Ирек Гильмутдинов – Переворот с начинкой (страница 26)

— Приветствую вас, господин, хотела выразить личную признательность за то, что взяли меня к себе в семью. Мне хотелось бы лично вас отблагодарить, — проговорила она это всё таким бархатным голосом, что мне стало нечем дышать, а моё сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— И ты туда же, — покачал я головой. — А так, конечно, не за что. Рад, что вы с нами. Что же касается вашего вожака, считайте, вопрос решён.

Затем встал, одарил их вкусняшками и сбежал. Ну на хрен такие испытания.

Ближайшее будущее.

Карета мерно покачивалась на не ровной дороге, убаюкивая пассажиров своим ритмичным скрипом. Вортис, пресыщенный сытным обедом, давно уже погрузился в объятия Морфея. Марина же, напротив, не сомкнула глаз. Её внимательный взгляд был прикован к Еве. Уже вторую неделю она замечала за девушкой странности, свойственные женщинам в определённом положении: утренние недомогания, резкие перепады настроения, обострившееся обоняние.

— Ева?

— М-м? Что случилось?

— Как самочувствие, милая?

— Всё в полном порядке.

Марина придвинулась к спутнице и мягко приложила ладонь к её лбу, а затем активировала незамысловатое диагностическое заклинание. Тонкие энергетические нити на мгновение окутали девушку.

— Госпожа Аста’пова, что-то не так?

— А как ты сама полагаешь? Тебя мутит по утрам. Мой супруг — орк исключительной чистоплотности, однако ты морщишься каждое утро, едва он занимает место в карете после пробежки и лёгкой физической тренировки. И это при том, что он окатывается водой после каждой тренировки.

— К чему вы ведёте? Не понимаю, — нахмурив изящные брови, Аурелисс тщетно пыталась осмыслить намёки.

— Ох, прости, дорогая, — женщина мягко обняла её. — Совсем забыла, что ты росла без материнской заботы. Об этом должна была рассказать тебе мать.

— Да что именно рассказать? — вспыхнула Ева.

— Милая, ты в положении. Ты ждёшь ребёнка.

— Как? — вырвалось у неё громче, чем следовало, отчего Вортис заворочался в своём углу, но не проснулся. Вернее, сделал вид, что спит, — в этот щепетильный разговор он категорически не желал быть втянутым.

— Ну как-как… вот так, — Марина улыбнулась и развела руки в стороны. — Вы с Кайлосом… любите друг друга, и порой ваша любовь находит физическое выражение, — щёки Евы залила яркая краска. — Вот так и появляются на свет дети.

— Но каким образом? Мы же…

В следующий миг карету содрогнулся чудовищный удар. Не будь её корпус укреплён артефактами и рунами — благодаря предусмотрительности того самого долговязого юноши, что изрядно досаждал Санчесу своими параноидальными приготовлениями, — все, кто находился внутри, неминуемо расстались бы с жизнью.

Вортис в едином порыве вылетел из повозки, молниеносно оценивая обстановку. Возничий, управлявший экипажем, был жив, но лежал без сознания на земле. Слева от дороги, в струящихся белых одеяниях, стоял маг. По сложности и мрачной энергетике только что сотканного плетения — архимаг смерти.

Исказив лицо гримасой отвращения, преподаватель боевой магии метнул в противника сгусток сконцентрированной влаги, на лету кристаллизовавшийся в острые как бритва иглы. Однако вместо того, чтобы пронзить грудь некроманта, они с глухим стуком вонзились в тело орка, неожиданно вставшего на пути.

Снова скривившись — на сей раз от досады, что сородич послужил живым щитом, — воин приготовил более мощную атаку. Но опередить его сумел сам некромант: из его рук рассекая воздух возник луч смерти, несущий проклятия. Годы тренировок и боевой опыт позволили Вортису резко отклониться, и тут же последовал ответ. Водяное копьё, пущенное с изменённой траекторией, расщепилось в полёте: одна часть вонзилась в мага, а вторая — в землю у его ног, создав ледяную ловушку, намертво сковавшую ступни носителя стихии смерти.

Потеря концентрации противника была на руку, и Вортис уже собрался обрушить на него всю свою мощь, как вдруг за спиной раздался оглушительный рёв. Солнце на этот раз скрылось не за его стеной воды что однажды он обрушил на врагов чем и заслужил своё боевое имя, а за исполинским костяным драконом, что обрушил на карету леденящее душу дыхание смерти. Защитные артефакты, вспыхнув ослепительным светом, приняли основной удар на себя, не позволив никому из находившихся внутри погибнуть, но саму карету отбросило, и она, переворачиваясь, покатилась по земле сделав не меньше пяти оборотов.

— МАРИНА! — проревел орк, но, безгранично веря в её силу и находчивость, не бросился к месту падения, а вместо этого ударил в некроманта пятнадцатью ледяными серпами одновременно. Лишь единицы в ранге магистра были способны удержать контроль над таким количеством смертоносных клинков, и уж тем более — делать это в пылу стремительного движения.

