинул взглядом мой наряд. — Ты как-то… весьма экстравагантно одет.
— Это по-пацански, — с достоинством парировал я.
— М-м-м… Знаешь, мне это решительно не нравится, — покачал головой ректор. — Будь добр, переоденься.
— Эх, ничего вы не смыслите в деревенской моде, — вздохнул я.
И, произнеся это, я одним движением мысли отправил свою одежду в глубины сумки, облачившись в строгую, отглаженную мантию учащегося.
Час спустя мы восседали за обильно накрытым столом в отдельной кабинке «Не Лопни Маг». Вейла, заметив моё появление, тут же устремилась ко мне, но я мягко остановил её взмахом руки, пробормотав: «Я всё знаю. Обсудим позже». В её глазах мелькнуло беспокойство, но она, кивнув, отступила.
Затем мы с ректором остались наедине, и я принял решение отбросить все увёртки. Причина была проста и весома: мне отчаянно требовались союзники. Мои противники ныне — отнюдь не деревенские задиры или мелкие аристократические рода, а могущественные маги, чьи силы простираются далеко за пределы обычного понимания. А кто-то, я подозреваю, может оказаться и куда могущественнее — я намекал на инцидент с плазменными гранатами. В такой игре архимагистр ветра был союзником более чем желанным.
Однако я поставил условие — нерушимую магическую клятву, что он не проронит ни слова без моего согласия, если он не убедит меня в необходимости такого шага. Но он сумел меня убедить. Ректор приоткрыл завесу над тревожными событиями, творящимися в иных королевствах. К примеру, полностью прервалась связь со Звёздным Небом — величественной империей, парящей на летающих островах. После таких новостей молчание стало бы преступлением. Так что вскоре о нашей беседе будут знать Каэл и Элидия.
Мы проговорили до рассвета, пока первые лучи солнца не начали золотить витражи. Когда Шаркус удалился, я, наконец, присоединился к своей маленькой команде, терпеливо ожидавшей меня всё это время. Без лишних слов мы направились в наш склеп. Пришло время узнать, какая участь постигла Лари.
Все мы собрались в прохладной тишине склепа, замкнув скорбный круг вокруг бездыханного тела Лари.
Я сделал шаг вперёд, и предательская влага выступила на глазах. Сдержать эмоции не вышло. Видеть охладевшие черты друга — совсем не то, что услышать о его кончине. Это проникает глубже, в самую душу, оставляя в ней ледяную, тяжёлую пустоту.
— Прости меня, старый друг, — тихо прошептал я, сжимая кулаки. — Клянусь, я найду твоего убийцу. Тот, кто это совершил, познает страдания, перед которыми смерть покажется милостью. Экссургэрэ экс умбрис! Ос мортуи, михи квинквэ рэспонсада!
Плоть Флинта озарилась призрачным зелёным сиянием, и вскоре его энергетическая сущность, высвободившись из оков плоти, предстала передо мной в виде полупрозрачного видения.
— Кто лишил тебя жизни, друг мой? — был мой первый вопрос.
— Торговец оружием, — последовал безвоздушный ответ.
— Что стало причиной?
— Я отказался предать тебя.
— Где свершилось убийство?
— В доме.
— В ка… — начал я, но Бренор мягко, но твёрдо прервал меня.
— Не надо, Кай. Мы уже знаем, что где это случилось.
— Остались ли у тебя близкие? — продолжил я, чувствуя, как время истекает.
— Сестра… Юлия.
— Где мне её искать?
— Не ведаю…
С последним словом душа Лари Флинта начала таять, словно дым на ветру.
— Морана! — воззвал я, в отчаянии вскинув руки. — Я ни о чьём не прошу для себя и буду верно служить тебе, направляя в тёмные чертоги души всех, кто встанет на моём пути. Лишь об одном молю — пусть его душа возродиться в мире, куда я отправляю обитателей осколков!
Ответом мне сначала была лишь гробовая тишина. Я уже подумал, что богиня меня не удостоит, — и с чего бы ей снисходить до моих молитв? Хотя после мира Крон мне казалось, я кое-что заслужил.
Но затем по склепу, едва слышно, разлился весёлый, словно хрустальный перезвон, смех. И прямо в воздухе перед нами проступили очертания дивной девы, чья красота была столь ослепительна, что по спине побежали ледяные мурашки.
— Я тобой довольна, — прозвучал в голове её голос, чистый и холодный, после чего видение исчезло.
— Благодарю тебя, Госпожа! — я склонился в низком, почтительном поклоне, и все мои спутники, как по команде, последовали моему примеру.
Когда последний отсвет лика богини угас, вместе с ним исчез и Лари, обрётший, наконец, покой.