Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 29)

— Готовы? — Мы одновременно ответили «да». — Тогда, как только я отойду на три шага, можете начинать.

Первым делом я воздвиг, между нами, широкую стену из взметнувшейся земли, а затем собрал всю пыль и мелкий сор, витавшие в воздухе, и закрутил их перед собой в плотную, слепящую завесу, дабы затмить его взор. Вслед за этим я соткал из сгустков чистой энергии точную свою копию — сияющий доспех из молний, — и послал эту иллюзию резко влево, в то время как сам, погасив свечение, ушёл вправо. Этому фокусу меня научил Санчес. Он часто пользовался этим заклинанием, чтобы попасть в общежитие к девушкам, но это совсем другая история.

Он купился на уловку. В следующее мгновение в призрачный образ врезалась туча острых камней, а следом с оглушительным рёвом обрушился и малый метеор — здоровенный каменный шар, окутанный огнём, оставивший после себя на дорожном покрытии дымящуюся вмятину внушительных размеров. Вот это да… Проиграй я сейчас, и за ремонт всей площади придётся платить мне, — мелькнула у меня абсурдная мысль. Хотя какую чушь я несу? Если я проиграю, мне будет уже всё равно. А вот моим близким — нет. Такого допустить я никак не мог. Меня ещё рулька ждёт и торт. Который, на секундочку, я испёк своими руками.

С этими, как всегда своевременными, размышлениями я вышел ему во фланг. Судя по ошеломлённому выражению его лица, такого манёвра он от меня точно не ожидал. Вероятно, полагал, что я засяду в глухой обороне — что, в принципе, я и сделал, но лишь как часть отвлекающего манёвра.

Сблизившись на расстояние одного шага, я вскинул обе руки, выпустив сокрушительные разряды молний с обеих ладоней — столь мощные, что воздух затрещал и запахло озоном. Прямо как в одном фильме про императора по имени Палпатин. Ну, если вы, конечно, в курсе, о ком речь.

Каменикуса изрядно тряхнуло. Но он всё же был искусным мастером и сумел мгновенно среагировать, укрывшись в сферическом коконе из сжатого камня и земли, полностью отсекаясь от внешнего мира. Однако тех двух секунд, что ушли у него на создание защиты, мне хватило, чтобы изрядно его прожарить.

Став "полноценным" магом земли, я научился не только повелевать ею, но и чувствовать её малейшие вибрации. И сейчас я отчётливо видел — чувствовал, — что пол прямо под его ногами оставался беззащитным. Я выпустил туда целый ковёр из бьющейся молний.

Кокон с грохотом лопнул, и осколки камней полетели в меня, но мой противник уже отпрыгнул в сторону — стоять на раскалённом, пропитанном электричеством полу было верным путём к поражению.

Точнее, не отпрыгнул, так как в этом не имелось ни малейшего смысла, мой ковёр три метра в ширину и длину, а возникшая за спиной земляная рука взяла за его шкирку и отбросила, как котёнка. Интересное применение заклинания. Надо взять на заметку.

Приземлившись, он отправил кулак в атаку, а сам защитился от меня стеной, чтобы отпиться зельями исцеления. Понятное дело. Я видел, как кожа слезала с его рук, лица, плеч. Другие части тела были покрыты волдырями. Вообще не понимаю, как при таких ранах возможно концентрироваться на плетениях. А это значит, что мне стоит поторопиться. Иначе… Так, брысь, пораженческие мысли. Не будет никаких «иначе». Ему конец, и точка.

— Tonitruum Fragor! — Взрывная волна разбила его стену, правда, со второго заклинания, но я так быстро их скастовал, что с виду могло показать, что было всего одно.

— Caelum Fulgur! — Вертикальный разряд молнии ударил прямо с неба в лежащего на камне соперника.

— Зараза! — Вскрикнул я от досады. Он ушёл под землю, и удар пришёлся в пустоту. Тогда я начал применять то же, что и Агатис. Создавал под землёй шипы. Много шипов, ещё больше. Я раз семь применил заклинание, и тогда земля извергла его. Он был весь в крови. Мои шипы всё-таки достали гада, у него была ранена нога, левый бок и плечо. Он едва стоял на ногах, а вот потом случилось то же, что и с Агатисом. Каменикус, понимая, что не вытягивает бой, принял фиал с алым зельем, и всего раны испарились словно их и не было, а в глазах появился до боли знакомый свет.

На лице у него появилась хищная ухмылка. Ведь я не переставал кидаться заклятиями, а он только отмахивался от них, а после и вовсе укрылся за стеной из земли. Которую я никак не мог пробить.

— Вот же ты тварь читерская, — крикнул я, переставая бить и понимая, что сейчас это бесполезно. Передо мной сейчас не маг в ранге мастер, а как минимум что-то между архимагом или архимагистром. — Да что же вы это такое пьёте, а? Может поделишься?

— Тебе уже без разницы, что, — ответил он, и в меня полетел метеор. Первый, второй, третий.

