Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 50)

Ага, зрителям наскучило затянувшееся ожидание, и они решили подстегнуть события.

Ух, я вам тоже кое-что «подстегну», когда настанет момент.

Мои спутники начали оживлённо совещаться, активно жестикулируя. Когда таймер отсчитал последние пять минут, всё завертелось с бешеной скоростью.

Вейла молниеносно преобразилась в серебристую волчицу и ринулась к рычагам управления. Фанатики не успели среагировать — да и не поняли сначала её намерений. Она набрала скорость и, не добежав трёх метров до механизмов, совершила мощный прыжок, обрушив всей своей массой на рычаги. Дерево и металл с хрустом поддались, лишая Братство возможности менять течение.

Санчес тем временем рванул к мосту, на ходу активируя артефакт ослепляющей вспышки. Четверо стоявших у переправы вскинули руки, заслоняясь от света. Затем он создал густую дымовую завесу — настолько плотную, что даже моё усиленное зрение не могло пробить её.

Пока он уже достигал нашего берега, за ним устремилась Вейла. Я же начал создавать платформы из тьмы для Пуфа и Бренора — самых медленных из нас, кто не смог бы перебежать мост. Расчёт был именно на это — фанатики не стали бы разрушать переправу ради одного человека.

Первую платформу я, как и сказал ранее, создал из самой сущности тьмы — боялся применять молнию, чтобы ненароком не поджарить друзей. Тьма же, казалось, обладала своей собственной волей: она чувствовала, кому можно причинять вред, а кому — помогать. Я убедился в этом ещё при создании проклятия, что поразило червя и кротиксов, но пощадило моих близких.

Бренор прыгнул первым, его мощная фигура на миг заслонила багровое небо. За ним последовал Грохотун, проворный как тень. В это время Вейла уже преодолела половину дистанции, её серебристая шкура мерцала в адовом свете.

Фанатики вырвались из дымовой завесы и, мгновенно оценив обстановку, ринулись подрезать верёвки моста. Действовали они с лихорадочной скоростью, но даже этого не хватило — волчица запрыгнула на берег в тот миг, когда переправа с грохотом рухнула в кипящее серебро.

Таймер отсчитывал последние две минуты.

Пока они уничтожали мост, мои успели добраться до третьей платформы. Всё шло хорошо, пока один из фанатиков не метнул свой кинжал. Кинжал, пролетев над головами моих товарищей, выплюнул из себя на четвёртой платформе своего хозяина. Фанатик, очутившись на ней, оскалился, готовясь сбросить либо гнома, либо гоблина.

Большой Пуф и Горец, словно сговорившись, разбежались и прыгнули одновременно. Платформа под ними тут же погрузилась в серебро. В тот же миг на подлёте к коварному фанатику возник Аэридан, ослепив его облаком пыльцы. Этой краткой заминки хватило нашим коротышам, чтобы сбить с ног преграду и отправить её в раскалённую пучину.

Остальные трое фанатиков вознамерились повторить трюк. Когда я создал пятую платформу, они синхронно метнули свои кинжалы. Но здесь их ждал неприятный сюрприз — моя концентрация и реакция возросли многократно.

Одной рукой я удерживал энергию платформы, другой выпустил цепную молнию, что точным ударом сбила все три клинка. И поскольку заклинание всегда поражает четыре цели, последний разряд угодил прямиком под хвост Аэридану.

— Извини, — крикнул я.

С громким вскриком пегарог начал падать, но проворный гоблин успел подхватить его. Бренор же, прыгнув на пятую и последнею платформу, поскользнулся и теперь медленно соскальзывал вниз, безуспешно цепляясь за гладкую поверхность.

Грохотун на пределе сил забросил к нам крылатого, а сам, прыгнув на пятую платформу, вцепился в руку гнома. Наш горный друг кричал от боли — его ноги коснулись серебра, и теперь левая была обуглена до колена, правая — по щиколотку.

Большому Пуфу всё же удалось вытащить его и в последнее мгновение прыгнуть на берег, где Вейла уже ждала, помогая ему вытащить бородатого.

Я немедленно влил ему зелье исцеления, одновременно контролируя действия Братства Абсолюта. Они поняли, что проиграли, и теперь готовились к переправе, видимо забыв правило: последнего ждёт неминуемая смерть.

Они продолжали швырять кинжалы, а я один за другим сбивал их молниями. После серии неудач фанатики разделились, пытаясь телепортироваться с разных сторон. И тут неожиданно помощь пришла от эльфа — его огненная стрела точным ударом отклонила клинок самого дальнего из братства. Я едва не пропустил его, так как молния не успевала. Это его вмешательство помогло. Спасибо не скажу, он явно действовал из личных намерений.

Три секунды... Молния сбила сразу два кинжала. Две... Очередная огненная стрела эльфа отклонила следующий клинок. Одна... Мы сработали одновременно, словно давние соратники.

