Ирада Берг – Петрикор (страница 36)

Человек начинает играть классическую музыку, Федор трижды закрывает уши, но к нему подбегает Ник и убирает его руки.

Федор. Вас послушаешь, она прям святая. Но это не так. Помните «Моторолу» – такую раскладушку? Мама копила деньги, чтоб я первым в классе ее купил. Мама, ты где? А через неделю у меня его отжал старшеклассник, опозорив перед всей столовой. Ну я спер из кабинета ОБЖ огнетушитель и, дождавшись, пока у старших классов закончатся уроки, отбил у этого ублюдка все желание увлекаться чужой техникой. И вы думаете, Мама меня поняла? Она не поняла: и когда я выбрал физмат, и когда нажрался в первый раз из-за девушки, и когда высказал Николаю все, что о нем думаю. Она понимала вас! Она понимала весь мир, кроме родного сына.

Вы питались лучиками ее любви, а я стоял в стороне и молча завидовал.

Человек играет мелодию.

Федор. Нет. Вас послушаешь – она прям святая, но она обычная женщина! Просто очень сильная. Или, наоборот, слишком слабая, чтобы уметь любить. Она боялась быть собой и говорить открыто. Вы думаете, она говорила мне, что любит меня? Говорят, она стала такой после смерти отца: представьте, засыпаешь рядом с любимым человеком, а проснувшись, видишь только бездыханное тело, которое оставила душа… Мама… Ты где?

Соня и Федор стоят в центре на сцене. Человек садится в центре зала. Соня общается с Федором по-китайски, Человек тут же переводит это.

Соня (по-китайски). Привет!

Человек. Привет!

Федор (по-китайски). Привет!

Человек. Привет!

Соня улыбается.

Соня (по-китайски). Я думаю о тебе.

Человек. Я думаю о тебе.

Федор (по-китайски). Я люблю тебя. Ты самая красивая, амбициозная, умная – и самая злая.

Человек. Я люблю тебя. Ты самая красивая, амбициозная, умная – и самая злая.

Соня (по-китайски, улыбаясь). Отстой!

Человек. Отстой!

Федор (по-китайски, улыбаясь). Полный отстой!

Человек. Полный отстой!

Федор. Так я и жил бы, не зная этого света любви, если бы к нам не перевелась Соня. Дерзкая, злая, но такая настоящая. Моя половинка. Мое дополнение. Я предложил маме, чтобы Соня жила с нами. Со мной … В одной комнате. Я желал этого больше всего на свете. Но она отказала.

Соня. Отстой!

Федор. Полный отстой! Сказала, что… Соне нужно справиться самой. Ей нужно через это пройти, чтобы повзрослеть. А вот Ника она взяла…

Федор подходит к Нику и лохматит его волосы.

Федор. То есть мужик не может сам справиться, а женщина должна, чтобы повзрослеть. То есть кто-то должен остаться наивным ребенком в своем мире фантазий, а кому-то нужно страдать в одиночестве, чтобы стать по-настоящему зрелым? И кому это решать? Анне? Кто она такая, чтобы решать это? Не принимаю я такую логику. Как вы считаете – человек может принимать решение за другого человека?

Трое зрителей отвечают.

Федор. Интересный ответ! А Николай поддержал ее. Хотя кто его спрашивал. Он урывками наведывался к нам в квартиру: то придет и останется на все выходные, то не появляется неделями.

Судьба. А че ты его не выгнал?

Федор (быстро переведя взгляд на нее). А ты вообще кто?

Судьба. Конь в пальто.

Человек берет аккорд. Камера начинает снимать Федора крупным планом. Играет музыка.

Федор. А че я его не выгнал? Мама переживала. Он не был ее достоин. Воспринимал ее мягкость и немногословность как слабость, как трусость. Думаю, она просто боялась, что он, как и отец, умрет. Так и случилось – он умер… в ее глазах. Я начал учиться у Сони тому, чему не научила меня мать: быть собой, выражать свои эмоции. И учил ее в ответ любить. Любить всем сердцем. Маме не нравились мои изменения.

Странники по одному медленно начинают выстраиваться сзади.

Федор. Я тратил все деньги на Соню, начал готовиться к открытию бизнеса. Работал на двух работах и учился. Я собирал себя, как оригами, над которыми мать корпела каждую ночь от бессонницы. Мама не догадывалась, почему я редко ночую дома, почему раздражен. И я понял, что не так: мне нужно поступить так же, как Соня, – отделиться. В ту ночь мы долго разговаривали. Обычно в семьях ругаются, но мы с ней разговаривали: долго и холодно. И я сказал Маме: дальше я сам… буду строить свое будущее. Без тебя. Вы думаете, она это приняла? Она холодно сказала…

Ник. Это…

Анфиса. …твой …

Ник. …выбор.

Наверху выстроились в одну линию, руки в карманах.

Федор. Вот мы и не общались два года… Каждый шел своей дорогой.

Анфиса. Пока одна из них не привела к обрыву…

Ник. Возможно, то была взлетная полоса.

Анфиса. Неужели ты думаешь, что она бы себя убила?

