Ирек Гильмутдинов – Опять 25. Финал (страница 75)
— Эльрик, чего застыл? Пошли уже, — прошипел Сигурд, младший брат, сжимая древко артефакта с наконечником из заговорённого серебра и кристаллом в основание. — Постараешься, и может они тебя по головке погладят.
— Заткнись, — буркнул Эльрик, натягивая на нос тканевую повязку, пропитанную мятой и полынью — бесполезный ритуал против вони, которой не было. Он был зол как на себя, так и на старейшин. Когда он заявил, что хочет больше приносить пользы для ордена, то имел в виду, что ему нужно побольше силы. Те, кто главенствовал в ордене, решили по-своему, назначив братьев на уборку и инвентаризацию «материала». — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Ты — тот ряд. Я — этот.
Они двинулись, осторожно, стараясь не касаться и не смотреть в остекленевшие глаза «материала». Их задача была проста: проверить каждое тело на предмет «нестабильности» с помощью резонатора, а затем отметить те, что подлежали транспортировке в катакомбы. Те, в свою очередь, были кошмаром, воплощённым в камне.
Отметив все тела, они уж было решили, что можно и возвращаться, но тут их нагнал гонец с письмом от главы ордена. В виду чего братья направились вниз, в самое нутро столицы. Теперь им нужно проделать то же самое в катакомбах. Так как старейшина химерологов попросил об услуге главу ордена. А братья, так сказать, удачно попались под руку.
Вход в подземелья находился за зданием бывшей Ратуши, ныне школы «Танцующий скелет» для молодых некромантов. Там за тяжёлой бронзовой дверью с барельефами стенающих душ начинался спуск. Ступени, стёртые за какие-то несколько лет бесчисленными ногами — как живых, так и мёртвых, — вели в сырой мрак. Воздух сгущался, наполняясь уже реальным запахом сырой земли, плесени и чего-то металлического, похожего на кровь, но не совсем. Стены, сложенные из грубого пористого туфа, местами блестели влагой, местами были покрыты странными солевыми наростами, мерцавшими тусклым фосфоресцирующим светом. Это был единственный источник освещения — призрачные, колеблющиеся блики, отбрасывавшие пляшущие тени. А ведь совсем недавно здесь можно было пройти и не поморщившись. Да только магия смерти, которую источали истерзанные ею тела, всё изменила.
Катакомбы были лабиринтом. Узкие коридоры расходились в стороны, уставленные нишами, где тела укладывали штабелями, как дрова. Глубже находились «мастерские» — залы, где мастера-химерологи разбирали, укрепляли и собирали «материал» заново, создавая слуг и стражей. Там пахло алхимией, формалином и жжёной костью. Но даже здесь, в этом чреве города, царил тот же мёртвый, давящий порядок. Тишину нарушали лишь шаги, далёкое капанье воды и приглушённое бормотание заклинателей.
Братья ненавидели это место. Ненавидели холод, ненавидели тишину, ненавидели себя за свой страх и слабость, приведшую их сюда. Эльрик уже отметил пятое тело подряд, механически поднося резонатор к груди очередного мертвеца. Кристалл на артефакте слабо моргнул, показывая зелёный — стабильно. Он уже собирался отойти, как вдруг мигание стало неровным, с каждой секундой скорость нарастала. Эльрик поднял взгляд, а там…
Первым делом я спустился в катакомбы — запутанную сеть подземелий, что, словно черви, пронизывали тело острова. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным удушающим смрадом тления и химикатов. Повсюду, куда падал свет моего магического факела, лежали сотни, если не тысячи тел в различных стадиях разложения. Создавалось впечатление, что над ними проводили чудовищные опыты, прежде чем отбросить, как отработанный материал. Что ж, теперь у них появится шанс воздать своим мучителям по заслугам. Не сумели или не захотели свершить правосудие живыми — свершат его мёртвыми.
Да здравствует «Ночь живых мертвецов». Хе-хе.
Самое время испытать в деле заклинание-вирус, над которым я корпел долгие годы. Я взял за основу простую анимацию — Animus Minor — и вплёл в её структуру сложную иллюзию Phantasma Vehementis, чтобы наделить будущих «актёров» подлинно пугающим обликом. Затем добавил компонент Vinculum Corruptum, искажающий магический контроль, — чтобы ни один некромант не смог перехватить управление над восставшими. В результате родилось заклинание Frenesis Ossium — «Костяная лихорадка». Признаюсь честно, в его создании мне помогали, но сама концепция, сама душа этой магии — была моей.
— Горжусь тобой! — проговорил Оссисарксу, а потом побежал и быстро побежал. Только когда он сжёг тела, что бежали за ним и кричали: «Хочу съесть твои мозги» и никак не хотели успокаиваться, как бы он ни старался их убить или перехватить управление, добавил: — Но лучше больше ничего не придумывай.
