Ирек Гильмутдинов – Десять секунд до трона. Том первый (страница 4)

Это был Флоки, сын Ганса из клана Барвейнсов, родом из северного королевства, но, по сути, простолюдин, как и я. Его срок – двадцать три года. Он избил в пьяной драке аристократа и троих его слуг, заступившись за даму. Местный суд щедро накинул ему за каждого избитого, и неважно, что все живы. На рудниках он уже семь месяцев. Как и я, в первую же ночь он доказал своё право на место у стены, изувечив пятерых «шакалов». Он был огромен, на полголовы выше меня, с плечами, словно вытесанными из гранита. Мы и сами поначалу схлестнулись когда-то – так крепко, что синяки сходили с нас целую неделю. И как-то так вышло, что после той драки мы и сдружились.

– Ничего, так… задумался, – буркнул я.

– Всё мечтаешь отыскать целую гору этих камушков и смыться отсюда на волю? – осклабился он.

– А ты разве нет? – Я криво ухмыльнулся в ответ.

– Ещё как. Там на воле меня такая дама сердца ждёт. Просто ух, красавица. Ежели тут задержусь – не дождётся, уйдёт к другому.

– Чего ж тогда тут стоим? Рыцарь ты наш недоделанный. Пора молотить камни, – я с силой сжал кирку. – Может, сегодня нам и впрямь улыбнётся удача.

Мы углубились в мрачное чрево шахты номер восемь. Спустившись на самое дно этого каменного ада, принялись за свою ежедневную каторгу – методично разбивать кирками вековую породу.

Спустя три часа, когда мы решили позволить себе короткую передышку, случилось нечто непредвиденное. У одного из новичков, чьи нервы оказались на пределе, случился приступ отчаяния. С диким криком он начал остервенело молотить киркой по каменному полу.

– Эй, парни, уведите его подальше и вразумите, чтобы нам всем не влетело из-за его истерики, – властно пробасил Флоки троице, что примкнула к нашей артели.

Они были надёжными парнями, двое старше нас, а один – почти юнец. Пока те уводили обезумевшего парня, Флоки поднялся и повёл оставшихся четверых новичков в соседний проход, дабы показать им «перспективную» жилу. Я же остался сидеть, чувствуя, как от усталости и напряжения у меня слегка дрожат руки.

Вскоре из соседней галереи донеслись приглушенные звуки ударов, а затем – сдавленный, болезненный стон. Нехотя поднимаясь, я уже собрался крикнуть, чтоб не усердствовали – калека никому из нас не нужен, – как вдруг мой взгляд упал на то место, куда в отчаянии раз за разом бедняга колотил киркой. В образовавшемся углублении что-то слабо блеснуло синевой. Первой мыслью было – драгоценный камень или желанная руда гания.

Сердце заколотилось в груди. Подойдя ближе и все ещё не веря в свою удачу, я опустился на колени, снял с пояса кантовку [1] и начал аккуратно, с почти благоговейным трепетом, расчищать пространство вокруг находки. При свете нашего убогого масленого фонаря я поднял…

Это был точно не камень и не руда. В моей ладони лежал безжизненный, холодный на ощупь брусок полированного металла цвета воронёной стали, длиной едва с ладонь, шириной в два пальца и толщиной в монету. Его форма была до примитивности простой и лишённой каких-либо украшений, надписей или чего-либо ещё. Только по центру угадывалась едва заметная линия. Он казался невероятно плотным и тяжёлым для своих скромных размеров. Вооружившись кантовкой, провёл по нему остриём – на поверхности не осталось ни единой царапины. Значит, это не слиток золота.

А затем случилось нечто, чего я никак не мог ожидать. Пластина, лежавшая у меня на руке, вдруг размякла, словно воск на солнце, и… впиталась в кожу, вызвав мимолётное ощущение ледяного холода. Через мгновение на моём запястье проступил тёмный контур браслета, который тут же растаял, слившись с цветом кожи. А может, мне просто показалось, и он исчез вовсе, или всё это видения? Может, я надышался газов? – мелькнула тревожная мысль.

– Ты чего остолбенел? – раздался над плечом голос Флоки.

Я обернулся, собираясь показать ему свою странную находку, но его взгляд уже был прикован к месту, откуда я только что поднял артефакт. В том месте, где я откопал нечто, тускло поблёскивала руда – с вкраплениями того самого гания. Каждый килограмм этой руды был равен году свободы. Руда, содержащая ганий, размером с кулак взрослого человека была примерно равна килограмму.

В тот же миг все мысли о таинственном металлическом бруске развеялись, словно дым. Мы молча, с лихорадочной поспешностью, принялись раскапывать находку. Спустя час до нас начало доходить: мы наткнулись на огромный кусок невиданных размеров. Глыба весила не меньше пятидесяти килограммов.

Первая мысль, ударившая в виски, была ослепительной: «Мы свободны!»

Но эйфория тут же сменилась ледяным ужасом. Никто не позволит нам просто так вынести это богатство из шахты. Каждый, кто увидит, попытается отнять его, заплатив за это нашими жизнями. Или своими. И если мы ещё как-то рассчитывали справиться с другими заключёнными, то о страже мы напрочь позабыли. Что по каким-то странным обстоятельствам появилась тут как тут.