Федор. Нет, невозможно. Это невозможно. Она хоть и простая женщина, но сильная.

Ник. Вот именно! Она бы так не поступила. Однажды она слила в унитаз купленное мной снотворное. Ты же помнишь, что она говорила.

Федор разворачивает лист. Сзади на стене высвечивается машинописный текст: «Пока выбор не сделан – на свете все возможно. Я прошу тебя проститься. В шесть… Мама».

Федор. Пока выбор не сделан – на свете все возможно. Но у меня написано «проститься».

Ник. У меня прямым текстом написано «похороны». Анны больше нет.

Судьба. Может, это Николай постарался?

Анфиса. Почему сразу Николай! Он не виноват.

Повисает пауза. Федор передает Анфисе шарф.

Анфиса (кидая шарф за сцену). Это я ее убила.

Все медленно поворачивают голову в сторону Анфисы. Человек наигрывает Сати.

На сцене: Анфиса, Николай, Человек, Федор, Ник, Судьба.

Ник и Федор расходятся в стороны и спокойно садятся на свои места. Анфиса же с ногами забирается в кресло, стоящее перед ней.

Анфиса. Анна была единственной, кто разглядел во мне то, чего я не видела в зеркале: уникальность. Мои родители не разглядели… Что можно увидеть в шестом ребенке? Донашивать вещи за старшими – вот участь шестого ребенка. А еще папа дал нам всем имена на букву А, чтобы мы все стали еще более одинаковыми. Как-то раз бабушка в подъезде перепутала меня с братом, который был на год старше, потому что я носила его куртку, и еще мама стригла нас всех под горшок, чтобы сэкономить на парикмахере. Я никогда не чувствовала себя… Нужной. И каждый раз, когда кто-то обращал на меня внимание, я понимала – вот! Вот сейчас я счастлива.

Звучит третья музыкальная тема. Анфиса садится в первом ряду. Действие словно происходит в кинозале. Ник и Федор, надев очки, пристают к Анфисе. Начинается пластический этюд, после которого молодые люди оставляют Анфису одну на сцене.

Анфиса. Так бы я гуляла с придурками с нашего района, если бы не встретила мою учительницу музыки Анну – женщину, которая увидела меня. Женщину, которая поверила в мою исключительность. Анна сказала, что я должна стать актрисой, и мы стали готовиться к поступлению в театральный. Помню тот день, когда она показала мне фильм с Гретой Гарбо в главной роли – именно тогда я поняла: вот! Вот как на самом деле выглядит мое будущее. По утрам мы с ней пели в классе, по вечерам репетировали у нее дома. Иногда к нам заходил Ник. Потом в квартире Анны мне стало… Тесно. Мне захотелось внимания со сцены – а что? Разве я этого не достойна? Пусть все мужчины мира смотрят на мои тело, лицо, слушают меня, восхищаются мной, пусть хотят меня! Именно эти мысли витали в моей голове, когда во время нашей репетиции к Анне пришел Коленька. Он не стал прерывать мой монолог: просто сел и смотрел. А я из кожи вон лезла, чтобы он успел оценить красоту моего тела и мягкость голоса. И у меня получилось.

Он забирал меня из школы. Встречал на машине и довозил до дома. А потом однажды… Помню, что было очень холодно, а он ужасно опоздал. Я ждала его на улице, он отвез меня к себе. У меня так руки замерзли, и он встал передо мной на колени и долго дышал теплом на мои ладошки, так нежно целовал их и шептал: «Моя девочка, моя девочка». Я и сама не поняла, как все случилось.

Сначала тихо звучит четвертая музыкальная тема. На сцене появляются три альтер эго Николая – Ник, Федор и Человек.

Анфиса замечает первого, начинает рассказывать ему.

Анфиса (шепотом). Я словно растеклась в этой нежности, в этом шепоте. На совершеннолетие он подарил мне платье, настоящее вечернее платье, как у актрис. В постели он восхищался мной, поклонялся моему молодому телу… Наконец-то меня кто-то ценит! В один момент ты обретаешь всё. В одном мужчине сразу все, чего ты был лишен.

Четвертая музыкальная тема начинает звучать громко. Анфиса танцует с тремя мужчинами по очереди, произнося свой текст. По сцене бегут ноты.

Анфиса. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее тебя увлекает чувство, накрывает своими плотными вибрациями. Запрещая себе, ты только больше распаляешь свое желание и похоть. Спасение – это отдать, отдать все без остатка, до капли… Я приходила к нему. Свет был выключен, всегда темно. Только свечи на столе. Он просил, чтобы я не красилась и не душилась. Ему нравился мой запах, только мой. Николай усаживал меня на стул и медленно раздевал. Я даже дышать не могла, боялась. Он так нежно гладил меня: «Моя девочка, моя девочка». Его руки… Они предугадывали, предвосхищали. Он знал каждое мое желание, каждый изгиб моего тела, все мои родинки. Он придумал каждой из них имя. И каждую целовал. Никто не любил меня так, как он. Я была для него всем.

Громко играет музыка. Анфиса попадает в руки Николая, они танцуют.

Все заканчивается. Заканчивается и четвертая музыкальная тема.