Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 46)

Одет он был в просторную рубаху из грубого полотна серого оттенка, сквозь которую угадывалась мощь торса, испещрённого татуировками-рунами и шрамами, подобными карте былых сражений. Белоснежные волосы, коротко остриженные, торчали в разные стороны словно только встала с кровати. К его подобию трона — массивному креслу из кости невидимого зверя — был прислонён тот самый легендарный молот, о котором поведал нам Острослов. И знаете что? Рядом с этим молотом даже секира Вул’дана смотрелась не то, чтобы бледно, но… несерьёзно.

Хотя все мы знаем: дело не в размерах, а в том, как ты им владеешь. Я об оружии, разумеется, а не о том, о чём вы могли подумать.

В воцарившейся тишине, нарушаемой лишь потрескиванием очага, слово взял Хамви. Он приблизился к главе клана, а мы, следуя его молчаливому жесту, двинулись за ним.

— Я привёл гостей из иного мира. Когда наши братья и сёстры полегли, а мне распороли чрево, эти иномирцы вытащили меня и залатали раны. Сам был без памяти, а потому остаться и встретить смерть была не в моих силах.

— Гости — это всегда хорошо, — медленно, будто дрейфующая глыба льда, прокатился голос предводителя.

Я не стал дожидаться, пока он будет говорить за нас, рискуя создать неверное впечатление. Сделав шаг вперёд и вложив в голос стальные ноты уверенности, я произнёс:

— Приветствую жителей Хеймдраллира и народ клана Щит! — Я приложил руку к груди в знак уважения. — Меня зовут Кайлос Версноксиум. Мы и вправду из мира по ту сторону Белого Обелиска.

В зале пронёсся сдержанный шёпот, но никто не осмелился перебить меня.

— Я прибыл сюда, чтобы разобраться с этим осколком мира, что некогда был порабощён.

— А силёнок хватит, или только языком молоть горазд? — прогремел вопрос от крупного мужчины с руками толщиной с моё бедро. Его здоровенный нос явно не раз был сломан, как и уши, а густая белая борода скрывала часть лица. Я уверенно оскалился в ответ, поскольку именно такого вопроса и ожидал. Проверка — и притом самая важная.

— А вот сейчас мы и узнаем, — заявил я, начиная снимать сумку, мантию, а затем и рубаху, оставаясь обнажённым по пояс.

Народ мигом расступился, образовав вокруг нас просторный круг, а во взгляде владыки клана я прочёл молчаливое одобрение. Ледяные своды зала, в коих вырезаны фигуры неведомых мне зверей, словно сжались в ожидании зрелища.

Мы встали друг против друга в центре окружения, естественно, без оружия — полагаю, используйся здесь в ходу клинки для выяснения отношений, народ в клане быстро бы поубавился.

Воздух наполнился напряжённым гулом, прерываемым одним потрескиванием пламени в очаге.

Я пропустил по всему телу магию молний, но без внешних эффектов. Наполнив мышцы силой и скоростью, я принял боевую стойку и начал медленно кружить вокруг соперника, словно хищник, высчитывающий момент для атаки.

Ждать, пока он бросится в наступление, я не собирался. Надо было показать свою удаль. Изобразив левой рукой финт в голову, я сделал подшаг вперёд и, чуть склонившись, нанёс правой в живот. Мой кулак встретил преграду, словно ударился о скалу. Честно говоря, я рассчитывал эффектно уложить его с первого же движения и предстать героем. Жесть, похоже, придётся реально подраться.

Мой удар он принял с усмешкой. Похоже, он намеренно не атаковал, давая мне возможность проявить себя. Что ж, не будем заставлять себя долго ждать и покажем всё, на что способны.

Два прямых удара, а затем лоу-кик по внутренней части бедра. Расстояние между нами сократилось, и я нанёс удар правым локтем точно в переносицу. Раздался характерный хруст — сломал. Вот тут он не выдержал и схватил меня своими медвежьими лапами, пытаясь сломать хребет. Но сделать это будет не так-то просто.

Удар раскрытыми ладонями по ушам, затем два жёстких удара локтями сверху вниз по уже повреждённому носу. Соперник крякнул от боли, и я облегчённо выдохнул, когда тиски ослабели.

Я отступил на шаг, давая ему прийти в себя, а затем, с вызовом истинного киношного воина, поманил его к себе рукой.

Он издал рёв, подобный раскату грома, и бросился на меня, намереваясь снести и задавить своей массой. Но я не собирался позволить ему это сделать. Встретил его прямой ногой в грудь — и вот я уже лечу. Мне даже показалось, что моя нога хрустнула. Он оказался сверху и начал молотить, я прикрыл лицо руками. Удары были мощные, но не смертельные, а потому, выждав момент, я схватил его руку и взял на болевой, начав ломать. Он попытался вырваться, но кто ему позволит?

Пока он пытался высвободиться, я дождался, когда он взревёт от боли, и в ту же секунду ударил его в кадык. Не со всей силы, но достаточно, чтобы вырубить.

