Ирек Гильмутдинов – Опять 25. Финал (страница 82)

Эффект был мгновенным и жутким. Всё, что ещё недавно было «нежитью» — атакующей его подданых, и управляемых моей волей, — замерло. А затем, с неестественной синхронностью, тысячи пустых глазниц, гнилых лиц, скрипучих скелетов развернулись. И устремились. Не к ближайшим живым. Ко мне. Все разом. Вот это поворот.

«Упс, — мелькнула у меня единственная связная мысль. — Похоже, сейчас на площади будет очень тесно».

Я выхватил гримуар — хранивший невероятное количество заклинаний. Всё-таки Барт и Марта проделали потрясающую работу. Страницы сами раскрылись на нужном месте. Я не стал творить громовые заклятья или вызывать стихии. Вместо этого я начал перехватывать управление. Моя воля, острая и отточенная, потянулась к тем же магическим нитям, что держали орду, и начала рвать их, перевязывать, навязывая свои простые команды: «Стой. Иди туда. Атакуй его».

На площади развернулось сюрреалистическое зрелище. Армия мертвецов превратилась в марионеток в руках двух кукловодов. Они бежали ко мне, замирали, разворачивались и брели к Малкадору, снова останавливались, их кости и плоть скрипели от противоречивых импульсов. Это напоминало гигантский, жуткий и абсолютно безмолвный балет.

Я видел, как его губы шевельнулись. Без звука, но я прочитал по ним: «Надоело».

Он не стал бороться за контроль. Он просто опустил посох, коснувшись его навершием земли. Сферы на вершине вспыхнули ослепительным, болезненным зелёным светом, и та же всепроникающая волна, что подчинила нежить, теперь пронеслась снова — но на сей раз не для подчинения, а для отзыва. Магическая поддержка, питавшая каждое существо, была одномоментно и грубо оборвана.

Армия мёртвых тел, лишённая скрепляющей её энергией смерти, рухнула на камни площади. Это был не грохот, а тяжёлый, влажный шлепок, многократно умноженный. Площадь передо мной в одно мгновение покрылась неподвижным ковром из плоти и костей.

Силы на такой тотальный разрыв связи он вложил колоссально. Одна из сфер на его посохе — их было несколько, и каждая мерцала своим внутренним светом — внезапно погасла, потухла, превратившись в мёртвый, тёмный шар.

Внутри у меня всё похолодело. Я мысленно выругался, глядя на эту потухшую сферу.

«Только бы не душа Хелиона. Только бы не она». Потому как понял, что в каждой такой сфере находится чья-то душа.

— Знаешь, Кайлос, мы с тобой, по сути, вылеплены из одной глины, — его голос, лишённый злости, прозвучал почти задушевно сквозь нарастающий гул магии.

Я закончил сплетать в воздухе последнюю руну, и энергия с шипением сконцентрировалась между моими ладонями.

— С чего такие выводы? — подмигнул я ему, чувствуя, как готовое заклятье жаждет вырваться наружу.

— С того, что я такой же двухстихийник, как и ты, — ответил Малкадор, не двигаясь с места. Его фигура казалась непоколебимой скалой. — Рождённый волею самого Мироздания. Но, в отличие от тебя, я отказался быть марионеткой в чужих руках. Предпочёл выковать собственный путь.

— Серьёзно? — Я фыркнул, и в моём смешке прозвучало ледяное презрение. — Сам не желаешь быть марионеткой, зато с лёгкостью превращаешь в них других. Не находишь в этом изъян логики?

— Судьба слабых — служить сильным. Это закон природы, который ты, похоже, забыл.

— Закон природы? — Мои слова стали тише и острее. — Тогда давай проверим, насколько твоя природа сильна на самом деле.

Я не стал больше тратить слов. Вместо этого я раскрыл ладони, выпустив то, что плёл. «Fractura Tenebrarum».

Это не был луч или волна в обычном понимании. Это была пульсация. Сгусток чистой негативной энергии, который не летел, а распространялся, как трещина по стеклу. И с каждым сантиметром, с каждой долей секунды он впитывал в себя тени. Не просто отсутствие света — а саму сущность небытия, источаемую тысячами тел, что лежали вокруг. Тени отрывались от трупов, тянулись к чёрному ядру заклятья, делая его плотнее, тяжелее, смертоноснее. К тому моменту, как оно достигло Малкадора, это была уже не атака, а целая лавина сконцентрированной погибели.

Он отреагировал молниеносно. Его руки взметнулись, и между нами вспыхнула стена из сцепившихся, ревущих молний — щит чистого, необузданного электричества, белого и синего. Столкновение не сопровождалось грохотом. Был слышен лишь нарастающий, пронзительный визг — звук рвущейся реальности. Я видел, как его щит дрожит, трещины бегут по сияющей поверхности, отбрасывая на его лицо дикие, прыгающие тени.

Стена не выдержала.