Ух, у меня даже дыхание перехватило от предвкушения того веселья, что вскоре начнётся.
Я сосредоточился, сплетая заклинание воедино.
— Frenesis Ossium, — произнёс я, вкладывая в слова колоссальный объём энергии, достаточный для заполнения высшего уровня мана-кристалла.
Изумрудная волна, больше похожая на жидкий свет, вырвалась из моих рук и покатилась по катакомбам, впитываясь в каменные стены, пол и, главное, в бесчисленные неподвижные тела. Я наблюдал, как мельчайшие руны моего заклинания на мгновение вспыхивают на их коже, прежде чем раствориться.
Закончив, я, потирая ладони в предвкушении, вернулся в наш временный дом.
— И что же я должна увидеть? — Наморщив изящный носик, Морвенс жестом указала на площадь, где царила всё та же мёртвая, упорядоченная тишина.
— Потерпи немного, — успокоил я её, наливая себе бокал медовухи. — Представление вот-вот начнётся, — а после тихо про себя пропел:
Пальцы мертвеца, лежавшего прямо перед Эльриком, дёрнулись. Не спазм, не посмертное сокращение — а целенаправленное, медленное движение, словно существо пробуждалось от долгого сна. Кость скрипнула о камень.
Эльрик замер, леденящая волна страха пронзила его. Он, как и брат, не любили мертвецов и всю ту часть, где некроманту надо работать с плотью, а магию смерти предпочитали использовать в мирных целях, таких как связь между призраками и живыми, медицина, а также преследование тех, кто нарушил закон. А не вот это вот всё.
— Сигурд... — его голос сорвался на шёпот.
В тот же миг тишину площади разорвал душераздирающий, многоголосый скрежет. Скрип сотен и тысяч костей, трущихся о камень, слился в один непрерывный, нарастающий гул. Голова Эльрика взорвалась от какофонии звуков.
Он отпрянул, и мир превратился в адскую карусель.
Вокруг него, повсеместно, все тела в его поле зрения начали шевеление. Они не просто вставали — они вздымались неестественными, рывковыми движениями, слышался сухой треск вывихнутых суставов. Пустые глазницы, обращённые в никуда, теперь повернулись, и в их глубине вспыхнули крошечные, яростные искры неживого, дикого сознания. Это не была пустая кукла, которой их учили — дисциплинированная, подконтрольная. Это был зомби. Хищный, хаотичный и направленный на одно — убивать.
Труп, пальцы которого дёргались первым, уже был на ногах. Его челюсть отвисла, издавая беззвучный рёв, и он бросился на Эльрика не шагом, а длинным, скребущим прыжком.
— НАПАДЕНИЕ! — закричал Сигурд, но его крик потонул в общем костяном гуле.
Начался хаос, что быстро вырвался наружу из катакомб и перекинулся на площадь. «Небесная», минуту назад бывшая местом мёртвого спокойствия, превратилась в бурлящий котёл ужаса. Мертвецы поднимались с каждой минутой всё быстрее и быстрее, а количество поднявшихся давно перевалило за тысячи. Они не были сильны по отдельности, но их было неисчислимое множество. Они хватали за ноги, за руки, впивались высохшими зубами в плоть, стаскивали с ног растерянных стражников-скелетов, чьи рутины не предусматривали отражения атаки со стороны «своих». Кидались на барьер магов, что лопались как стекло под ударами мертвецов, чьи руки были напитаны крохами магии смерти.
Эльрик, отбиваясь сфокусированным лучом негативной энергии от своего нападающего, увидел, как вдали, у входа в катакомбы, поднявшаяся волна мертвецов уже расправилась с двумя магистрами-химерологами, что попытались взять ситуацию под контроль, и выбежала наружу, а из тёмного проёма, что находился позади, словно из разворошённого муравейника, начали вырываться новые — те, что уже были сложены в нишах, те, что ждали своей очереди в мастерских.
Его охватила животная паника. Порядок рухнул. Сама смерть, их инструмент и их крепость, восстала и обернулась против них.
И где-то в этом разворачивающемся кровавом представлении две фигуры, невидимые для всех, чьи сердца бились в унисон не со страхом, а с холодной целеустремлённостью, уже сделали шаг к пульсирующей игле чёрного обсидиана. Представление только началось, но наших героев ждал осколок другого мира.
Глава 31
Когда портал за нашими спинами, сквозь который мы прошли, хлопнулся беззвучно, словно его и не было, мы замерли, не в силах сделать хоть шаг. Такого увидеть я точно не ожидал. Даже тот мир, где было всё уничтожено ядерными взрывами, не выглядел столь удручающим, как этот.