Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 52)

— Ну с этим всё ясно, — я прошёлся вдоль решётки, впитывая каждое слово. — Скажи мне, ведомо ли тебе, как отсюда выбраться?

— Да, — уверенно ответил он. — Дорогой, по которой нас привели. Если вернуться по ней, окажешься у подножия обелиска. Там ты сможешь пробудить портал, что ведёт в Керон. Принцип тот же.

Я скривился. Неужели опять придётся лишиться чего-то светлого из детства. Нет, должен быть другой выход. Но это всё потом.

— А как затворить сей осколок мира? «Есть идеи?» — спросил, а сам внутренне сжался в ожидании ответа. Ну мало ли, вдруг он в курсе, вот и спросил на удачу.

— Увы, сие знание от меня сокрыто, — Таэрон зашагал, как и я, разминая ноги.

— Быть может, у них здесь есть некая реликвия? Храм или святилище?

— Есть! — внезапно воскликнул эльф так громко и порывисто, что моргнувший было Аэридан в испуге выронил из копыт почти полную банку варенья, тарелку с баурсаками и едва сам не грохнулся вслед за ними. — Прямо над ареной возвышается чертог их повелителя! Там хранится кристалл, в коем запечатлена вся история народа Лаодитов. Это величайшая их ценность. Дороже у них ничего нет.

— Это уже что-то.

Я остановился, а после, не выдержав, выдал.

— Всё это прекрасно, — ухватившись за прутья, — но я всё же не понимаю: как вы, при всём вашем могуществе, пали пред захватчиками? Что это были за демоны такие?

— Это были… просто маги, — с горькой печалью в голосе произнёс он, и взгляд его унёсся вдаль, будто он и вправду видел это своими глазами. — Но они были едины. А мы — нет. Вот и вся причина. — Возможно, в нём говорила та самая «память крови», о коей он упоминал. Удобная штука. Наверное.

— Скажи ещё: в курсе ли ты, какое испытание ждёт нас впереди?

— Нет. Их у них — тысячи. В искусстве придумывать смертельные забавы их никто не превзошёл.

Пока мы беседовали, пробудились все пленники. Даже гномы, до этого храпящие так, что пыль с потолка падала, внимали, хмуря медные брови.

Однако обсудить услышанное от эльфа мне с товарищами не позволили. В ту самую минуту дверь распахнулась, и в помещение вошли стражи — молчаливые и грозные. Пришла пора являться на арену, дабы услаждать своим отчаянием жадную до зрелищ толпу.

— Слушайте меня внимательно, — голос мой прозвучал тихо, но с такой стальной властностью, что воздух вокруг нас кажись застыл. — Первое: держим строй. Ни шага врозь. Будьте готовы к атаке с любой стороны. Второе: ищем укрытие, где можно прикрыть спины. Выживем только так.

Затем я развернулся к группе бородатых товарищей, стоявших поодаль.

— Ваша очередь, дети камня. Или вы с нами — или не мешайтесь под ногами. Узрю, что по вашей вине пал кто-то из моих — клянусь словом мага, сотру ваш клан в пыль. Всех. До последнего. — Для пущей убедительности я облачился в доспех, сплетённый из самой первозданной тьмы, насытив его такой сконцентрированной мощью, что даже мои спутники невольно отшатнулись. — Выбор за вами, гномы клана Рунирд. Ну… или присоединяйтесь, — добавил более мягко, развеивая доспех.

В итоге они пошли с нами. Видимо, решили отложить "собственные планы". А может, просто испугались. Я же шепнул Аэридану и Пуфу, чтобы те не спускали с них глаз и при малейшем подозрении… Что именно «при» — они поняли и без слов.

— Как величают вас, хранители недр? — обратился я к бородатым я с усмешкой пока мы шли вдоль костяных стен. — Всё-таки плечом к плечу стоять придётся. Кричать «эй, гном» как-то несолидно.

— Торгрим Камнебород, — отозвался тот, что выделялся не только окладистой бородой, но и внушительным брюхом, туго опоясанным кожаным ремнём.

«Как на него нагрудник то налез?» — Подивился я. Магия, не иначе.

— Балин Огненная Наковальня, — представился другой, чья борода отливала полированной медью и была заплетена в сложные ритуальные косы.

— Грор Златожил, — буркнул третий, суровый гном с одним ухом, явно давно снесённым в бою, и носом, некогда сломанным и плохо сросшимся.

— Приятно познакомиться. Магией кто-либо из вас владеет?

— Можно сказать, что нет, — ответил за всех Грор, хрипло усмехнувшись. — Рангом мы не выше учеников земли, все трое. Наше дело — оружие. А вот им владеем будь здоров.

— И на том спасибо. Чую, ваши топоры сегодня ой как пригодятся, — кивнул я, уже мысленно вплетая их в тактику грядущей схватки. Хотя в ней я ничего не понимал.