Поднялся шквальный ветер, и как ни сопротивлялись фанатики, их сбросило в реку. Их крики быстро смолкли в шипящем серебре. В этот миг никто не скорбел об их гибели.

Я опустился на колени, нервное истощение сковывало каждую клетку. Столько смертей, даже оправданных... Это переходило все границы.

«Держись, Женька, ты отвечаешь не только за себя», — прозвучал внутри голос, холодный и твёрдый.

Вспышка!

И вот я уже стою на арене. Лаодиты буквально исходят от восторга — кричат, рукоплещут, некоторые в экстазе рвут на себе одежду.

Мне же хотелось выпустить тьму, что пожирает души, и превратить этот адский цирк в братскую могилу.

Я был так поглощён яростью, что не слышал речей глашатая. В себя пришёл только в камере. Не говоря ни слова, я отвернулся к стене и лёг, но сон не шёл — за закрытыми веками всё плясали отражения сегодняшних смертей.

Глава 20

«Сад костей»

Я проснулся от настойчивых, но аккуратных толчков в плечо.

— Кайлос, проснись, — тихо произнёс знакомый голос.

— Что случилось? — Я открыл глаза, пытаясь сообразить, сколько времени прошло.

Вейла, отбросив мешающую прядь волос, отошла, давая мне возможность сесть.

— Тот эльф желает говорить с тобой.

— Правда? Что ж, почему бы и нет.

— Вейла, — тихо окликнул я её, вспомнив один вчерашний момент. — Почему вчера твой окрас был серебристым? Ты ведь всегда была угольной.

— Как ты любишь говорить, — она усмехнулась, — «получила левел ап». Я достигла новой стадии трансформации.

— Поздравляю.

— Благодарю, — с этими словами она устроилась на моём ещё тёплом месте, с наслаждением вдыхая аромат подушки. Даже не буду акцентировать на этом внимание. Вот вообще не до этого.

Остальные ещё спали. Я совершил утренний туалет, выпил кружку ромашкового отвара — нервы всё ещё давали о себе знать — и, достав пару пирожков с грушевой начинкой, направился к решётке.

Эльф, наблюдавший за моими приготовлениями, молча ждал. Он теперь сидел напротив, на месте, где ранее располагались члены Братства.

Я бросил ему пирожок. К моему удивлению, он ловко поймал угощение — я-то ожидал, что он проигнорирует жест. Затем перекинул кувшин и кружку. Немного пролилось — ничего, бывает. Уберутся — не обломятся. Хотя мне в это слабо верится, что они вообще убираются в этих казематах. Когда он откусил, на его обычно бесстрастном лице промелькнула целая гамма эмоций.

— Сам приготовил, — с гордостью заявил я. Колдовать может каждый, а вот вызвать эмоции на лице эльфа кулинарией — это дар.

«Невозмутимый» эльф проглотил угощение с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

Примечательно, что гномы всё ещё спали. Как бы они ни кичились нервами крепче гранита, даже камень трескается, а с ним — и душевное равновесие. И я прекрасно понимал, что погибни кто из моих… Так, не стоит об этом думать.

Когда с «трапезой» было покончено, я молча стал ждать начала разговора.

— Искусно приготовлено, — произнёс он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Не ожидал такого от... — Он запнулся, едва не облизнув палец с остатками повидла, но вовремя остановился.

— Если понравилось угощение, так, может, всё-таки представишься? — спросил я, наблюдая за его сдержанными движениями.

Сделав ритуальный глоток из кувшина, он ответил с королевским достоинством, будто восседал на троне, а не сидел в клетке:

— Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров. Заместитель Лорда Кэлебрина Ночного Взора. Начальник ночной стражи его величества Элариэля Звёздного.

Вечно они эти звёздные титулы к себе цепляют, — мелькнуло у меня в голове. И гномы, и эльфы — все помешаны на небесной символике.

— Да-а? — Я скептически хмыкнул. — Что ж, мы тоже не лыком шиты.

И, выдержав театральную паузу, продолжил с подчёркнутой важностью:

— А я — Кайлос Версноскиум. Лучший ученик Торгуса Громовержца. Первый за три тысячелетия, кому дети камня возводят магическую цитадель. Друг гномьих королей. Близкий друг кланов Сильверхолдов и Витанов. Владетель земель от северных склонов Железных гор до самого Чёрного Бора, включая его дремучее сердце. Лучший кулинар Керона, чьи пирожки ещё ни разу не были выплюнуты. Истребитель клана Кровавая Луна. Мои деяния...

Эльф тихо рассмеялся и поднял руки в изящном жесте капитуляции:

— Довольно, признаю твоё превосходство.

— Раз признал, давай обойдёмся без вашего надменного пафоса. Мне его и от других хватает.

— Что-то ты не слишком похож на пятнадцатилетнего смертного, — заметил он, изучая меня пристальным взглядом.

— Душой я куда старше, — не подумав, выпалил я.

Таэрон мгновенно посерьёзнел. Его лицо стало маской непроницаемости.