Ирек Гильмутдинов – Лабиринт (страница 48)

Сделал ещё один укус, после дошёл до "стола", отхлебнул из бокала, затем вернулся к решётке.

— Вы, фанатики со своими стеклянными реликвиями на груди, верите, что мир без магии станет лучше? — При этих словах они сжались, как тигры перед прыжком. Дай им волю — они бы уже ринулись в атаку. Но их предводитель жестом остановил их, и они демонстративно отвернулись. — Хочу прояснить: если вы надеетесь, что смерть здесь позволит вам переродиться... Да, я знаю о вашей реинкарнации. Узнал одного из вас — мы уже встречались на крыше. Но здесь ваши реликвии бессильны.

Их лидер не выдержал и вступил в диалог. Да, он попытался казаться безучастным, но я-то чувствую, что он страшится подобного исхода.

— Ты ничего не понимаешь. Твои слова — пустой звук.

Я весело усмехнулся, наслаждаясь вкусом еды и их бессильной яростью. Как же им, наверное, обидно. Я вроде рядом, но в то же время так далеко.

— Возможно, мои слова и пустой звук для тебя, — голос мой прозвучал спокойно, но с металлическим оттенком, — но ты не дослушал. Например, между мной и тобой не более восьми шагов. Ты, судя по всему, высокопоставленная шишка, а значит, и осколок у тебя должен быть мощнее прочих. Но взгляни, на что способен я.

Я протянул руку, и в ладони моей зародилась искрящая сфера из чистой энергии, с потрескивающими молниями.

Хотел было создать и шар из тьмы, но в руке всё ещё зажата была половинка кастыба. Кастовать, держа в зубах лакомство, — выглядело бы комично. Хотя... плевать мне на их мнение.

Освободив другую руку, я сконцентрировался, и рядом с первым возник второй шар — на этот раз из сгущённой тьмы, поглощающей свет вокруг.

Переживать о том, что они проболтаются, не имело смысла. Даже если кому-то и удастся выбраться отсюда вместе с нами — там у выхода мы в любом случае сойдёмся в решающей схватке. Это как пить дать.

Оба шарика, медленно вращаясь, взмыли вверх и устремились в его сторону. Они беспрепятственно просочились сквозь прутья решётки, описали дугу вокруг его головы и вернулись ко мне.

На остальных это не произвело особого впечатления — многие маги владеют несколькими стихиями на уровне адепта. Но фанатики... Их лица исказились от изумления.

— Как видишь, моя магия повинуется мне. А этого бы не случилось, имей твоя безделушка хоть толику той силы, что ты ей приписываешь.

Не знаю, что именно подействовало — голод, стресс от попадания в чужой мир, демонстрация моих сил или всё вместе, — но его нервы явно сдали. Он-то был свято уверен, что такое невозможно.

— Поэтому ваша смерть в этом мире, этом осколке реальности, будет окончательной. Перерождения не случится.

Он хотел что-то возразить, губы его дрогнули, но он сдержался, молча отвернувшись и вернувшись к своим.

А я вновь прошёл до стола и взял пирожок, опять последний. Вот обжоры. Откусив и прожевав, я наслаждался вкусом победы — пока что маленькой, но оттого не менее сладкой.

Далее я обратил свой взор на гномов, чьи бороды казались спутанными от пыли и ярости. Внешний вид утратил весь лоск. Не знатные гномы, а грязные оборванцы. Им-то, видимо, бытовые заклинания не доступны.

— А вы, коренастые сыны камня, — голос мой прозвучал спокойно, но с лёгкой насмешкой, — зачем последовали за нами? Разве не ведаете, что Бренор бессмертен и смерть не имеет над ним власти?

Гномы, несмотря на свой упрямый нрав, всегда были не прочь поболтать. Один из них, с медными кольцами в бороде, хрипло рассмеялся:

— Без головы и бессмертному придётся туго.

— Скорее всего так, — пожал я плечами. — Мы не проверяли. Но подозреваю, новая отрастёт. Однако я хотел поговорить о другом. Вы ведь знаете, что он победил честно? Дуэль прошла по всем древним канонам.

Я на всякий случай бросил взор на Горца, и тот подтвердил кивком.

— Так зачем вы пришли? Не страшит вас гнев Торвальда Каменное сердце, когда он узнает о покушении на сородича, победившего в честном поединке?

Гном разразился грубым смехом:

— А с чего бы ему тебя слушать? Ты кто? Всего-навсего ученик Торгуса. Мы же — великий клан Рунирд, один из Семи Стоящих Камней. За нами — сила гор, нас не сдвинуть с места. Мы едины. Мы...

— Да-да, круче вас только алмазные яйца, — перебил я. — Вот только я не просто ученик Торгуса Громовержца. Я также близко знаком с другим вашим королём — Ториндусом Старквиллом. И достаточно тесно общаюсь с Балмором...

Глаз гнома дёрнулся, словно поражённый молнией.

— ...Хотя, полагаю, этих имён должно хватить.

— Ври-ври, да не завирайся, — попытался он усмехнуться, справляясь с нахлынувшим изумлением, но получалось это плохо. Такими именами просто так не бросаются. А при упоминании главы Службы Безопасности его лицо и вовсе исказилось.