Толпа людей, окружавшая нас, начала сначала расходиться, а после и вовсе бежать. Потому как Ройс, Вортис и даже Марина не успевали ловить все осколки, что полетели в разные стороны.

Вот тоже странность этого мира. Вместо того чтобы ушатать смутьяна, они разгоняют зевак. В принципе, виновны тут все. Они, зная, чем это может грозить, остались смотреть, а маги тем, что ставят дуэльный кодекс выше жизни людской. Ладно — каждому своё.

Я бегал по площадке в доспехе из молний и время от времени атаковал, но в один момент он меня всё же подловил. Я, убегая от очередного метеора, со всей дури врезался в стену, которой миг назад там и в помине не было. Из-за столкновения потерял концентрацию, и магическая броня слетела. Тут же из земли вырвались колья, а вместе с тем в меня полетели шесть копий земли. Вот тут я мысленно сделал выбор: умереть или раскрыться? Впрочем, выбор очевиден.

«Nox Transitus» — я исчез, выходя из тьмы и оказываясь за спиной Каменикуса. Такого он не ожидал. Да и никто не ожидал.

«Gladius Nox» — в моей руке появился клинок, что создан из первозданной тьмы. Он без особого труда прошёл сквозь выставленную защиту мага земли. К слову, он успел среагировать и развернуться ко мне, кастуя «Scutum Granit». Окутывая себя прочным, подобным полированному граниту, барьером, отражающим снаряды и смягчающим удары. Вот только он не помог ему. Земле или тому же камню очень и очень тяжело остановить тьму, а первозданную так и вовсе нереально.

Там же.

Вортис пребывал в полнейшей растерянности. Его мощная фигура, обычно столь уверенная, застыла в нерешительности. Разум отказывался вмещать увиденное. Как такое вообще возможно? За всю долгую историю Керона маги, чья мощь могла перекраивать континенты, повелевали исключительно двумя стихиями. Те, что были способны единым усилием воли высвобождать энергию, способную затмить свет звезды, чей магический источник по объему приравнивали к силе десятка архимагистров — и то только в легендах! Их уничтожали буквально всем миром. Вернее, на них ополчались все сильнейшие чародеи, вооружившись величайшими артефактами, опустошая сотни высших мана-кристаллов в попытке остановить "аномалию".

И теперь перед ним стоял этот юнец, с виду обычный, но способный управлять не двумя, а тремя стихиями. Это само по себе было немыслимо. Но одна из этих стихий была… тьмой. Маг такой невероятной силы, да ещё и повелитель тьмы — это уже как минимум будущий властелин любой империи, которую он возжелает. А если он ко всему прочему маг молний и земли… Нет, от этих мыслей голова шла кругом. Вортис отказывался верить в такую мощь, рождённую в столь юном теле.

Видя, как парень почти играючи творит заклинания уровня архимага, старый орк горько усмехнулся. А ведь недавно он сам подумывал напасть на него, чтобы пресечь угрозу в зародыше. Смешно. Теперь было ясно: Кайлос просто не желал показывать всю свою истинную силу. М-да, ему всего пятнадцать лет и такая сила. Что с ним станет через сотню? Новый бог? Он снова усмехнулся — если, конечно, доживёт.

И в этот миг случилось нечто, чего преподаватель боевой магии никак не мог ожидать. Не в ушах, а прямо в сознании, в самой глубине его существа, прозвучал знакомы до боли Голос. Голос самого Мироздания, произнёсший всего одно слово, полное бездонного смысла и непреложной истины: «Друг».

«Тень Солнца» — прозвище, которое Вортис носил не просто так, — дураком не был. Он понял всё мгновенно, без лишних слов. Это был не приказ, не пророчество. Это был… ярлык. Определение. Приговор. И величайшая честь.

С этого дня у него не будет и не может быть более верного последователя. Он отдаст Кайлосу все свои знания, все тайны боевой магии, отточенные в тысячах сражений. Он поможет ему свершить то, ради чего он явился в этот мир. В его разуме вдруг возникла картина грядущего — настолько ясная и чёткая, будто он сам её нарисовал кистью из света и тени. И в ней он видел себя рядом с ним. Не рабом, не слугой — другом. Союзником. Тем, кто поможет сдержать бурю, которую нёс с собой этот юноша, и направить её в нужное русло.

Бой был окончен. В мою грудь ударил холодный и крупнее раза в три предыдущего шарик с экспириенсом — мрачный трофей, добытый ценой ещё одной жизни. На площади воцарилась гробовая тишина, вскоре нарушенная резкими командами стражи, призывавшей народ расходиться, и ликующими криками моих друзей.

Бренор, как и Санчес с гоблином, радостно обнимались, громогласно заявляя, что ни секунды не сомневались в моей победе, и с восторгом подсчитывали выигрыш — почти семьсот золотых монет. Объявил мне Горец чуть позже, когда мы вернулись в ресторан.