Она не взорвалась, а схлопнулась внутрь себя с оглушительным хлопком, всасывая свет и звук. А сам Малкадор, будто сбитый невидимым гигантским кулаком, отлетел через всю площадь. Его тело прочертило в воздухе длинную дугу и врезалось в груду обломков тел на другом конце, подняв облако из пыли, щебня и кровавого фарша.

Давать ему время прийти в себя, отряхнуться и начать второй акт — не в моих правилах. Именно в такие моменты самоуверенные «герои» и получают по полной программе. А мы не такие!

Я вдохнул, и воздух вокруг меня зарядился статикой. Искры заплясали на моих пальцах, руках, плечах, сплетаясь в сияющий, невесомый, но невероятно прочный доспех из сгущённых молний. Он не стеснял движений — он был самим движением, обузданной скоростью. Я рванул с места не бегом, а почти полётом, оставляя за собой в воздухе трепещущий озоновый след.

Но стоило мне приблизиться, как был отброшен волной некротической энергии. Когда я поднялся, то и он уже поднимался, отбрасывая обломки камней и скидывая с себя тело грузной женщины. Пыль оседала, и я разглядел его лицо. Бесстрастная маска дала трещину. Из уголка его рта тонкой алой нитью стекала по подбородку струйка крови. Маленькая, почти незначительная деталь. Но в ней было всё: первая сломанная защита, первое доказательство того, что он может быть уязвим. Первая цена, которую он заплатил сегодня.

И это было только начало.

— Nox Draco! — моё заклинание сорвалось с губ не криком, а низким, сокрушительным рёвом, от которого задрожала земля.

За моей спиной пространство сжалось, почернело и вывернулось наизнанку, породив чудовище. Это не был дракон из плоти и крови. Это была сама тьма, обрётшая форму и ярость — громадный, змеящийся силуэт с глазами из пылающего абсолюта и когтями, рассекающими сам свет. С гулким взмахом несуществующих крыльев он ринулся вперёд, намереваясь смести врага с лица земли.

Но Малкадор не дрогнул. Он только вскинул посох, и из треснувшей под его ногами земли вырвались три костяных чудовища. Они напоминали скелеты драконов, но искажённые, собранные наспех из обломков скелетов разбросанных тут и там тел. Их пустые глазницы горели тем же зелёным пламенем, что и у их создателя, а в рёбрах и позвоночниках бушевали, запертые внутри, сферы молний, перемешанные с чёрной, липкой магией смерти. Полукровки. Нежить, скрещённая со стихией тьмы.

Мой Красавец врезался в них. Началась титаническая схватка теневого гиганта против трёх костяных пародий на драконов. Грохот был таким, словно рушились горы. Я попытался рассеять конструкты врага, резко сжав кулак и мысленно выкрикнув «Vita de Morte» — заклятье, разрывающее некротические связи. Но сила, скреплявшая костяных драконов, оказалась слишком цепкой и чужеродной. Моя воля наткнулась на броню из чистой, выверенной ненависти и отскочила. «Силён, гад», — пронеслось у меня в голове с долей почти профессионального уважения.

Мой дракон бился отчаянно, рвя когтями кости и гася молнии всплесками первозданного мрака. Он был мощнее, но его теснили числом. Видя, что ставка на одну мощную единицу может не сработать, я принял решение. Оставив зверя, порождённого тьмой, сражаться, я отступил на шаг, сосредоточившись на новом плетении. Воздух вокруг меня загудел, заряжаясь энергией. Я собрал в кулак всю ярость грозы, всё напряжение перед ударом, и выпустил её в небо одним словом: «Furor Thoris».

Это было заклинание уровня архимагистра — не просто удар молнии, а призыв самой сути бури. Сверху, разрывая клубящиеся над нами свинцовые тучи, обрушился столб ослепительно-белой, ревущей плазмы. Он был направлен прямо в сердце короля некромантов.

Но тот только усмехнулся. Он не стал уворачиваться. Вместо этого его посох описал в воздухе сложную дугу, и падающая молния, словно железо, притянутое магнитом, резко изогнулась и... ударила в меня. Энергия, равная силе моего же заклятья, впилась в молниевый доспех. Мир на мгновение обратился в белое каление и оглушительный грохот. Доспех поглотил львиную долю удара, но сила отбросила меня, заставляя пятками прорезать борозды в камне.

Не давая головокружению взять верх, я сделал шаг вбок — не в пространстве, а в саму тьму, что дружелюбно раскрыла свои объятия. Реальность поплыла, сменившись на мгновение полным, беззвучным ничто. Но когда я вышел из неё, рассчитывая оказаться в тылу, он уже ждал. Малкадор стоял там, будто всегда знал мой маршрут. Его нога, обутая в простой, но прочный ботинок, метнулась вверх с нечеловеческой скоростью и силой.

Удар пришёлся в грудную клетку. Не было даже звука — только ощущение, будто поезд врезался на полном ходу. Я полетел назад, воздух свистел в ушах, земля и небо крутились в безумном калейдоскопе. Падение длилось вечность — три долгие, унизительные секунды свободного полёта.