Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 55)

— Объявилась тварь, что камнями швырялась. Еле-еле прикончили, но наш гоблин… Лишился руки в бою с ним. Рану залечили, но руку не восстановить. Обещал ему новую — лучше прежней, если выживем. Вроде, успокоил его.

Я поднялся, окидывая взглядом поле боя, и когда увидел Пуфа, то обомлел. Однорукий гоблин носился между растениями, яростно уничтожая их оставшейся рукой.

— Пуф, ко мне! Все, ко мне! — скомандовал я, взмахнув руками. Когда последний гном оказался рядом, я выхватил из сумки мана-кристалл и, влив в заклинание почти треть его энергии, произнёс: «Fractura Nox!»

Едва слова сорвались с моих губ, как я немедленно накрыл нас защитным барьером. А в тридцати шагах от нас раздался оглушительный взрыв — тьма, чистая и разрушительная, рванула с такой силой, что взрывная волна на мгновение очистила всё пространство вокруг.

Да, я был в ярости. Моего друга покалечили. И я не намерен был это прощать.

Затем в ход пошло моё новое заклинание — «Lacrimae Nox» («Слёзы Тьмы»). Сначала одна чёрная слеза упала с небес, затем другая, а вскоре непрерывный поток тёмных капель обрушился на поле боя, покрывая всё в радиусе сотни шагов. Каждая капля, подобно кислоте, прожигала всё на своём пути.

Бренор, стоявший рядом, болезненно морщился. Я использовал первозданную тьму, и он чувствовал её, борясь с её искушением. Он держался молодцом — сопротивлялся, не поддаваясь её тёмному влиянию. Зерно, что он проглотил, не давало о себе забыть. Как говорится, за всё нужно платить.

Я же продолжал вливать всё больше сил, пока поле вокруг не превратилось в кипящий хаос из остатков растений и чистейшей тьмы, которая поглощала всё, к чему прикасалась. В итоге всё «живое» было уничтожено, и мы услышали оглушительный гонг, возвестивший об окончании второй фазы.

В небесах вспыхнул огненный таймер, отсчитывающий час. Передышка — но не из милосердия. Лаодиты не были столь добры. Это означало только одно: нас ждало нечто настолько серьёзное, что они не желали, чтобы мы пали слишком быстро.

— Кайлос, как с энергией? — эльф опустился на каменную плиту склепа напротив меня, его усталое лицо освещало бледное свечение магических символов.

— Чуть больше половины источника осталось, — признался я, ощущая призрачную тяжесть утраченных сил.

— Ох, боги... Мне бы такое количество, — тихо восхитился он.

— Ваши плетения, господин Таэрон, тонки и изящны. Мои же... Словно сплетены из грубых канатов. Как говаривал мой наставник в Академии. Пока что это мало что значит. Бью голой силой, а не искусством.

Санчес и эльф рассмеялись — сухим, уставшим смехом.

— Не будь к себе так строг, — подбодрил меня артефактор. — Ты на голову превосходишь любого выпускника Академии. Да и заклинания твои уже не из канатов... А из прочной верёвки.

— Ну спасибо, утешил, старина, — усмехнулся я.

— Всегда пожалуйста, — кивнул он, возвращаясь к вырезанию рун на обломке кости.

Я вынул мана-кристалл и протянул его эльфу.

— Возьмите. Вам он нужнее. Я и так справлюсь.

— Благодарю, не откажусь, — кивнул Таэрон, принимая дар.

Пока остальные отдыхали, я решил поведать о своём видении, опустив упоминание об обелиске и пещере на дне с монстрами. Причём пока я говорил, Бренор как-то странно на меня смотрел. Только потом я вспомнил, что он видит все мои сны. «Связь с Кайлосом» — во всей красе.

— Знаю это место, — голос эльфа прозвучал с неподдельным изумлением. — Это Озеро Зеркальных Отражений. Но туда не ступала нога человека... Да и вообще никого не пускают.

— Жаль. Сон был прекрасным... Хотел бы я увидеть его наяву.

— Знаешь, Кайлос... Если мы совершим задуманное, думаю, тебе позволят посетить его, — промолвил эльф с лёгкой улыбкой.

— Было бы здорово, — ответил я как можно нейтральнее, скрывая внезапно вспыхнувшую надежду.

Мы перекусили беляшами и запили отваром из женьшеня и лимонника, залечили раны. И когда небесный таймер отсчитал последнюю секунду — встали, готовые встретить то, что приготовили для нас Лаодиты. Готовые к новой битве.

— Родник! — к моему плечу прикоснулось взволнованное крыло Аэридана. — Он иссяк. Вода больше не течёт.

— Всему хорошему приходит конец, — философски заметил Бренор, натягивая шлем и затягивая ремни перчаток. Он занял позицию впереди, его меч уже жаждал крови.

— Интересно, кто теперь выйдет на арену? — пробасил Балин, с наслаждением крутя в руках свой верный топор.

Едва он произнёс эти слова, как каменные склепы вокруг нас с грохотом распахнулись, а могильные плиты начали трескаться и сдвигаться.

— Мертвецы. Вот кто наш следующий противник, — констатировал эльф, произнося и так всем очевидную истину.

