Ирек Гильмутдинов – Опять 25. Финал (страница 8)
— Благодарю! — радостно воскликнул Бренор, с торжеством принимая дар.
Вернувшись в лагерь, я погрузился в изучение карты, потратив на это несколько часов. И обнаружил, что её возможности гораздо шире, чем я предполагал. Она откликалась не только на прямой запрос, но и отображала мощные магические возмущения, возникающие в мире. Так, на её поверхности чётко проступило место, где все друиды, превратившиеся в Стражей Скверны, самоотверженно сражались с той самой проказой, что поразила земли. Глядя на пульсирующее пятно болезни, я бы скорее назвал его вирусом — живым, агрессивным и чуждым самой природе этого мира.
Решив проверить другую функцию, я мысленно обратился к артефакту:
— Карта, прошу, покажи наиболее оптимальный маршрут до Обелиска в Снежных пиках — Пожалуйста.
Мгновенно, от точки нашего лагеря до заснеженной цели на карте прочертилась мерцающая серебристая линия, изгибаясь в обход горных хребтов и ущелий.
— Великолепно, — не удержался я от восхищённой улыбки. — Теперь у нас есть собственный волшебный навигатор.
Благодаря своей памяти, мне не требовалось постоянно сверяться с картой — я запоминал маршрут с первого взгляда. Лёгкая грусть коснулась сердца: вот бы с детьми это тоже так работало. В их присутствии я становлюсь другим — всё моё внимание, все мысли растворяются в них. А те досадные случаи, о которых с улыбкой вспоминала Ева, как я уходил куда-нибудь или забывал ребёнка... Уверен, это был не я. Наверняка, само мироздание, решив пошутить, навеяло на меня минутное помрачение. Сто процентов, дело было именно так. Я тут не причём.
«Это не я» — прозвучал в сознании чёткий, ироничный мысленный ответ.
Я вздрогнул так сильно, что едва не опрокинул складной стул. Но отвечать этому внутреннему голосу — будь то он, она или оно, — не стал. Некоторые диалоги лучше не продолжать.
Глава 4
Архимаг Тьмы Морвенс лежала, едва дыша, её тело, некогда совершенное, теперь представляло собой душераздирающее зрелище. Гладкая кожа была испещрена гноящимися язвами, глубокими шрамами и запёкшимися подтёками крови. Воздух со свистом выходил через повреждённое лёгкое, каждый вдох давался ей невыразимой мукой.
Весь её отряд пал. Но самое ужасное заключалось не в самой смерти, а в том, что последовало за ней. Некромант Нихилус, слуга лича Морганы «Певчая Костей», пленил их души, воспрепятствовав долгожданному уходу к господину для нового перерождения. Её же оставили в живых исключительно для того, чтобы выведать местоположение цитадели, где укрылся повелитель, о котором никто ничего не знает. Даже если бы её воля дрогнула, и она захотела предать, она не смогла бы этого сделать — она попросту не ведала, где он. Но дознаватель в лице лорда отказывался верить в её неведение.
Их отряд «храбрецов» продержался почти пять лет, ведя изнурительную партизанскую войну. Они укрывались в глубинах лесов, нанося точечные удары по некромантам и истребляя их мерзкое отродье. Да, сама Морвенс была повелительницей Тьмы, но магию Смерти она презирала всем своим существом, считая её чем-то оскверняющим, недостойным истинной мощи. Тьма была для неё высшей, всеобъемлющей стихией, а всё прочее — лишь жалкими суррогатами.
Одной из главных проблем, с которыми они столкнулись чуть погодя, стала полная изоляция. Вскоре после их прибытия на острова незримый купол окутал небесные владения, перекрыв все каналы связи и сделав невозможной как телепортацию, так и отправку вестей Фламусу. Не было с ними и мага ветра, который мог бы найти лазейку в этой магической блокаде или же обеспечить им побег вниз, на твердь земли. Всё это казалось теперь такой горькой и бессмысленной игрой судьбы.
И теперь, распластанная на окровавленном столе в ожидании неминуемой кончины, она думала не о своей судьбе, а о том, что так и не смогла отомстить одному дерзкому мальчишке. Скользила ли ещё его тень по миру, или он уже давно истлел в безвестной могиле? Нет, — ответила она сама себе. Такие как он не умирают, а только растут в силе двигаясь по головам других.
Дверь в подземелье бесшумно отворилась, и в помещение вошёл Нихилус. На его устах играла тонкая, почти ласковая улыбка, от которой кровь стыла в жилах.
— Милая моя, надеюсь, вы готовы к новым открытиям? — его голос звучал сладко, как испорченный мёд. — Я подготовил для вас нечто... особенное.
— Кайлос... Кайлос Версноксиум. Мой господин, он знает место расположения цитадели. «Вот кто вам нужен», —прошептала Морвенс, собрав последние силы.
Некромант театрально вздохнул, разочарование намеренно отразилось на его лице.
— Вы меня огорчили. Я так старался, подыскивал для столь прекрасной жертвы новые заклинания, а вы... вы просто выдали имя. Можно было бы помучить меня ещё годика три, сохраняя интригу. Я был бы абсолютно не против. Впрочем, — его глаза блеснули, — я всё же применю свои находки. Не пропадать же трудам, на которые я потратил столько дней, вычитывая древние фолианты и собирая силу на алтаре, замучив не один десяток душ.
