Ирек Гильмутдинов – Десять секунд до трона. Том первый (страница 2)

Александр, повидавший за годы войны столько отвратительного, что уже ничему не удивлялся. У него даже глаз не дрогнул, заметив шрамы, которые его супруга тщетно пыталась скрыть под воротом платья. Она позже рассказала ему всё – и про ребёнка, и про тот роковой случай в лесу, только как одолела волка и до деревни дошла вспомнить так и не смогла. Пережитое на поле боя научило его верить в высшую волю, а потому он безропотно принял Игоря как родную кровь. Раз уж так свершилось, значит, тому и быть. Кто он такой, чтобы оспаривать замыслы богов? Что до своих детей… Всё ещё могло случиться. Варвара, конечно, знахарка опытная, но и она могла ошибиться. Так и вышло – ровно через шесть лет. Когда Игорю исполнилось одиннадцать, и он вернулся с отцом после посева картошки, мать накрыла стол и подала им благую весть: она ждёт ребёнка.

Игорь, старший сын, знал, что рождён не от крови Александра, но ему и в голову не приходило, что теперь его станут меньше любить. Однажды задав подобный вопрос отцу, он получил в ответ добрую долю ремня по заднице, да так сильно, что два дня не мог сидеть на лавке. И за эту науку он не таил на отца ни капли злобы – напротив, его любовь к семье только окрепла.

Прошла зима, отзвенела весна, и к осени Юлия разродилась мальчиком, которого нарекли Кантемиром. Спустя год на свет появилась и дочка Алёнушка. Счастливее этой семьи в ближайшие землях было не сыскать. Но, увы, даже в дом, где, кажется, поселилась сама радость, рано или поздно приходит беда. Вот и в дом Вороновых она постучалась ровно через семь лет.

***

– Братец, а ты это… к Светлане собрался? – откусив румяное яблочко, осведомилась Алёна.

– Естественно, к ней, – тут же подхватил шутливый тон Кантемир, ловко уворачиваясь от моего подзатыльника. – Смотри-ка, как прифрантился! Волосы вымыл, рубаху чистую надел. Прямо как жених на смотринах! Вроде даже зубы почистил, но тут не уверен, сам не видел.

Младший брат так и залился хохотом, едва увернувшись от пущенного в него башмака.

– Перестаньте, малышня. Да, иду к Светлане. Хочу предложить ей руку и сердце. Или вы против? – Я прищурился, скорчив такую гримасу, что они оба снова рассмеялись.

– Нам-то что, тебе с ней жить. А так девушка славная, о дурном не слышно, – как попугаи, повторили они явно подхваченные у взрослых слова.

– Ну и отлично. Пожелайте мне удачи. Будем надеяться, что не откажет.

– Да кто тебе откажет-то? – воскликнула Алёнка. – Ты у нас первый красавец на все деревни в округе! Все девушки по тебе сохнут, это раз! А два – кулаки-то у тебя здоровенные, а после того, как ты Федьку отдубасил, который тебя на пять зим старше, так и вовсе все только о тебе и грезят!

– Спасибо, сорванцы, на добром слове. Ладно, я потопал.

Выйдя из дома, я направился в соседнюю деревню. Путь предстоял неблизкий, пешком – до самого вечера. Главное было – не испачкаться в дорожной пыли.

Добраться-то я добрался, но картина, представшая моим глазам, не сулила ничего хорошего. У ворот дома моей избранницы стояли три осёдланные лошади. И сбруя на них была – не простая, дорогая. Я с первого взгляда оценил: убранство каждой стоило по меньшей мере пятёрку золотых.

Едва я приблизился к калитке, как дверь в доме распахнулась, и на пороге появились двое мужчин, а с ними – молодой парень, лет примерно моих, а может, и чуть постарше.

– Прочь с дороги, деревенщина! – грубо толкнул меня мужчина, одетый в одежду наёмника или стражника. За поясом у него болталась длинная сабля, из голенища сапога выглядывала рукоять кинжала. Но вбитые отцом рефлексы сработали быстрее мысли: я увернулся, перехватил его руку и резко заломил её за спину. Затем пнул под зад, и мужчина грохнулся лицом в грязь.

В тот же миг ко мне бросился второй наёмник и с размаху ударил меня в лицо. От неожиданной боли я отлетел в сторону и шлёпнулся в придорожную грязь. Нападавший уже занёс ногу для нового удара, но поскользнулся на раскисшей земле, неудачно грохнулся и, ударившись виском о камень, затих.

Я вскочил на ноги, приняв боевую стойку. Парень в расшитом дорогом кафтане смерил меня презрительным взглядом и бросил своим голосом явно как аристократы обращаются к слугам:

– Пётр, убей этого наглеца! Похоже, он прикончил нашего Рому.

– Чего вы несёте? Он сам упал! – попытался я вразумить их, но мне не дали договорить.

Тот, кого назвали Петром, с лязгом обнажил меч и занёс его над головой. Я отпрыгнул назад, пытаясь криком образумить их, но они были глухи к словам. Уже собравшись повернуться к бегству, я краем глаза заметил, как он, поняв мой замысел, потянулся к складному арбалету у седла. Позволять ему прицелиться было самоубийством.

