Ирек Гильмутдинов – Опять 25. Финал (страница 53)

— Не взираю никак, — парировал он, вертя в руке бокал и продолжая его разглядывать. — Я торгую «стариной» среди тех, кто способен оценить шёпот истории. Ведь что есть этот стул без легенды, на котором вы сидите? Всего-навсего дерево и ткань. Но стоит шепнуть, что на нём почивала первая императрица Тысячи Серебряных Озёр, и его цена взмывает к самим небесам в глазах знатоков, алчущих прикоснуться к прошлому. Некроманты… Безусловно, сила их мрачна. Однако, юный друг, даже им не чужды радости бытия. Не верь сказкам о голых склепах, прахе и паутине. Нет. Многие из личей, преодолев порог смерти, вновь обретают утраченные чувства. Потомства они не дадут, но вкусить изысканное яство, облачиться в парчу и бархат — для сего их души всегда горят огнём. Пройдут года, их власть распространится по землям Керона, а я всё так же буду отыскивать и сбывать этот «старый хлам», что ценится немногими.

— Возможно, — не унимался я. — Но ходят слухи, что они выжигают целые королевства. Если не останется никого, кто оценит вашу старину, не иссякнет ли и поток клиентов?

— Покупатели найдутся всегда, — невозмутимо ответил старик. — Мир наш повидал не одну бурю и переживёт ещё немало. Война — это одна из форм перерождения. Вы смотрите на вещи излишне мрачно.

— Не сказал бы. К примеру, я слышал, будто земли к северу от Империи Вечного Рассвета отравлены магией смерти, и ныне там не произрастает ни травинки. Досадно будет, если подобная участь постигнет все долины. Где тогда нам возделывать виноград для столь дивных напитков или в нашем случае вишню? — я указал на свой бокал.

— В этом есть доля истины, — согласился он. — Но это — забота магов, а наш с тобой, простых смертных, век короток. Нам ли печься о веках грядущих?

— Я полагал, вы и сами владеете искусством магии? — притворно изумился я, разведя руками.

— Какой из меня маг, — буркнул Орвакс, и в его глазах мелькнула тень былой досады. — Ученик Водной стихий. Вот и вся моя сила. Источник мой был мал, с вишнёвую косточку. И сколько ни бился я над его пробуждением, всё тщетно. Так, потратив четыре десятилетия, я оставил это бесплодное занятие.

— Но всё же дар продлевает ваши годы. Проживёте, озирая происходящее, лет двести, если, конечно, не повстречаетесь с теми безумцами.

— О ком вы изволите столь нелестно отзываться? — Хозяин налил себе ещё настойки, а я сделал вид, что не замечаю некоторой резкости в его тоне. Всё же я здесь гость.

— О фанатиках из «Смерти Абсолюта», что жаждут истребить всех, носящих в себе магию. Молвят, будто мир без чар — это и есть истинный рай на земле.

— Понятия не имею, что данное слово означает, но суть уловил. И напрасно вы считаете их глупцами. Ум их достаточно остёр, раз уж все попытки выследить и уничтожить их сродни ловле ветра.

— А знаете, что мне сказали уважаемый Орвакс? Когда я отправлялся в Нориэльск с намерением продать один артефакт — «Сердце Бездны», тот, что лишает магов теней их главного преимущества.

— Нет, удивите меня? — подыграл хозяин дома, его пальцы крутили вилку с насаженным на неё кусочком сыра.

— Утверждали, будто здесь, в нижним городе, находится их логово, логово сумасшедших фанатиков. Мол, стоит магу оказаться в одиночестве на тёмной улице, и это Братство непременно явится за его душой.

В ответ торговец рассмеялся — густой, бархатный смех, показывающий собеседнику на сколько глупо всё это звучит.

— Маловероятно, мой юный друг.

Облик, в котором я находился это был мужчина на вид лет тридцати пяти, по меркам моего прежнего мира.

— С чего бы это?

— Умные существа не гадят у собственного порога. Даже если бы они и обосновались в нашем городе, то тщательнее всего скрывали бы своё присутствие именно здесь. Начнись таинственные исчезновения магов, об этом тут же стало бы известно Магическому Совету, и на них началась бы охота. Нет, подобная бравада — удел глупцов.

— Хм… Звучит разумно. — Я кивнул, делая вид, что впечатлён его логикой.

— Кстати, вы договорились с Каэльдрисом Вейлорном? — Я на это только улыбнулся.

Я помотал головой и замахал руками, будто отгоняя назойливую муху.

— Город большой, а слухи разносятся как в деревне, — проговорил я.

Разумеется, все уже в курсе, я и не скрывал своих поисков покупателя. Но вот чего он не знает, так это того, что глава клана и его члены мертвы. Это замечательно. Надеюсь, что не знает.

— Да, всё прошло более чем удачно. Обе стороны остались довольны сделкой.

— Рад это слышать. Но что же теперь привело вас в мой скромный дом?

