Ирада Берг – Петрикор (страница 35)

Ник. Анна умерла, но не в моих воспоминаниях. Я знал, что будет непросто. Знал, но мне не было страшно. Выбор приходится делать. Даже если ты тянешь паузу и думаешь, что отсутствие выбора и есть правильный выбор. Компромисс разрушает, а вот принятие, с каким бы падением оно ни было связано, позволит тебе взлететь – или упасть еще ниже, и твои ноги упрутся в дно.

Когда принимаешь решение, остальное не важно. Я помню, как она пришла и взяла меня на руки. Тепло. Было так тепло. Впервые тепло. МНЕ БЫЛО ТЕПЛО (кричит).

А потом я увидел его. Он сидел на ковре и играл. Всегда недовольный. Даже тогда он был недовольный. Он никогда не любил меня. Играл со мной, но не любил. Однажды он крикнул мне: «ПОДКИДЫШ».

Анна. Она всегда была на моей стороне. Даже когда мы однажды сцепились. Она кричала на него. Не на меня. Анна…

Мы пробовали вместе всё. Всё… курить, пить. Она всегда ругала больше его. «Как ты мог?» – она всегда обращалась к нему. Словно я в этом не принимал участия. Словно моей воли и вовсе не было. И меня не было.

Судьба. И тогда передо мной впервые появились огромные глаза моего Ника. Мы могли внимательно рассматривать их на экране. Он был спокоен, но из глаз его текли слезы.

Ник. Анна нашла меня в детском доме. Она пришла туда на Новый год. Небольшой концерт для обделенных. Помню ее простое лицо и этот целеустремленный взгляд. Она взяла меня к себе.

Однажды вечером мы пили чай, и Анна рассказала, как отец-пьяница сломал ей палец за то, что она слишком громко играла упражнения. Из-за этого она пятнадцатилетней девочкой убежала из дома. Захлопнула эту дверь. Дальше я сама. Она рассказала об этом мне. А Федор…

Федор. А я стоял за дверью и слышал, как Мама изливала душу этому подкидышу. Выскочке. Ник всегда находил с ней общий язык. В любой ситуации виноват был не он, а я. «Ты должен быть умнее». Они сидели на кухне, и Мама так спокойно рассказывала ему об этом. Словно меня и не существовало.

Ник. Иногда к ней в гости приходил Николай. Они играли вместе на фортепиано и говорили о музыке. Пили чай, болтали, много смеялись. Анна вся светилась. Такая трогательная, делала себе прическу. А потом он пропал. Не появлялся недели три. Она грустила, ждала его, он все не приходил и не звонил. Просто пропал. Анна была в него влюблена. Я даже не понимал насколько. После того как умер отец Федора, она совсем мало разговаривала. Мне хотелось отвлечь ее, рассмешить. Я пел ей песни. Я всегда любил петь. Анна смеялась. Мы долго разговаривали и шутили. Она сказала, что я обязан пойти на психолога. Что у меня дар спасать людей и смешить их. «Дальше я сам», – самое грустное, что мне пришлось сказать Анне.

Ник танцует. В танце он оставляет шарф на полу.

Ник. Привет!

Анфиса (печально). Привет.

Ник. Тебе тоскливо?

Анфиса. Очень. Я давно не плакала.

Ник. Плачь… Плакать хорошо. Со слезами уходит грусть.

Ник. Привет!

Соня (печально). Привет.

Ник. Тебе тоскливо?

Соня. Очень. Я давно не плакала.

Ник. Плачь… Плакать хорошо. Со слезами уходит грусть.

Вдруг среди присутствующих появляется Анна. Все замирают. Анна и Ник разговаривают шепотом.

Ник. Привет!

Анна (печально). Привет.

Ник. Тебе тоскливо?

Анна. Очень. Я давно не плакала.

Ник. Плачь… Плакать хорошо. Я часто пел Анне.

Человек начинает наигрывать мелодию. Анна отдает Нику лист. Ник и Анна поют. В этот момент Ник раскрывает лист. Сзади на экране высвечивается текст, набранный на печатной машинке: «Все пройдет и забудется, а мы с тобой, как всегда, будем рядом. Прошу тебя быть на прощании. В пятницу, ровно в 18:00. Анна».

Анна уходит. Ник заканчивает петь.

Соня. Я встречалась с ее сыном.

На сцене: Соня, Ник, Анфиса, Федор, Человек, Николай.

Соня. Ну, встречаюсь. Когда мы познакомились с ним, я носила короткие юбки, шпильки и проколола себе нос. Если бы не Анна, я проколола бы все что можно. Я делала все назло матери, такой совершенной, элегантной. Считается, что если твои родители богаты, то у тебя априори все супер! Посты в соцсетях из модных клубов, дорогие курорты, игристое, нет! шампанское! В высоких бокалах. Жизнь удалась, и все твои проблемы – это лишь прихоти избалованной девицы. Богачей ненавидят. Им завидуют. Просят о помощи и все равно не-на-ви-дят.

Начинает падать снег.

Анфиса. Да какие у тебя могут быть проблемы?