Я лишь улыбнулся, демонстративно засовывая остатки пирожка в рот. Игра в кошки-мышки продолжалась, и теперь я держал нити в своих руках. Я уже понял, никто из них еды с собой не взял.

— Я не лгу, — я развёл руками с театральной лёгкостью. — Работай здесь законы Мироздания, поклялся бы в правдивости своих слов. Но это ещё не всё. Отныне я ваш сосед. Мои владения простираются к северо-западу от Железных гор. Прямо сейчас там возводят мой замок с магической башней, что пронзит небеса. К слову, король Ториндус — должник Бренора. Именно мой друг его… Неважно. Да и суть не в этом, а в том, что отсюда вам не выбраться. Это непреложная истина. Потому, что бы Вы ни замышляли, оставьте эти мысли, и тогда я не обрушу гнев на ваш клан. Поверьте, простым ученикам — даже столь уважаемого, как Торгус Ворхельм — не дарят земли и не строят цитадели. Подумайте над этим. Быть может, это спасёт вам жизни. Правда, обещать ничего не могу.

Гном не нашёлся что ответить, молча отступив к своим. Они зашептались, пытаясь докопаться до правды. Один из них, судя по всему, имел обширные связи — он тут же подтвердил, что его сводный брат действительно отправился на строительство замка какому-то загадочному человеку.

Я только надеялся, что это остудит их пыл.

Затем я обратил взор на наёмников в серых балахонах.

— Вас я не знаю, — голос мой стал холодным, как сталь. — С вашим братством не сталкивался. Кто вы такие и чего хотите? Молчите? Ваш выбор. Значит, просто убью вас, а после выясню, из какой вы гильдии, и сотру её в пыль. Затем найду всех, кто вам дорог, и уничтожу. Чтобы другим неповадно было.

Во мне, должно быть, умирал великий актёр — они заметно занервничали, но продолжали хранить молчание. Ничего. Ещё день — и они заговорят. Если, конечно, доживут.

Пока я им угрожал, мои пытались сдерживать смех. Они-то меня знают. Какой я супер-пупер мститель. Вот и сидят, стараясь набить рты чтоб не ржать.

— Ну и кто у нас остался? — я встал у стенки, что соединяли наши камеры с последней группой пленников. — А, эльфы. Вы, товарищи, судя по всему, бывали здесь. И этот мир вам отнюдь не чужд.

Молчание. Что ж, продолжим.

— Вы оказались не столь сильны духом, раз потеряли двоих в столь простом испытании. Но это пустяки. Никто о вас высокого мнения и не имел. Меня другое интересует. Почему вы считаете Тхунн-Гхаа клятвопреступником?

Опаньки! Вот это реакция! Они буквально затрепетали. Я явно попал в самую точку — слышно, как участилось их дыхание.

— Не поведаете, откуда вам знакомы Лаодиты и что это за место? Вы что, здесь жили?

— Заткнись, — зло бросил один из эльфов, метнувшись к решёткам, — ты… — и, недоговорив, вернулся обратно на своё место, наверное. Я же их не вижу. Зато прекрасно слышу.

И снова опаньки! Похоже, я попал в точку с первого же вопроса. Неужели эльфы попали в Керон именно из этого Обелиска? Но так не может быть... Стоп. Я же перевёз сюда Тораксию с её выводком. Почему другие не могли выйти в тот мир и заселить его?

И тут меня осенило, словно удар молнии.

А что, если все народы, населяющие мой новый дом, — мигранты из Обелисков? Тем более, как уверял Бильбо, их было десять на планете... Точнее, уже девять. И если из каждого вышло «каждой твари по паре», то теперь становится понятно такое разнообразие разумных рас в этом мире. Главное, почему они друг друга не уничтожили?

Я замер на мгновение, потрясённый этим открытием.

— Вы бы так не нервничали, — я сделал паузу, наслаждаясь их замешательством. — А то ещё сердечко не выдержит. Может, поведаете, что случилось с этим миром и почему вы перебрались в Керон, а Лаодиты остались тут?

В ответ — гробовая тишина.

— Ну и чёрт с вами. Выйду отсюда — всё равно узнаю.

Я отвернулся, оставляя их наедине с их страхами и тайнами. Но в голове уже складывалась новая картина мира — куда более сложная и опасная, чем я мог предположить.

— Приветствую вас снова, чужеземцы, на Арене Вечных Игр! — глашатай, сияющий от восторга, воздел все четыре руки к небу. — Новый день — новое испытание! Сегодня вас ждёт «Река Расплавленного Серебра»!

Его голос звучал бодро, радостно, весело, обещающий публике представление. Так бы и прибыл его.

Ваша цель: достичь противоположного берега, не угодив в кипящий поток!

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим напряжённым молчанием.

— И помните об особенностях сего дивного металла: кипит при двух тысячах градусах, но мгновенно твердеет при контакте с магией! Можно создать ступени... но ненадолго. Упадёте — смерть не придёт быстро. Даже доспехи не спасут.