Мы не стали углубляться в чащу тумана, предпочтя двигаться вдоль стены из костей и не только человеческих, чья шершавая поверхность уходила в непроглядную мглу. Таэрон, идя в авангарде, пустил вперёд два пылающих огненных шара, но толку от них было — с гулькин нос. Туман был неестественный, густой, живой. Оон не рассеивался, а будто бы поглощал и пожирал свет, оставляя лишь жалкие пятна. В отличие от них, мой собственный светящийся шарик — фонарь призрачного света — парил уверенно, отбрасывая чёткие лучи, для которых эта дымка будто и не существовала.

— Тише! — Голос Вейлы прозвучал как шорох лезвия по коже — резко и предостерегающе. — Слышу… нечто. Идёт нам навстречу.

Я тоже уловил звуки — мерные, скрежещущие, тяжёлые шаги, доносящиеся из густой пелены перед нами. Пальцы сами собой сомкнулись в боевые жесты, готовые выплеснуть мощь.

— Занимаем круговую оборону! — скомандовал эльф, и в его голосе не было и тени сомнения. — Маги — в центр! Дети камня, прикройте фланги! Гоблин и волчица — свобода манёвра, быстрая реакция!

Все взгляды, полные ожидания и вопроса, разом устремились на меня.

— Чего уставились? Он сказал — выполняйте! — жёстко отрезал я, занимая позицию за спиной Бренора. — Мне пятнадцать годков, я уж точно не стратег и не тактик!

Санчес встал справа, его ловкие пальцы уже лихорадочно перебирали артефакты на поясе. Слева встал Таэрон, и эльфийский клинок в его руке вспыхнул отражённым светом шара магии, что уже пылал на его свободной ладони, указывая остриём в глубь тумана. Пегарог завис в воздухе над нашими головами, создавая — как он сам это грандиозно назвал — «воздушное прикрытие».

Так прошла минута. Вторая. На третьей из стены тумана, звуки материализовались в виде…

Костяные воины. Их скелеты, тёмные от времени, были опутаны толстыми, жилистыми лианами, сплетёнными в подобие грубой, но прочной брони. Вместо оружия — заострённые кости длиной в добрый метр, напоминающие короткие копья. В пустых глазницах человеческих черепов пылал неестественный, ядовито-зелёный огонь. Они двигались медленно, почти механически, волоча свои импровизированные копья по камню с противным скрежетом.

Я уже подумал, что это первая, разведывательная волна — нечто вроде разминки перед настоящим боем. Но стоило им приблизиться на три роковых шага, как их медлительность исчезла. Они совершили молниеносный, неестественно резкий рывок.

Первый из костяных воинов внезапно подпрыгнул, выставив вперёд свои заострённые костяные клинки. Скорость была противоестественной, молниеносной. Но Грор Златожил, выждав нужный миг с хладнокровием истинного сына гор, взметнул перед собой стену из вздыбленной земли, приняв на себя удар. В следующее мгновение его топор описал сокрушительную дугу, расщепив грудную клетку твари с сухим треском. Но едва он успел выдернуть лезвие, как ему уже пришлось отскакивать от острых костей другого противника, вонзившихся в камень как раз там, где он стоял.

Тело первого монстра отлетело, но не прекратило движения, с неестественной, жуткой настойчивостью пытаясь подняться. Добить его не было ни времени, ни возможности — на смену уже надвигались следующие, и бой разгорелся с такой яростью, что не оставалось ни мига на передышку, ни доли секунды, чтобы осознать весь этот хаос.

В бой вступил Эльф. И я впервые увидел в деле, что такое боевой маг.

Таэрон взметнул руку, и веер из огненных стрел пронзил первые ряды нападавших. Несколько скелетов были сметены ударной волной, но не уничтожены. Наши враги демонстрировали пугающую живучесть.

— В чём прикол сразу бросать на нас столь сильных тварей? — крикнул я, спуская на врагов разряд цепной молнии, которая завилась синей змеёй по их костяным рядам.

— Слово «прикол» мне неведомо, но суть вопроса уловил, — сквозь скрежет кости и вой магии ответил Таэрон. — Как мне видится, это ещё слабые противники. Видишь же, мы все ещё живы, и никто не пал. — И, как бы в подтверждение своих слов, он выпустил сокрушительный вихрь из алого пламени, за что, несомненно, и получил своё прозвище.

Скажу вам, не зря его величали Огненной Вихрем. Это заклинание давалось ему чертовски искусно. Пока он подпитывал его своей волей, вихрь успел обратить в пепел пятерых нападавших. Что ж, эльф и впрямь был крут.

Но больше всего меня поразили его слова — «никто не пал».

Ведь у Златожила костяной клинок насквозь пробил ногу, и он теперь хромал, припадая на здоровую. А Бренору, в тот миг, когда он рубил одну тварь слева, другое исчадие вонзило своё копьё ему в спину — точнее, в то место, где спина переходит в нечто более округлое. Оно вошло глубоко. Но это пол беды. Следом удар лапы в тот же миг обломал кость скелета, оставив «оружие» торчать в теле грозного воина. Так что да, формально — никто не убит. Только вот горец следующие две минуты орал так, что, казалось, камни задрожали, пока Пуф — это копьё из него вытаскивал.