Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 56)
К ним присоединился Пуф, наш «Однорукий бандит». Яростно работая кинжалом, он находил малейшие бреши в защите, не давая противнику сконцентрироваться на заклинаниях.
Мы с Таэнором обрушили на врага шквал молний, тьмы и огня. Однако его доспехи отражали нашу магию, что стало неприятным сюрпризом. Санчес тем временем активировал артефакты, создавая защитные барьеры для гномов, заодно пытаясь сковать движения гиганта. Вот только тот, похоже, вообще не замечал этих хитростей.
Трибуны бесновались от восторга, выкрикивая поддержку своему повелителю.
— Вы наивны, словно младенцы! — прогремел его голос, заглушая рёв толпы. — Но мне доставляет удовольствие с вами играть.
Кстати, его глаз так и не восстановился — в отличие от прочих ран. Наш Аэридан действительно молодец.
И тут всё обернулось против нас. Владыка внезапно взмыл в воздух, отлетев на семь метров в сторону. Он замер, окидывая нас насмешливым взглядом — запыхавшихся, покрытых потом и яростью воинов.
Я ощутил, как он черпает силу из Источника, и мир вокруг преобразился. Его движения стали молниеносными, а ветер превратился в острые как бритва лезвия, готовые шинковать нашу плоть.
— Начинаем игру!
Ещё эхо его слов не смолкло, как он исчез в вихре, материализовавшись за спиной Грора. Меч сверкнул — и голова гнома покатилась по песку оставляя кровавый след. Вейла ринулась в контратаку, но ветряной клинок пронзил её плечо, вырвав кусок плоти. Волчица рухнула на землю, истекая кровью. Я видел, как её регенерация пыталась справиться с раной, но повреждение было слишком серьёзным.
Швырнув Пуфу флакон с зельем исцеления, я накрыл её защитным барьером, не давая владыке добить её.
Пока гоблин бежал к волчице, воздушный серп ударил его в спину. Смерти не последовало, но рана была ужасной.
Санчес начал активацию артефакта, но Тхунн-Гхаа, почувствовав угрозу, метнул в старика шесть ветряных кинжалов. Пять отразили защитные амулеты, но шестой достиг цели — выбил глаз, заставив артефактора рухнуть на песок с криком боли. Я не успел его прикрыть — он был на противоположном конце арены.
— Мы теперь квиты, — расхохотался четверорукий гигант.
Ярость наших сынов камня вспыхнула ярче любого заклинания. Бренор, видя павшего сородича (хоть тот и пришёл убить его), перешёл в яростное наступление. Его меч воспылал древними рунами, лезвие озарилось синим пламенем.
Гномы, обезумев от потери брата, вбили топоры в землю, вызвав трещины, которые опутали ноги Тхунн-Гхаа.
Пуф, истекая кровью, не остался в стороне. Подхватив топор Грора, он нырнул за спину владыки и вонзил лезвие в его спину, пока тот отбивался от яростных атак гномов.
И тогда я вновь отважился призвать магию, что жаждала поглотить мою душу. Уже не впервые за этот день я вступал с ней в опасный танец. Но я чувствовал — сегодня тьма ещё не возьмёт верх, сегодня я сильнее её.
Тьма сгустилась вокруг, поглощая свет и звук, окутывая меня доспехом из звёздной пустоты.
— Ты играешь в игры, что тебе неподвластны! — мой голос прозвучал холоднее зимнего ветра. — А те, кого ты избрал себе для забавы, не те, кем кажутся!
Я шагнул вперёд. Гномы и гоблин, почуяв знакомую опасность, мгновенно отступили к стенам арены. Они уже знали этот тон — он не сулил ничего хорошего.
«Nox Devoratio»
Чёрные щупальца первородной тьмы оплели владыку, высасывая из него жизненную силу. Я водил пальцами, словно дирижёр, управляя этим смертоносным симфоническим оркестром.
Он выставил магический барьер — но тот рассыпался мгновенно. Затем попытался метнуть в меня серпы и копья ветра — но они растворились в моём доспехе из сгущённой тьмы. Он рванулся отпрыгнуть — но щупальца сковали его на месте. Он рубил их клинками — но лезвия проходили сквозь пустоту, не находя опоры.
И тогда... Тхунн-Гхаа закричал — впервые не от ярости, а от животного страха. Его душа трепетала, готовая оторваться от тела... Но я остановился, не дав заклятью завершить свою работу. Повернув голову к Таэнору, я молча кивнул в сторону ослабевшего владыки.
— Обещание есть обещание.
Эльф вышел вперёд, его руки уже пылали алым пламенем. В глазах горел огонь вековой ненависти, который вот-вот должен был угаснуть в крови предателя.
— Помнишь ли ты, владыка, как вы предали моих предков, гордых Элиасов? Вы предали наш мир ради призрачной власти. Вы отдали захватчикам наши святыни, обрекая народ на гибель, не явив свои войска в час нужды. Огненный вихрь вокруг его рук дрожал от предвкушения возмездия. — Это не месть. Это правосудие.
Раскрутившись до невообразимых скоростей, заклинание трансформировалась в клинок, белый от раскалённого пламени, пронзая грудь владыки.