Скинув с себя бесчувственное тело, я поднялся и окинул взглядом зал. Ульфхеймры улыбались — драка пришлась им по нраву. Главное, улыбался сам Доброгнев.

— А эти хрупкие льдинки — для услады глаз твоих или... — раздался хриплый голос женщины, чьё лицо украшала не один шрам, а левый газ и вовсе отсутствовал. Настоящая гром-баба, таких в этих краях, наверное, побаиваются даже бывалые воины. Она оценивающе окинула взглядом наших спутниц, явно намереваясь выяснить, чего стоят чужеземки.

— Или, — парировала Лирель с холодным вызовом в голосе, и в её зелёных глазах вспыхнули опасные огоньки.

Они заняли наше место в центре зала, но бой продлился недолго. Соперница рванула к эльфийке, пытаясь сжать её в медвежьих объятиях — похоже, излюбленный приём местных. И надо сказать, против кого угодно другого он бы сработал, но только не против дочери лесов. Лирель с изящной грацией ушла в сторону, пропуская разъярённую женщину вперёд, и когда та по инерции пронеслась мимо, лёгким касанием пальцев коснулась её шеи. Соперница как шла вперёд, так и продолжила движение, только уже без сознания. С грохотом она врезалась в массивный стол, раскроив себе лоб о его край.

«М-да. Мне бы такое умение», — не без зависти подумал я, наблюдая за сотнями восхищённых взглядов, устремлённых на эльфийку.

— Эй, а со мной кто силой помериться желает? — прогремел бас Вул’дана.

Ответом ему стал громовой хохот. Конечно же, нашлись смельчаки, пожелавшие испытать себя в схватке с иномирцем, столь разительно отличающимся от всех обитателей Хеймдраллира.

Орк провёл шесть поединков. Физиономию ему изрядно украсили свежими синяками, даже один клык выбили — но Лирель вставила его на место и подлечила раны. Однако он не проиграл ни единого боя. Желающих сразиться с ним нашлось бы ещё с два десятка, но Доброгнев положил конец этому зрелищу, провозгласив, что негоже так допекать гостей — пора и трапезой их попотчевать. В этот момент одна из воительниц заикнулась было о том, чтобы испытать и Еву, но после моих слов о том, что девушка пока не в силах контролировать свою мощь и это может привести к печальным последствиям, отступила. Ева за время общения с орком стала неплохим бойцом — не только в магии, но и во владении кинжалом. В этом он её здорово поднатаскал. Вот только в кулачном бою она и вправду могла не рассчитать силу и ударить так, что проломила бы голову или грудь сопернице. Нам такого конфуза было точно не нужно.

Когда перед нами появились яства, коими нас собирались потчевать, я едва смог сдержать гримасу. Жареное и варёное мясо неведомого зверя, какие-то варёные клубни, отдалённо напоминающие картофель, и сыр с хлебом, твёрдым, как ледяная глыба. «Как они тут от цинги ещё не померли?» — промелькнула у меня мысль.

В этот момент я мысленно погладил себя по голове, приговаривая (тоже мысленно), какой же я молодец, что предусмотрительно запас не одну тонну провизии. С учётом магических свойств моей сумки, сохранявших продукты свежими, и увеличившихся объёмов, я мог не беспокоиться о том, что припасы испортятся.

— В моих краях не принято являться в чужой дом без даров, — с этими словами я начал извлекать из сумки разнообразную снедь. Я понимал, что серьёзного разговора сегодня не состоится — всё будет отложено до завтра.

Стол начал наполняться ароматными пирогами, свежими салатами, пучками сочной зелени и, главное, вишнёвой настойкой, которую я вручил лично главе клана — всего три драгоценные бутылки. Остальным же предложил медовуху. Честно говоря, я долго размышлял, брать ли её в таких количествах, но Санчес, Аэридан, Грохотун и Бренор уверили меня, что выпивка — универсальный ключ к сердцу любого разумного существа. Хотя я и не разделял их пиетета перед алкоголем, пять сотен бутылок всё же прихватил.

И знаете, если до этого Ярый смотрел на нас оценивающим взглядом хищника, то после того, как распробовал с ближниками настойку, он превратился в самого душевного и радушного хозяина. Они затянули весёлые песни, принялись рассказывать истории, которые следовало делить как минимум на три. Если в саге упоминалось о шести гумвирах — значит, их было два. Если о сотне врагов — то от силы три десятка. Хамви поведал о недавней стычке, после которой кто-то затянул грустную песнь, но в него тут же швырнули кружкой, предложив более весёлую. Да уж, нравы здесь просты и суровы, но в своей простоте — по-своему прекрасны.

Когда пиршество подошло к концу, стрелки часов показывали уже третий час ночи. Да-да, гулянье продолжалось с самого полудня, едва мы прибыли в цитадель, и до глубокой ночи. Пить эти северные воины были мастера невероятные. Мы же лишь делали вид, что прикладываемся к кружкам, сохраняя ясность ума.