Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 52)

На следующее утро, едва первые лучи солнца заглянули в окна палатки, мы отправились в путь. К вечеру, когда свинцовые тучи снова сгустились над бескрайними снегами, мы приблизились к... Знаете, их кочевое поселение живо напомнило мне джавов с их песчаными краулерами, что веками бороздили дюны Татуина.

Я ожидал увидеть огромную вереницу саней с впряжёнными инеем покрытыми волками и уютными домиками на полозьях, но реальность превзошла все мои ожидания — перед нами предстал целый движущийся город на гигантских салазках, чьи исполинские масштабы поистине потрясали воображение.

Особенное изумление вызывал принцип движения этой махины. Колоссальная многоярусная крепость, чей корпус явно из железа и укреплённая костями зверей, плавно скользила по ледяной равнине, оставляя за собой глубокие следы. Ни парусов, поймавших бы пронизывающий ветер, ни запряжённых животных, ни даже клубов дыма, будто бы она работала на скрытых двигателях — что казалось совершенно невероятным в этом мире.

Но более всего поражало то, что эта громадина двигалась в полной тишине, нарушаемой одним скрипом льда под её гигантскими полозьями. Энергия, способная привести в движение такое сооружение, должна была быть поистине в громадных количествах. Любопытство моё разгоралось с каждой минутой, заставляя сердце биться чаще.

— Откуда у них это? — не удержался я, указывая на сооружение, чьи стены, покрытые лёгким инеем, сверкали в сумерках голубоватым светом.

— Не ведаю, Кай, — покачал головой Доброгнев, его глаза сузились в раздумье. — Словно бы оно было всегда, сколько помнят себя Ульфхеймры. Говорят, первые Путники Стужи нашли эту крепость в сердце вечной бури, уже готовой к странствиям. Но то слухи.

— Может, ремесленники из клана Снеготворцы постарались? — предположил Вул’дан, поглаживая рукоять своей секиры. — Их мастера творят чудеса с льдом и камнем, если верить вашим рассказам.

— Нет, они тут ни при чём, — возразил вождь, его голос прозвучал твёрдо. — Сам Изяслав Велесович как-то просил допустить его лучших мастеров к внутренностям сей громадины, дабы разгадать её секрет и создать нечто подобное для защиты долин, но ему было вежливо, но твёрдо отказано. С тех пор меж их кланами — исключительно деловые отношения. Вы нам — мы вам, не более.

— Понятно, — кивнул я, не отрывая восхищённого взгляда от медленно движущейся крепости.

— Ева, милая моя, создай световой шар, пусть узрят, что к ним гости, — обратился я к спутнице.

— Конечно, — поднявшись, она стала готовить заклинание.

— Да сделай его поярче, — добавил я, чувствуя, как магия наполняет воздух.

С её ладоней сорвалась ослепительная сфера, что стремительно разрослась до размеров воздушного шара, к коему привязывают плетёную корзину для полётов над долинами. Он взмыл на высоту в сотню метров, заливая окрестности ослепительным светом, будто второе солнце вспыхнуло в сумерках.

Надолго её сил не хватит, но эффект того стоил. На тридцать секунд над нами вспыхнуло подобие дневного светила, отбрасывая длинные тени на снежную равнину. Стало так светло, что в Стужеграде забили в тревожные колокола, народ повыскакивал на обледеневшую крышу с арбалетами и иным оружием, готовые встретить нежданных гостей.

— Кто такие будете? — раздался сверху оклик, и мы увидели десятки натянутых арбалетов в нашу сторону.

Вождь клана Морозные Волки поднялся с козел саней и, набрав воздуха в грудь, прогремел так, что наши животинки от страха уши прижали.

М-да. Те ещё «опасные» хищники.

— Сообщи Светодаре: Доброгнев Ярый к ней пожаловал!

— Неужели старый грумвир выбрался из своей берлоги? — тотчас же раздался насмешливый женский голос, полный властной силы.

— Так ты сама в гости не жалуешь, вот приходится самому к тебе ехать, — парировал вождь, раскинув руки в жесте, мол, принимай.

— Ну коль приехал, заходи, — последовало приглашение, и массивная железная аппарель с глухим скрежетом опустилась.

Мы въехали прямо на санях внутрь передвижного поселения. Под сводами ангара стояли десятки саней, подобных нашим, но более изношенных и покрытых шрамами бесчисленных походов. Когда мы спешивались, нас встретил сухопарый старец с лицом, изрезанным морщинами, как древняя карта, который обнял Доброгнева с истинно братской теплотой. Они явно были знакомы долгие годы.

Поприветствовав друг друга, он следом представил нас. Старик явно был подслеповат, но, когда разглядел орка, крепко выругался и поначалу всё пытался схватиться за нож на поясе. Ярый заверил, что Вул’дан отличный парень и дерётся здорово, только после этого встречающий нас старик по имени Рёгнвальд Мудрый Резак поуспокоился и уже стал глядеть на того не испугом, а, наоборот, с интересом. Вслед за тем он пригласил следовать за ним.