Морвенс внутренне содрогнулась. Что ещё она могла сделать? Любая попытка призвать магию была тщетна — кровавый артефакт, висящий над её головой, разрывал связь с источником магии. Этот «Раздиратель Душ» был сотворён из детского скелета и напоён энергией смерти сотен невинных.
Нихилус уже начал плести заклинание, но тут в воздухе заструилось ядовито-зелёное марево, в котором проступил силуэт женщины-скелета с лицом, сокрытым чёрной вуалью.
— Госпожа Моргана, — мгновенно рассеяв заклинание, лорд Когтистых Перстней склонился в почтительном, даже можно сказать подобострастном поклоне.
— Нихилус? — раздался холодный, безжизненный голос. — Она что-нибудь рассказала? Сколько можно возиться!
— Конечно госпожа Моргана. Кайлос Версноксиум — имя её повелителя или того, кто знает где его искать. Я не совсем ещё понял.
— Хм... Знакомое имя. — Вуаль слегка колыхнулась. — Не тот ли это мальчишка, высокий, с чёрными взъерошенными волосами? Вечно ухмыляется, так что пальцы сами в кулак сжимаются.
Морвенс, к собственному удивлению, невольно кивнула, при этом сама на могла себе объяснить почему это сделала.
— Он уничтожил одного из моих слуг. Мелкий мерзавец. А я-то думала, откуда у молокососа такая мощь... Прикидывается юнцом, старый хитрец. Признаю — искусен. Даже я не распознала морок. Ничего, скоро я это исправлю. Скоро он станет новым украшением в моём зале трофеев. Король будет доволен.
Лорд некромант сохранял молчание, прекрасно понимая, что его владычица в эти мгновения говорит сама с собой, лелея свою месть.
— Слушай меня внимательно, Нихилус, — голос Морганы прозвучал с металлической холодностью. — Я уже предпринимала попытку устранить его, и даже Малкадор Вечный поручал это своему слуге, за что тот жестоко поплатился. Мне самой едва удалось избежать наказания. Теперь твой черёд. Найди его и доставь ко мне. Неважно, в каком состоянии — живого или мёртвого. Главное…
— Я могу помочь в его поисках, — неожиданно проговорила Морвенс, чувствуя, как взгляды некромантов уставились на неё с изумлением. — Я ненавижу его.
Поскольку лич смерти обладала даром распознавать ложь, её удивление лишь возросло, не обнаружив и тени обмана в словах пленницы.
— И чем же твой господин заслужил такую неприязнь? — прошипела Моргана, и в её сладком голосе зазвучал ядовитый интерес. — Почему раньше не рассказала? Раз так ненавидишь.
— Не знаю ответа. А что касается его… Он однажды убил меня и забрал мой гримуар в наказание, а ещё из-за него я в этом забытом богом месте. Он коварен и обладает магией тьмы, — отвечала Морвенс, тщательно подбирая выражения. План уже выстроился в её голове, главное — не сболтнуть лишнего.
По сути, она говорила чистую правду, только опуская некоторые детали. Но это был единственный шанс вырваться из заточения и заодно свести счёты с тем выскочкой чужими руками.
— Поклянись своим магическим источником, что питаешь к нему ненависть?
— Даю клятву мага: я ненавижу Кайлоса Версноксиума всеми фибрами своей души.
— Она не лжёт, — констатировала Моргана. — В таком случае, ты отправишься вместе с Нихилусом. А ты, — её незримый взгляд обратился к лорду, — возьми дополнительных слуг. Этот Кайлос может оказаться куда опаснее, чем мы предполагаем. Если доставишь его живым, я одарю тебя тремя тысячами живых душ. А когда этот мир падёт к нашим ногам, ты займёшь место среди равных нам. Ты это заслужил. Осталось сделать один последний шаг.
— Ваша воля — закон, госпожа, — почтительно склонился Нихилус, в глазах которого вспыхнула алчная искра.
Моргана щёлкнула пальцами, и тело Морвенс начало преображаться: раны затянулись, кожа вновь обрела гладкость, а силы вернулись к ней.
— Не думай, однако, что обойдёшься без ошейника, — ехидно прошипел лорд, когда образ его повелительницы начал растворяться в воздухе.
— Мог'тар, что это за божественный аромат? — проворчал орк, спрыгивая с лошади и без церемоний заглядывая в наш котёл.
— Пахнет настоящим пиром, Ур'гоз, — отозвался другой, здоровенный воин с парой топоров за спиной. Скалясь в ухмылке, он последовал примеру товарища.
Я в это время дремал у входа в палатку, и, открыв один глаз, испытал лёгкий шок от такой наглости. Пятеро орков окружили наш лагерь, их взоры жадно скользили по накрытому столу. На шум появились Грохотун и Бренор. Первый только что проснулся, второй — прервал омовение, выйдя с полотенцем на бёдрах и в кожаных красных тапочках. Зрелище он представлял комичное: приземистый, квадратный, с рельефными мышцами и, по странной прихоти природы, с идеально гладкой грудью. Зато борода — загляденье, густая и ухоженная.