Живой щит бездыханно рухнул на землю, а шесть оставшихся ледяных серпов, словно послушные псы, устремились к магу в белой мантии. Некромант, выставив защиту стену не удержался и упал, скованный ледяными оковами, тяжело грохнулся на спину — его ноги по-прежнему были приморожены к земле. Даже попытка ускользнуть через портал оказалась тщетной: магия льда не просто сковывала, а сжимала его ступни в ледяных тисках, причиняя нестерпимую боль мешая сконцентрироваться. То ли чернокнижник переоценил свои силы, то ли сыграла роль внезапность атаки — этого уже никто не узнает.

Вортис, воспользовавшись моментом, совершил мощный прыжок, и в его мощной ладони вспыхнула секира, сотканная из сконцентрированной магии воды. В это оружие он вложил почти всю свою энергию без остатка — против архимага смерти иные подходы были бессмысленны. Горький опыт прошлой победы над одним из них убедительно доказывал: это возможно.

Некромант отчаянно выставил защитный барьер, но плетение оказалось слишком слабым и поспешным. Вортис развеял заклинания мага смерти ударив в её сосредоточение, а после неумолимая магия льда сделала своё дело — голова отделилась от туловища с характерным хрустом.

Казалось бы, можно было бы торжествовать, однако вместо ликования из груди орка вырвался низкий, яростный рык. Его переполняла не победа, а бессильный гнев: костяной дракон, расправив крылья, уносил в неведомую даль опрокинутую карету, а вместе с ней — Марину и Еву.

Глава 12

Оборотни.

Когда дела были упорядочены — настолько, насколько это вообще представлялось возможным, — я направился в Прибрежный. Именно туда отправились мои Гурманы. По пути я решил сделать остановку в небольшом городке под названием Пересвет, где, как мне сказала Вейла, и обосновался клан волколюдов во главе с вожаком по имени Волгомир. Теперь мне всё стало ясно. А ведь тут неподалёку была резиденция Харроу. Как они интересно уживались так близко.

Да, мне следовало торопиться, но внутренний голос настойчиво твердил, что этот визит необходим. Я уже давно усвоил: когда меня охватывает подобное чувство, это верный знак свыше — действуй, не раздумывая.

Вул’дан, узнав о нашей незапланированной остановке, не только не возразил, но, напротив, пришёл в настоящий восторг. Ведь нас ждало что? Верно, охота, а уж это дело он любил всем сердцем. Разгорячился и Перчик, который за последнюю неделю так отъелся, что обзавёлся заметным округлившимся брюшком. Ввиду чего было только рад подвигаться.

Ступив на мостовую городка, я первым делом направился в магистрат, дабы разузнать о местоположении логова клана Волгомира. Как-то так вышло, что я забыл спросить их официальное название, да и нужды в нём особой не было.

Оказалось, что они чувствуют себя здесь полноправными хозяевами. Это с готовностью подтвердил сам бургомистр Бульбрик, а когда он робко поинтересовался целью моего визита, то так обрадовался потенциальному избавлению от «блохастых», что выложил все известные ему сведения об этом сборище. Где обитают, чего делают как живут.

Так же выяснилось, что все лавки и мастерские исправно платят им дань, а те «милостиво» защищают горожан… от самих себя. Любой ребёнок, проявивший интерес, насильно или добровольно пополняет их ряды. Благодаря столь наглым поборам стая разрослась до трёх сотен голов. Стоило бы вам увидеть сияющие лица моих спутников, когда они осознали, сколь много «добровольцев» вызвалось поучаствовать в нашей затее. И что удивительно — при мысли о предстоящей кровавой работе во мне не шевельнулось ни капли сомнения. Я воспринял это спокойствие как безмолвное одобрение свыше.

— Вам чего? — спросил мужчина, когда мы подошли к огромному дому.

— Нам бы вашего этого, как его там, — пощёлкал я пальцами, — главного волосатика.

— Что? — проревел он.

— Говорю, нам бы Волгомира вашего, — проорал я, да так сильно, что он округлил глаза, не понимая, чего я ору.

— А чего орёшь?

— Так я думал, ты глухой. Коли переспрашиваешь, — и вот тут он понял, что я над ним издеваюсь.

— Короче, блохастый, а ну живо приволок ко мне его, не хочу заходить к вам в дом, у вас там псиной воняет.

Да, я нагло нарывался, потому как надо быстрее с ними и покончить. Волколюды — народ горячий, и уже через минуту мы отбивались от набегающей толпы. Тех, кто превращался, мы убивали, а тех, кто не мог, Перчик выводил излюбленным приёмом. Как там он у картелей называется — пляска марионетки.

Нет, конечно, я мог зайти поговорить и всё такое. Но Истра дала понять, что её вожак требует её возвращения и если она не вернётся, то он её убьёт, а после разнесёт весь этот ресторан на щепки.