— Я намерен вложить полученные средства в редкие полотна, комплекты доспехов, необычное магическое оружие, статуи — всё то, что можно с выгодой предложить богачам Адастрии. Туда я направляюсь завтра. Деньги, как известно, должны находиться в движении.

— Золотые слова! В таком случае, прошу следовать за мной. Все самые ценные экземпляры я храню внизу. — Он двинулся к лестнице в южной части дома. — Представляете Кшиштоф, пришлось нанимать мага земли, дабы расширить подвал до нужных размеров, — сетовал он.

Мы спустились в просторное помещение, заставленное сундуками и стеллажами. Я принялся делать вид, что разбираюсь в его коллекции, с умным видом кивая и рассматривая предметы, хотя на деле не понимал в них ровным счётом ничего. Он рассказывал, показывал, водил меня от одного реликта к другому, и где-то через полчаса моё терпение начало иссякать.

— Уважаемый господин Рубенков, а что, если я предложу вам отведать нечто, чего не подают ни в одном ресторане города, да и вообще продаётся? В обмен на бутылочку, вы покажете мне нечто… подлинно ценное? То, что предназначено не для глаз обывателей.

Он не дрогнул и бровью, однако я уловил в его глазах мгновенную искру — сплав алчности и неподдельного любопытства гурмана, почуявшего незнакомый аромат.

— О чём именно идёт речь? — осведомился он с нарочитой небрежностью.

— Вы когда-нибудь слышали о напитке, что зовётся «Буря в стакане»?

— Слышал, — невозмутимо ответил он.

— Серьёзно? — моё удивление было неподдельным. Обычно этот ром — привилегия узкого круга нашего клуба.

— Довелось попробовать однажды. Но вот что любопытно: откуда он у вас? Спрашивать, подлинный ли он, не стану — не похоже, чтоб вы рискнули предложить мне подделку. Так что вопрос остаётся в силе.

— Скажу так: мой друг имеет брата, а у того брата — супруга, и так вышло, что её дядя женат на сестре третьего помощника повара Лорика. Через эту цепочку он и был добыт.

— Это тот помощник, что рыжий такой? — спросил Орвакс, с небрежной притворностью в голосе.

— Нет, белобрысый, с носом картофелиной.

Торговец рассмеялся — на этот раз искренне и от всей души.

— Простите меня великодушно, — начал он, изображая лёгкое смущение. — Обещал не проверять и не задавать вопросов, но не удержался.

— Вы с ним знакомы? — в который раз за этот вечер искреннее удивление окрасило мой голос, а внутри зашевелилось неприятное, цепкое чувство, будто в моём доме завелась крыса.

— Знакомы, — равнодушно подтвердил торговец. — Мы также пытались приобрести кое-что через различных посредников. Но все попытки оказались тщетны. Потому я и поражён, как это удалось вам.

— Дело не в золоте, — усмехнулся я. — И не стоит предполагать, будто я настолько важен, чтобы мне делали подобные предложения. Всё куда прозаичнее: я всего-навсего в своё время продал им дом, некогда принадлежавший моей прабабушке. Зная, кто выступает покупателем, я осмелился через общих знакомых, коих я описал, поинтересоваться, чем ценным можно заменить звонкую монету. Вот и принял решение взять плату именно этими напитками. Но вы — никому больше ни слова, — я театрально приложил палец к губам, притворно понизив голос. — Вдруг на меня нападут грабители.

Мы снова рассмеялись, и я наконец извлёк из сумки обещанное — пузатый стеклянный сосуд с тёмно-янтарной жидкостью.

— Вот она, — протянул я ему бутыль. — А теперь я жажду увидеть то, что показывают одним тем, кто действительно этого достоин.

— Так и быть, мой юный друг, — старик бережно принял дар, и его глаза блеснули одобрением. — Раз вы столь щедры, полагаю, вы заслужили взглянуть на истинную коллекцию.

Мы вернулись к лестнице, где он вежливо попросил меня отвернуться. Послышался глухой щелчок, будто сдвинулась скрытая пружина, и в стене, где прежде висел магический светильник, бесшумно отъехала потайная створка. За ней открылось просторное помещение, доверху заставленное мебелью, завешанное полотнами и заставленное тем самым «старьём», за которое иные коллекционеры готовы отдать целое состояние. Лично я не испытывал перед этими реликвиями ни малейшего пиетета. Для меня они были все обычным хламом, пусть и дорогим. Только вот картины… да-а, их бы я забрал для своего замка.

— Вот это я понимаю — подлинная работа! Вот это красота! — принялся я восторженно восхвалять сокровища, расхаживая между стеллажами.

И в тот же миг замер как вкопанный. Прямо передо мной на стене висела громадная картина, метра два в высоту и три в ширину. На ней был изображён мужчина в чёрном плаще, сидящий у костра. Рядом с ним стояли три великолепных боевых коня.

«Так вот о каких трёх конях шла речь. Могу бы так и сказать. Х уж мне эти мертвецы», — промелькнуло у меня в голове. Значит, проход где-то здесь.