— Гори в огне, что сам для себя уготовил.
Тхунн-Гхаа рухнул на песок, рассыпаясь золотым пеплом. Тот час же арена замерла в гробовой тишине — будто сам мир затаил дыхание.
Прошло несколько секунд, прежде чем публика осознала, что их владыка мёртв. Казалось, нас должны были отпустить... но вместо этого на песок начали запрыгивать воины в сияющих доспехах — видимо, новые претенденты на кровавый трон.
Я активировал два портала: один вёл на залитую лунным светом поляну вдали от городских стен, другой — прямиком на балкон правителя.
— Хватайте раненых и через портал, немедленно! — мой голос прозвучал так, что никто и посмел спорить о том, чтобы остаться.
Дважды повторять не пришлось. Не прошло и десяти секунд, как все исчезли в мерцающем разломе, прихватив с собой тело Грора.
Торопился я не из-за воинов, бегущих по арене. Нет. Я почувствовал, как нечто чужеродное пытается заблокировать мою магию. Силы на поддержание портала текли из меня будто водопад — видимо, сработала та самая технология блокировки, что использовалась в ошейниках. Но не такая мощная, раз мне удавалось её обходить.
По пути я собрал золотой пепел, оставшийся от короля, с помощью бытового заклятья «Pulvis Absum». Внутренний голос настойчиво твердил — это важно.
Шагнув в портал, я оказался на балконе. Первым, кого я увидел, был перепуганный мужчина, вжавшийся в кресло и дрожащий всеми четырьмя руками. Тот самый глашатай.
Подняв раскрытые ладони, я согнул пальцы, словно пугая ребёнка, и резко произнёс:
— БУ!
Он ахнул и потерял сознание.
Слабоват.
Остальные кто присутствовал в ложе с криками разбежались, кто-то даже упал с балкона. Не моя печаль. Значит такова их судьба.
Войны уже приближались к моему порталу. Возникла идея. Вместо того чтобы закрыть, я перенёс выход высоко над ареной. Первые солдаты, вбежавшие в него, теперь с криками падали на головы своим товарищам.
— Хорошо летят! — я усмехнулся, наблюдая как они машут руками. Жалости у меня к ним точно не было.
Эх, если бы не дикая затрата энергии, я бы ещё полюбовался зрелищем. Но надо было спешить.
Нырнув в арку, я оказался в роскошном зале, напоминавшем ложу для знати. Повсюду стояли низкие диваны, столы ломились от яств, а в воздухе витал тяжёлый аромат экзотических духов. В зале обнаружилось множество дверей, что вели… Ну куда-то вели точно. Осталось понять куда.
Недолго думая, я ринулся в проход прямо перед собой. Оказавшись на винтовой лестнице, ведущей вниз, я тут же развернулся — до меня донёсся топот многочисленных стражников. Спешащих со мной пообщаться.
Вернувшись в зал, я выбрал проход справа. Выбив створки с помощью сгустка молний, я очутился в просторной спальне. Кровать размерами пять на пять метров впечатляла, но, учитывая габариты покойного владыки, это было логично.
Выскочив обратно, я создал у главного входа барьер из сгущённой тьмы. В ту же секунду в него с грохотом врезались первые стражники. Помахав им побежал дальше.
Последний оставшийся проход привёл меня в громадный зал трофеев. На мраморных пьедесталах стояли застывшие в вечном ужасе головы... Судя по всему, бывших участников игр. Разнообразие поражало — я насчитал с два десятка незнакомых мне рас, при виде которых мне стало не очень приятно, даже немного страшновато. Времени на разглядывание не было — заметив выход, я помчался к нему.
Спускался по лестнице минуты три, пока не замер перед массивными железными дверями. Такими, которые ставят в банках. Да к тому же от них исходила такая мощная магия, что мой источник буквально кричал: «Не лезь убьёт!». Попытки выбить двери магией ни к чему не привели. Перегрузить так же не вышло. Естественно всё это я делал, немного поднявшись по лестнице. А что страшно же.
Но тут я заметил кое-что — в углу у потолка зияла небольшая трещина. Совсем крохотная. Похоже, капитальный ремонт здесь не делали веками. Мне хватило и этого. Как глупо иметь такую защиту и в то же время не следить за сохранностью стен.
Кстати, как-то читал об одном интересном случае. В Лондоне грабители не стали вскрывать дверь в хранилище, а вырезали проход в стене. Так как она оказалась никак не защищена. Что ж воспользуемся их опытом.
Сделав шаг сквозь тьму, я очутился в помещении за дверьми — и он кардинально отличался от всего увиденного ранее.
Бесконечная, ослепительная белизна стен, уходящего в высь потолка и идеально гладкого пола. Эта стерильная пустота, нарушаемая лишь единственным объектом, резала глаза своим безжизненным сиянием. В самом центре зала на массивном столе из темнейшего стекла, что казалось осколком ночного неба, покоилось устройство незнакомого обличья. Сложное, отливающее холодным металлом и мерцанием диодов, оно явно было порождением высоких технологий, когда-то существовавших в этом мире.