Соня. У моих родителей никогда не было времени на меня. Они часто уезжали на несколько месяцев, а когда мне звонили, то интересовались лишь моей успеваемостью в школе. Они не спрашивали, как я себя чувствую, о чем переживаю, что мне нравится. Я очень любила рисовать, но отец считал, что это мне не пригодится в жизни и не стоит тратить время на живопись. Он хотел, чтобы я училась в Лондоне на экономиста и знала бы в совершенстве английский и, конечно же, китайский. У отца на все был свой план. И если что-то шло не так, он приходил в бешенство. Когда он орал на меня, мать делала вид, что ничего не происходит. Однажды он сказал, что я поеду в пансионат в Лондон заканчивать старшую школу. Мне было 14. Сложно передать вам, что я тогда чувствовала. Казалось, что я одна в целом мире и что мои родители просто хотят избавиться от меня: забрать мой маленький мир, в котором я научилась жить, и разрушить его, отправив меня одну в незнакомый город. Я решила поговорить с мамой, мне так хотелось, чтобы она встала на мою сторону, но она лишь сказала: «Величие требует жертв». Я не понимала, почему надо жертвовать своими интересами. Я сказала отцу, что никуда не поеду, и он ударил меня. Мама… Не поверила мне. Она сказала, что я все придумала. Она опять предпочла его мне, она меня не защитила. Сейчас я понимаю, что она очень боялась потерять ту жизнь, которую ей подарил папа, но я такой жизни не хотела.

Свет меняется. Актеры начинают подбрасывать снег возле пианино и поют.

Соня. Однажды на вечеринке… Я попробовала… Ну, вы понимаете – снежок.

Пианино заиграло знакомую тему.

Соня. Такая ровная дорожка белого снега. Да, я сделала это. Вместе с Максом, он был старше меня на пять лет. Макс достал пакетик, высыпал всё на папин стол… а потом трахнул меня на этом столе. Бумаги на столе смешались с кровью и кокаином. Это был мой первый секс, а он даже не понял. Думал, что я уже опытная. Мне было так хорошо! После этого он сразу забыл меня, а я потеряла голову. Я звонила ему, он не брал трубку. Я писала ему. Он не отвечал. Привет! Я пыталась понять, что я делаю не так. Привет! Он молчал, молчал. Привет! Привет!

Музыка затихла. Из разных уголков зазвучали голоса.

Голоса актеров. Привет! Привет. Привет. Привет. Привет.

Соня. Привет! Я думаю о тебе.

Она улыбается своей глупости, ведь ей никто не отвечает.

Соня (уже немного не в себе). Я ничего не знала о себе. На какое-то время он примирял меня с собой. Мне казалось, что я все могу, а потом…

Медленно начинает играть музыка.

Соня. Я падала в колодец и проваливалась в него все глубже.

Соня выходит вперед вдвоем с Анфисой. Они медленно двигаются под музыку.

Соня. «Твоя дочь ведет себя как проститутка!» Моя мать говорила так отцу. Твоя дочь… Как будто она не имела ко мне никакого отношения. Анфиса – продажная нищая сука – сдала меня. Кому? Моей матери. Та заплатила ей за правду. Ха… Ха… Правда за деньги.

Человек играет громче. Девушки делают пластическую зарисовку на сцене.

Анфиса. Как ты меня назвала?

Соня. Продажная нищая сука.

Анфиса. Че ты сказала?

Соня (громко). Я сказала – продажная нищая сука!

Соня плюет в сторону, Анфиса убегает. Соня продолжает, подбирая шарф с пола.

Соня. Я совсем перестала учиться, и если бы не Анна… Не знаю, смогла бы я бросить… С Анной мы рассматривали вместе журналы, придумывали образы. Она считала, что я прирожденный дизайнер. Я сшила ей шарф. Я никому не верила. А вот Анна. Для нее не важно было, что я из богатой семьи. Ее муж был художником. Она родила от него прекрасного малыша, вот только отец и сын никогда не встретились. Несчастный случай. Случай… Случай…

Благодаря Федору я сказала матери: «Дальше я сама» – и убежала в съемную квартиру с ним. Федор смотрел на меня с восхищением. С самой первой встречи.

С трудом Соня заставляет себя развернуть лист, который ей вручает Федор. Она разворачивает его. Сзади на экране с эффектом печатной машинки появляется текст: «Что делает нас сильнее? То, что нас не убивает? Я прошу быть тебя в пятницу, в 18:00, на похоронах. Анна».

Федор. Как? Уже шесть? А где мама?

Человек играет о смерти Анны. Все молча смотрят на него.

Резко гаснет свет, на стене проносится изображение поезда. Поезд звучит громко. Из этого звука постепенно слышится шепот. Некоторые слова слышно особенно отчетливо. Голоса странников перешептываются о смерти, жизни, перерождении. Кажется, кто-то рассказывает о странной практике, во время которой люди кладут руки на плечи друг друга. Во время перебежки Соня передает Федору шарф. Шепот звучит все громче, переходит в громкий разговор, который прерывает Федор. В конце этой сцены Соня убегает в зал, а Ник и Анфиса – за кулисы.

На сцене: Федор, Человек, Ник, Анфиса, Николай.

Во время монолога Федор постепенно начинает спускаться в зрительный зал.

Федор. Вас послушаешь, она прям святая. Но это не так. Она обычная женщина, просто очень сильная. Это вы ее всегда видели опрятной, улыбчивой и хорошенькой. А я видел, как она болеет, как ее тошнит, слышал ее истерики, мат! Я видел ее настоящую, живую! Где же ты, Мама… Она назвала меня в честь отца. Федором. С греческого – Божий дар. Но я был совсем не подарок. Мама говорила, что я похож на отца… Но я не любил ни музыку, ни рисование… И мое сердце намного крепче его… К черту эту музыку, особенно нудную классику! Мне нужен был компьютер, телефон с камерой, запереться и чтоб меня никто не трогал, ведь я видел свою маму не только дома, но и в классе – каждый день! Нет…