Годы отцовских тренировок и переданный им суровый военный опыт взяли верх. Я выхватил из-за пояса метательный нож и резким движением отправил его в цель. Лезвие с глухим стуком вонзилось в горло наёмника или кто он там. Пётр судорожно захрипел, выпустил оружие из рук и осел на землю, сжимая дрожащими пальцами рукоять ножа. Спустя мгновение всё было кончено.

Молодой парень окинул безразличным взглядом тела своих всё же, наверное, слуг, потом уставился на меня. Не проронив ни слова, он лихо вскочил в седло и во весь опор умчался прочь.

Из дома выбежала Светлана, заливаясь слезами, а следом за ней – её перепуганные родители. Мать почти силой оттащила дочь от меня и заволокла в дом, а ко мне подошёл её отец, Гриан. Отличный мужик, он когда-то служил вместе с моим отцом, потерял в стычках пару пальцев, но остался жив – а это главное.

– Игорь, это был Вальтес, сын барона Клауса Вандермарта из соседних земель, – мрачно проговорил он. – Он приехал, чтобы забрать мою дочь себе в наложницы.

– А то, что у неё есть жених, его не смущает? – зло бросил я, сжимая кулаки.

– Ты кто в его глазах? Простолюдин, пустое место, грязь под ногами. Думаешь, такие, как он, считаются с нашими желаниями? Слушай сюда, Игорь, беги, и немедленно! Он мстительная тварь, да к тому же жестокий гад. Доберётся до замка – и к утру вернётся с целым отрядом. Тогда и тебе, и нам придёт конец. Хотя нам после отказа и так конец.

– Так что же, вы бросите всё?

– Или так, или нас всех ждёт виселица. Этот баронский отпрыск – тот ещё исчадие, – Гриан с гримасой отвращения сплюнул. – Мерзкий, избалованный негодяй. Ладно, чего зря воздух сотрясать. Прощай, Игорёшка. Даст боги – свидимся.

Он крепко, по-солдатски, сжал мою руку, обнял на прощание и тяжёлой походкой направился в дом.

Я бежал домой, не чувствуя ног под собой, гонимый ветром страха и отчаяния. Оказавшись в родных стенах на рассвете, я, задыхаясь, выложил отцу всё как есть. Тот, выслушав, мгновенно оценил всю смертельную серьёзность положения. Не теряя ни секунды, он собрал мне дорожную сумку с припасами, сунул в руку золотую монету и велел убираться как можно дальше. Защитить меня он был не в силах, а моей опрометчивой выходкой я подписал смертный приговор не только себе, но и всей нашей семье, коли я останусь.

Я был виноват по уши и отдавал себе в этом отчёт. Обняв на прощание отца и мать, рыдающую безудержно, затем зашёл и так же обнял Алёнку с Кантемиром, я пустился в бега.

Хотелось бы вам поведать историю о том, как я ловко скрылся, сменил имя, нашёл достойный труд, разбогател, поступил на службу и всех победил… Но нет. Судьба распорядилась иначе.

Конный отряд настиг меня спустя два месяца, когда я, уже почти теряя надежду, брёл по пыльному торговому тракту в сторону столицы. Вешать меня не стали, так как пришёл приказ графа, всех нарушивших закон отправлять в южные земли.

Суда как такового не было. Сам факт бегства считался доказательством вины. Мне вынесли приговор: двадцать лет – по десять за каждого убитого баронского человека.

А за попытку увести лошадь, на которую я в отчаянии тогда позарился, но благо вовремя одумался, добавили бы ещё двадцать. С воровством в наших землях не шутят.

Единственным лучом света в этой тьме было то, что моя семья не пострадала. Отца, правда, изрядно потрепали, но вся деревня встала горой на его защиту. А поскольку земли наши им не принадлежали, «карательный» отряд в конце концов отступил, бросив все силы на мои поиски.

Спустя полгода изнурительных путешествий, завершившихся плаванием на утлом судне, меня привезли на рудники – место, откуда, если верить слухам, ещё никто не возвращался живым.

Так, когда мне исполнился двадцать один год, я угодил прямиком в ад на земле – на рудники, где добывали белый камень, которые аристократы используют для украшения замков, но, оказалось, не он был главной целью.

Глава 2

Глава вторая.

Работай тварь.

Рудники «Белокаменные»

Нас – я имею в виду себя и ещё сотню таких же жалких ошмётков судьбы – выгрузили в пыльном порту у подножия рудников. Здесь уже поджидал наш приёмный комитет: два десятка стражников, вооружённых мечами и дубинами, облачённых в потёртые, но надёжные кожаные доспехи. Помимо них, на невысоком бараке я заметил пятёрку лучников. Их присутствие не сулило ничего хорошего – расстрелять нас для них было делом пустяковым.

Почему я так решил? Как-то раз к отцу нагрянул его старый товарищ, отставной вояка. Тот на спор показал, на что способен настоящий лучник. Пятнадцать выстрелов в минуту. И ни одна стрела не ушла в «молоко». Я тогда до самого вечера ходил под впечатлением, не в силах вымолвить и слова. Только один вопрос не давал мне покоя: если на свете водятся такие мастера, почему бы армиям не состоять из одних лучников? Они же подчистую выкосят любого противника!