Ирек Гильмутдинов – Переворот с начинкой (страница 49)

— Короче, они это, нырнули в воду и куда-то поплыли, а тот сторож опять упал в обморок.

— М-да, бедняга. А ещё я, кажется, догадываюсь, куда. Они отправились. Тот подводный город, судя по его размерам, это и была их столица. Надо быстрее тут порешать дела, пока они не вернулись.

Следом подошли мои.

— Что ты им нёс?

— Всё, что приходит в голову, чтоб нагрузить их центральный процессор, который, в свою очередь, забьёт запросами оперативную память. А так как у них нет связи с сервером, то им приходилось оперировать знаниями, полученными до того, как всё случилось в мире, — ответил я Руми.

— Чего ты только что сказал? — брови Торгрима взлетели вверх.

— Забейте.

— Всё, пошлите посмотрим, что там за террористы такие.

Глава 22

Прозрение

Когда мы поднялись на палубу корабля, то первое, что я заметил, так это растяжки. Благо я успел это сделать раньше, чем кто-то из нас зацепился за них.

Объяснив, что могло произойти и что не факт, что наши барьеры нас бы спасли, народ вроде проникся и стал более осторожным. Теперь мы шли друг за дружкой. Я же всё постоянно осматривал с помощью зрения. И это оказалось не напрасной мерой. Подойдя к первой же двери, что была открыта, я сначала услышал, а потом и увидел растяжку, но не из верёвки или троса, а лазерную. А после разглядел на потолке заряд.

— Так, здесь мы не пройдём. Тут установлена ловушка. Ищем другой вход.

По лицам моих было видно, что они не то чтоб не верят, но силятся понять, что я там такого увидел.

— Кайлос, а как это возможно, чтоб железный корабль плавал? Он же утонуть должен.

— Корабли ходят, запомни раз и навсегда. Что касается твоего вопроса, тут всё просто: нижняя часть корабля заполнена воздухом, который не тонет, вот и всё.

— Как-то это расточительно, столько железа на один корабль, — пробубнил Балин.

— Представь огромные заводы, по-вашему, мастерские, где печь за одни сутки плавит руду в размерах двенадцати тысяч тонн. И таких печей обычно три на заводах. А заводов у одного народа может быть больше двадцати. Вообразил, в каких масштабах добывается железо? Поэтому для них это не проблема. А с их оружием разбить деревянный корабль, да они даже внимание на него не обратят. Торпеда снесёт его к чертям собачьим, и всё. Потом пришлось объяснять, что такое торпеда.

Пока я рассказывал, мы шли по верхней палубе в поисках двери. Её мы так и не нашли, почти все демонтированы, зато нашли люк. Я шагнул во тьму сквозь небольшую щель и, оказавшись по ту сторону, осмотрелся. Ловушек, зарядов, ничего такого не было, потому открыл его, впуская команду.

Дальше мы шли более осторожно. Мало ли кто с автоматом выскочит и перестреляет моих. Я так мысленно вообразил себе всё это, что выставил перед собой стену из молний на всякий случай.

Корабль, по которому мы шли, находился в прекрасном состоянии, нигде ни капли ржавчины. Вот это я понимаю металл. Да, многие вещи видно, что пришли в негодность, но это всё легко заменяемые части. В отличие от корпуса корабля. Думаю, если его вывести сейчас наружу, он легко пойдёт.

Так мы спустились на палубу… Ну пусть будет минус третий этаж. Не знаю, как они тут правильно зовутся.

За всё время мы не встретили пока ни одного человека, что весьма настораживало. Да и скелетов тоже… Опа, а вот и скелеты. Стоило мне только об этом подумать, как мы набрели на комнату, забитую человеческими скелетами под самый потолок. Когда мы открыли двери, на нас всё это и посыпалось, и я, не сдержав эмоции, выругался в голос.

— Кто здесь? — услышали мы незнакомый голос из конца коридора.

— Капитан Элиас, это я, Питер, — отозвался я. Ну а что я ещё скажу?

— Какой ещё Питер? Не знаю я никакого Питера.

— Так я брат Доусона, что женат на Роузи, сестре Свена.

— А-а-а, ты Питер, не узнал сразу. Так стоп, а ты чего тут делаешь?

— Так на помощь пришёл. Мы уничтожили танк и перебили стражей, с ними ещё генерал был какой-то Ван Дамм Поджопикус, мы его в плен взяли.

Дверь начала открываться, а я мигом накинул на себя морок того самого генерала или кто он там был и сложил руки за спиной, медленно двигаясь в сторону приоткрытой двери.

Благо в этот раз Руми сообразил быстро и притворился, что конвоирует меня. Так и быть, получит эклер, но только один. Их у меня немного с собой.

Когда меня толкнули внутрь, то мы оказались в большом ангаре. Прямо реально большой, как мне он, наверно, половину корабля занимал. Пахло здесь соответственно. Воронов, похоже, отсюда вообще никогда не выходил. А ещё мне интересно, как он так долго прожил в мире, где нет магии как таковой. Хотя чего я такое говорю. Я вообще об их мире ни черта не ведаю.

Когда он увидел, как в проём входит орк, гоблин с гномами, то тут же до него дошло, что что-то тут не так. Получается, разум он тут не потерял от сидения почти двух тысяч лет. Хотя и это откуда мне знать.