Их было трое. Они всегда ходили по трое, дабы пресекать любое безделье.

– Вот те на! – ехидно воскликнул один из них, кого звали Урлих. – А это что у нас тут такое?

– Наша свобода, – с вызовом бросил Флоки, сжимая в руке кирку так, что я сразу понял: он его не отдаст, умрёт, но не отдаст. Я был с ним полностью солидарен.

Я инстинктивно встал в позицию, готовый защищать находку любой ценой. Наши парни, понимая, что в случае успеха срок для всех может сократиться на годы, тоже сомкнули ряды. Отчаяние рождало отвагу.

– А, по-моему, вы городите чушь, – Урлих скривил губы в усмешке. – Это не ваша находка.

– С чего такие выводы? – встрял я, пытаясь понять источник его уверенности.

– А вот с чего, – стражник грубо толкнул вперёд того самого новичка, которого мы недавно «вразумили». Тот, весь перемазанный в пыли и скалящийся в мстительной улыбке, показал нам средний палец. – Парень говорит, это он нашёл, а вы у него отжимаете.

– Он лжёт. Нашёл я, откапывали мы, и мы сами отнесём это господину начальнику.

Все прекрасно понимали: за такую находку одни получат вольную, а другие – только жалкие крохи. Да и не слышал никто и никогда, чтобы кому-то выпадал такой несметный «клад». И теперь за наше счастье предстояло сразиться не на жизнь, а на смерть.

Первыми атаковали стражники, с лязгом обнажая клинки. В отличие от нас, измождённых и плохо вооружённых, они были сыты, обучены и во всеоружии. Но мы сражались за нечто большее, чем глыба – за свободу. Трое наших парней – Болтун, Сосиска и Молчун – как один бросились наперерез, сбив с ног ближайшего охранника. Флоки, ревя как раненый бык, схватился с тем, что был слева, а мне выпало скрестить оружие со старшим из тройки.

На мою беду, он оказался искусным бойцом, а я и воином-то никогда не был. Я мог лишь отчаянно отбиваться, пятясь вглубь узкого прохода. Моё спасение заключалось в самой шахте: низкие своды и тесные стены не позволяли ему размахнуться в полную силу.

Но удача, казалось, отвернулась от меня окончательно. Заступаясь от очередного выпада, я оступился о валун и рухнул на спину. В следующее мгновение остриё его меча пронзило мне грудь с мокрым чавкающим звуком. И тут же, словно в насмешку, в висок стражника с глухим стуком вонзилась кирка, метко брошенная Флоки. «Успел бы он на секунду раньше – и я был бы жив…» – пронеслось в затуманивающемся сознании.

«Активирован аварийный протокол! Носителю угрожает смертельная опасность – неприемлемо! Программа эвакуации «Петля» запущена!»

Чужая, неродная мысль пронзила мой мозг. Запястье пронзила волна леденящего холода, и мир дрогнул…

Я снова отступаю. Урлих заносит меч, и у меня в голове всплывает смутное, но отчётливое предчувствие – я уже видел этот удар. Сейчас я споткнусь и меч пронзит мне грудь, но моё тело, опережая мысль, резко переставляет ногу. Я сохраняю равновесие, и в тот же миг кирка, брошенная Флоки, с размаху вонзается в голову старшего стражника.

Я застыл на месте, ошеломлённый, не в силах осознать произошедшее. Взгляд сам пополз к запястью на левой руке, а после к месту, где я нашёл таинственный чёрный брусок. «Что это было?» – застучало в висках. «Что это за штука, и что сейчас со мной произошло?»

– Игорь! Ты цел? – грубый оклик Флоки вырвал меня из оцепенения. – Игорь, что будем делать? Четыре трупа нам не простят, – в голосе Флоки впервые слышалась растерянность.

– В смысле, четыре? Их же трое было, – не понял я.

– Так тот гадёныш, что стражу привёл… Мы его… ну… прикончили.

Так, ситуация отстой. Мозг заработал с лихорадочной скоростью, ища выход из этой смертельной ловушки.

– Значит, так, – тихо, но властно начал я. – Первое: собираем тела и прячем, а после ждём конца смены. Когда все уйдут, пронесём их в самый дальний тоннель. Там есть свежий провал, я его на днях заметил. Сбросим туда. Вряд ли кто-то будет искать первое время. И смотрите – ни монетки с них! Нас обыщут, и, если найдут хоть медяк – всем конец.

Парни с обречённым вздохом побросали обратно в карманы мертвецов уже прикарманенные монеты.

– А потом, на построении, – продолжал я, – мы вынесем этот самородок при всех. При таком скоплении народа никто не посмеет его просто отнять – бунт поднимется.

Пять часов спустя, когда смена закончилась, мы вышли из шахты, и по толпе прошёл единый, сдавленный возглас изумления. Те новички, что были с нами, согласились молчать в обмен на долю. Как говаривал мой отец: «Жадность до добра не доводит». Поэтому мы решили поделиться, всё лучше, чем ничего.