Я, выходец из технологичного мира, где фантастика стала реальностью, сразу осознал: это не просто поселение — это самый настоящий передвижной корабль, явно принадлежавший другой эпохе, той, когда ульфхеймры были развитой цивилизацией. И, видимо, с ними случилось то же, что и с лаодитами — но что именно? Кто их поработил? Кто засунул в обелиск?

Мы прошли мимо стоянки саней, затем мимо клеток с волками, где стоял густой запах шерсти и сырости. Далее шли компактные фермы с небольшим заборчиком для зверей, похожих на коз, и пернатой дичи. Поднявшись по трапу на ярус выше, мы миновали разделочный цех, где воздух был плотным от запаха свежего мяса и дыма коптилен.

Рёгнвальд, несомненно, мог привести нас к главе клана и более коротким путём, но, очевидно, решил похвастаться и показать гостям подлинную жизнь Путников Стужи — суровую, практичную и полную «запахов».

На сей раз нас проводили не в пиршественный зал, а в самую что ни на есть кают-компанию — помещение просторное, метров сорок, но поражающее контрастом былого и нынешнего. Ржавые железные стены, хранящие память о технологичном прошлом этого странного корабля из прошлого, соседствовали с мебелью, искусно сработанной из древесины и костей зверей. Лишь немногие детали — вмурованные в стены панели с потускневшими символами, массивные заклёпки — напоминали о происхождении этого чуда.

— Здравствуйте, — раздался мягкий, словно перезвон льдинок, голос.

Перед нами стояла не женщина, а девушка ослепительной северной красоты. Белокурая, с глазами цвета зимнего неба, с фигурой, которой позавидовала бы любая фитоняшка.

— Ай, за что? — возмутился я, получив удар в плечо от Лирель. Что у них за привычка бить костяшками по плечу, больно всё-таки.

— Нечего так при Еве на девок пялиться, — прошипела она.

Я перевёл взгляд на свою возлюбленную, чьё лицо напоминало закипающий чайник, и безмолвно прошептал губами: «Прости».

— И тебе здравствовать, доча, — ответил Ярый, скидывая меховую шубу. — А где мать твоя?

— Сейчас подойдёт, — улыбнулась девушка.

— Снорри, я чего-то не понял. Это что, дочь вашего годви?

— Ага, — на грани слышимости ответил он. — Хельгой нарекли. Только не спрашивай его об этом. Там всё сложно.

— Понял. Принял. Не спрашиваю.

Едва она договорила, как в помещение впорхнула женщина — живая копия девушки, но с лицом, украшенным синей сакральной росписью, с перьями неведомой птицы в волосах, с ожерельями из самоцветов и замысловатыми браслетами на руках. Это была сама Радосвета — стремительная, как метель, с горящим взглядом. Она словно ворвалась вихрем, с ходу сжимая в объятиях Доброгнева.

— Светик, поставь меня на пол! — взмолился могучий вождь, но женщина звонко рассмеялась, легко подняла его и закружила в танце, будто он был ребёнком. Только через мгновение, насладившись его смущением, она опустила его на пол, глаза её сверкали озорными искорками.

— Как же я рада тебя видеть, — прошептала Радосвета, и Доброгнев нежно провёл рукой по её щеке, словно касаясь древней реликвии.

— Не скрою, и сам рад оказаться здесь, — его голос, обычно громоподобный, теперь звучал удивительно мягко.

— Кхм-кхм, — я нарочито громко прочистил горло, видя, как они погрузились друг в друга. Без вмешательства они точно бы удалились по делам любовным, а время не терпело.

— Ах да, забыл представить гостей, — опомнился вождь, его пальцы ещё мгновение задержались на руке Радосветы.

Больше всего внимания, как всегда, досталось нашему зелёному другу — Вул’дану, чья зелёная кожа и клыки вызывали неподдельный интерес, и, конечно же, Лирель — её изящные заострённые уши и кожа, белее первозданного снега, не оставляли равнодушными. Снорри так и вовсе не отрывал от неё взгляда, заставляя эльфийку смущаться.

Дальше последовал пространный рассказ о том, кто мы и зачем прибыли. Естественно, нам не верили, пока я не извлёк фрагмент Сердца, который засиял в моей ладони холодным голубоватым светом. Лишь тогда насмешливость в глазах хозяев сменилась суровой серьёзностью. На меня же смотрели… кто как. Кто с любопытством, кто с опаской, а кто и подозрением.

После всего сказанного никто не стал принимать поспешных решений. Как водится у местных, начался пир — на столах появились копчёное мясо, коренья и странные напитки цвета воронёной стали. Вул’дан со Снорри и Хамви куда-то удалились вслед за Рёгнвальдом, чья довольная рожа, предвкушая хорошую драку, манила их за собой.

— Скажите, уважаемая Радосвета, — я решил удовлетворить любопытство, отвлекая её от Ярого, — ваша крепость движется по вашей воле или следует заданному маршруту, запрограммированному неким компьютером? Может, у вас есть командный пункт с панелями да лампочками? Я бы мог помочь, если имеются проблемы с техникой.