Вул’дан сковал его кольцом льда, не дав рукам двигаться, а я подошёл, разглядывая его.

Худой мужчина лет сорока пяти, высушенное лицо, синие глаза, жидкие брови домиком. Волосы обрезаны кое-как. Одежда вся в дырах, эти лохмотья даже одеждой-то не назвать.

— Успокойся, Элиас. Мы не с ними, ну, теми, кто снаружи, и они вправду ушли. Мы тебе не враги. Мы лишь ищем кое-что и на тебя наткнулись случайно. Честное слово. Давай ты успокоишься, и мы с тобой поговорим, расскажешь всё, и мы пойдём своей дорогой, а ты своей. Я тебе даже еды дам, много, лет на двести хватит, если захочешь продолжать тут сидеть. Ты же, похоже, давно не ел? — Он кивнул. Орк разморозил ему руки, а я передал ему пару бутербродов. Далее мы смотрели, как он аккуратно, почти что с благоговением принимает дар. Затем нюхает, зажмурившись от удовольствия, но не ест, а кладёт их на стол. Накрыв тарелкой.

Сев на стул, коих тут имелось в избытке, он начал рассказ.

— Что тебе вообще обо мне известно?

Я вкратце поведал историю, что мне рассказал сержант, и байку пиратов. О том, что мир уничтожен, я умолчал.

— Ты думаешь, я планировал всё это? Великое ограбление века? — Он хрипло рассмеялся.

Достав отвар и быстро подогрев его, протянул ему. Он принял, сделал пару глотков, благодарно кивнул.

— Тебя как звать?

— Кайлос, — я скинул морок, представ пред ним в своём истинном обличии.

— Хорошая голограмма, как настоящая.

— Ну так времени-то прошло ого-го. Технологии шагнули далеко, пока вы тут сидели.

Он сделал ещё глоток.

— Вкусно. Так вот. Мы были мелкими воришками, Кайлос. Жаждущими наживы. Империя считала нас крысами. Однажды Бойлу «Белый Кролик», известному в мире хакеру, компьютерному гению, удалось взломать сервер с расписанием. С тех пор пошли слухи, что казначейский фрегат «Сангуин» повезёт месячный сбор налогов, но не только деньги, но и — золото, самоцветы. Мы решили: один раз живём. Один большой куш — и свобода до конца дней.

Мы подкупили диспетчера, подменили маршрутные листы. Ждали в тумане у пролива Трёх Капитанов. Взяли корабль на абордаж почти без боя. Но когда мы ворвались в трюм... Там не было ни сундуков, ни золотого песка, ни монет, ни денег, в общем ничего подобного...

Я сидел и наблюдал за капитаном, его глаза загорелись странным, лихорадочным блеском, будто он вновь переживает тот самый день.

— А что тогда было? — спросил я, так как Воронов, похоже, ушёл погулять в свои мысли.

— Ах да. Там были ящики. Сотни ящиков из матового серого металла. И только в одном из них лежали слитки металла. Точнее всего один. Мы когда вскрыли его, то внутри... сияние. Не золотое, как мы на то надеялись, а холодное, голубое. И тихий, едва уловимый гул, от которого закладывало уши. Мы не поняли, что это, но решили, что это дороже любого золота. Раз об этом нигде ни слова, и никакой охраны. Видимо, чтоб никто не подумал, будто здесь есть что-то ценное. Мы погрузили всё, что смогли, на свой корабль и пустили «Сангуин» ко дну.

Но нас уже ждали. Имперские коршуны быстро вышли на след. Мы уходили от погони, как зайцы, петляя между айсбергов. А потом... Потом был шторм. Ледяной ветер, туман, в котором не видно было носа корабля. Мы врезались. Не в айсберг. Мы врезались в саму стену льда, в эту чёртову пещеру, что оказалась нашей тюрьмой. Мой прекрасный корабль выдержал столкновение, но застрял намертво. Вот только штурвал был сломан, а киль повреждён, — Воронов сжал кулаки, а по его венам на руках пробежали едва заметные зелёные всполохи.

Я, кажется, стал догадываться, как он выжил все эти годы.

Мы думали, это спасение. Укрытие. Мы не знали, что это наша могила. Через день приплыли они. Спецотряд быстрого реагирования. С ними мы, может, и справились бы, но, увидев, что с ними прибыл штурмовой танк, мы передумали прорываться. Да и они почему-то не стали штурмовать. Имперские просто отрезали нас. Поставили свою красную черту и замерли. Как статуи. Мы пытались вести переговоры, блефовали, говорили, что взорвём груз. Они не реагировали. Просто ждали.

А потом... Потом начался голод, все запасы были подъедены. Когда кончилось топливо, начался холод, а следом пришло и отчаяние. Мы тогда перерыли все ящики, что захватили на «Сангуине» в надежде найти еду, лекарства. В одном из них... Мы обнаружили кое-что необычное. Ящик, внутри которого находилась ампула. С зелёной, светящейся жидкостью. Этикетки с описанием не было, только индификатор. Мы подумали — стимулятор какой. Армейский, может быть. А что терять? Парни уже от голода пухли, — он посмотрел на свои руки, словно впервые их видя, и в ту же секунду вены на них засветились зелёным, а он сам горько усмехнулся.