Но это были не обычные покойники. Многие сохранили плоть — и я узнавал лица. Маги, члены Братства, те, кого я отправил на тот свет собственноручно. Здесь были и волколюды, и многие другие, чьи жизни оборвались от нашего оружия.

Мы с трепетом смотрели на тех, кто давно должен был упокоиться. Но архитекторы этой игры не учли одного — некромантия черпает силу из тьмы. Тот, кто создал этих марионеток, использовал крупицы родной мне стихии. Крохотные, почти незаметные — но для меня более чем достаточные.

Будь здесь живой некромант, мне бы не удалось это провернуть. Но здесь были только куклы без кукловода.

— Ну что, друзья мои, готовы к представлению? Обещаю, будет зрелищно, — мои губы тронула ухмылка.

— Что ты задумал? — настороженный голос Санчеса заставил всех обернуться ко мне.

— А вон то дерево срубить. Уж больно своим видом портит мне настроение, — весело ответил я, затем, сконцентрировавшись, открыл нужную страницу в гримуаре с заклинаниями Морвенс и вытянув руку громко произнёс: «Vinculum Nox!»

От моей ладони к мертвецам устремились тонкие нити тьмы — сотни, если не больше. Вонзившись в груди нежити, они начали вытеснять чужую тьму, заменяя её моей. Я почувствовал значительный отток энергии, но не настолько сильный, чтобы остановиться.

Сначала все замерли. Затем развернулись в сторону дерева-людоеда.

— Уничтожить! — скомандовал я.

Армия мертвецов сорвалась с места. Не скажу, что это было легко — дерево отчаянно сопротивлялось, его ветки крушили моих воинов. Но они поднимались вновь и вновь, пополняя свои ряды новыми обращёнными.

Сначала они отгрызли смертоносные ветки. Затем гномы — а их было больше трёх десятков — принялись рубить ствол. Дети камня смущённо переглядывались — видимо, у многих было тёмное прошлое. Но не они одни такие — у других тоже нашлись скелеты в шкафу. Прямо в тему пословицы.

Спустя час всё было кончено. Древо-людоед, испускавшее предсмертный стон, рухнуло на землю, рассыпаясь в прах. Воздух огласил оглушительный гонг, возвестивший о нашей победе.

И в тот же миг всё исчезло.

Мы вновь оказались на раскалённом песке арены, но теперь трибуны молчали. Не было восторженных криков, не было привычного гула толпы — гробовая тишина, давящая тяжелее любого доспеха.

И тогда с высоты балкона вниз спрыгнул Тхунн-Гхаа Первый.

В каждой из его четырёх рук сжимал по мечу, лезвия которых отливали синевой закалённой стали. Он двигался к нам неспешно, словно хищник, уверенный в своей добыче. Песок не скрипел под его ногами — казалось, он даже не касался земли, плывя над поверхностью.

— Похоже, отдохнуть нам не дадут, — пробормотал Бренор, сжимая рукоять своего меча так, что костяшки побелели.

Тхунн-Гхаа остановился в десяти шагах от нас. Его глаза, холодные и бездонные, обвели нашу группу, будто оценивая слабейшего.

— Вы сильны, — раздался его голос, в котором послышалось уважение. — Но сила — ещё не всё. Покажите, чего стоит ваша воля.

Мечи в его руках пришли в движение, описав в воздухе сложные узоры. Мы поняли — битва ещё не окончена. Она только начинается.

Глава 22

Сложный выбор.

Песок арены взметнулся вихрем, поднятым четырьмя клинками владыки лаодитов. Его мечи двигались в смертоносной гармонии, а магия ветра усиливала каждый удар, создавая вокруг него сокрушительную бурю, способную разорвать плоть в клочья.

Мы не стали дожидаться неминуемой гибели, словно стадо испуганных овец. Мгновенно рассредоточившись по арене, мы обеспечили себе пространство для манёвра.

Первым в атаку ринулся Аэридан. Сверкая ослепительным светом, он помчался вперёд, оставляя за собой радужный шлейф. Его рог был направлен точно в глаз гиганта, никак не ожидавшего такого. Честно говоря, я уже попрощался со своим фамильяром. Но, к всеобщему изумлению, наш божественный скакун совершил невозможное — прорвавшись сквозь песчаную бурю, он вонзил рог в цель, лишив владыку левого ока, после чего отлетел и растворился в воздухе. Видимо, на этот подвиг он потратил все свои силы.

Нет, он однозначно красавчик. Как вернёмся, подарю тарелку эклеров.

Тхунн-Гхаа взревел от боли, а его клинки закружились с удвоенной яростью. Пытаясь задеть незримого врага.

Мы пока не спешили с контратакой, оценивая противника. Но, быстро осознав, что промедление смерти подобно, мы перешли в наступление. И тогда всё завертелось смертоносною каруселью.

Начало боя вселяло надежду: Бренор, помня о своём бессмертии, принял на себя первый яростный удар гиганта. Его меч парировал сразу три клинка, а гномы с топорами, усиленными магией земли, обрушили на врага град ударов, которые Тхунн-Гхаа едва успевал отражать. Вейла в облике волчицы атаковала с тыла, её клыки пытались впиться в шею владыки, а лапы старались пробить доспехи. Пока безуспешно — небольшие раны мгновенно затягивались.